Ни слез, ни горя, ни ненависти.
Василий усмехнулся, скомкав пакетик из-под нормы: - Я, Аня, злым бываю, только когда не поем вовремя... - А умным? - Когда ты мне в попку даешь. - Хам...
Рабочие, конечно, рискуют, но таков уж русский человек, что везде подставляет голову, только бы не сделать лишнего шага.
Тех же горных инженеров взять: свои дома имеют, на рысаках катаются, а я вот на своих на двоих вышагиваю. А отчего, Родион Потапыч? Воровать я вовремя не умел... да.
- Это у тебя что за рубахой-то покладено, Родион Потапыч? - А диомид... Я его по зимам на себе ношу, потому как холоду этот самый диомид не любит. - А ежели грешным делом да того... - Взорвет? Божья воля... Только ведь наше дело привычное. Я когда и сплю, так диомид под постель к себе кладу.
Приятное ощущение - с холода попасть в теплый зал, где едва уловимо пахнет чернилами и книгами.
- Детишки не были к вам добры, да? - Детишки? - Кто еще мог быть так жесток?
Любовь, как птица, думает она, взмахнет и рылом и улетит, как прилетела когда-то.
Здесь, по сторонам этой дороги, в этом хаосе без названия - вся Индия, в которой смешались древность и современность, священное и мирское, грязь и чистота.
Пока о проблеме не говоришь, она как бы и не существует.
Вот он ты, в Москве… Давай! Бросай там всё – и сюда… Там – жопа, старина!.. А тут? Тут – полная жопа!
Жизнь мешает чтению.
Все, что входило в школьную программу, следовало презирать, высмеивать и игнорировать. Все! От Деда Мазая с Муму, замученных некрасовских мужиков и вплоть до Достоевского.
Я ел мороженое, гулял по парку под названием Комсомольский в надежде найти хорошую скамейку, чтобы почитать. Хороших скамеек в том парке мне не попадалось. Все либо были сломаны, либо грязны, либо заняты. Честно говоря, я так и не научился читать в парках, на пляже, на балконе... Не смог. Все меня отвлекало, да и теперь отвлекает... Жизнь мешает чтению.
В стране, из которой я ушёл служить на три года на флот, многие люди, которые уезжали в Израиль или в Америку, могли продать свои домашние библиотеки и на вырученные деньги осуществить переезд, сделать на новом месте ремонт и купить машину.
Я не знал тогда, что времени может не хватать и что придет такая жизнь, что его не будет хватать постоянно.
Я не верил глазам, увидев такое книжное изобилие. Сам я лично впервые в 16 лет прочитал «Мастера и Маргариту» Булгакова и его же «Белую гвардию» только потому, что знакомые мне доверили на неделю обе эти книги, отснятые на фотопленку. Так что я запомнил текст «Белой гвардии», как строки белых букв на чёрном фоне негатива, проецированного на стену при помощи фильмоскопа.
… классическая европейская логика; – принцип историзма; – возврат к изучению всех доступных первоисточников; – принцип системности; – междисциплинарный подход к исследованию (использование знаний и методик нейрофизиологии, психиатрии, антропологии, экономики, социологии, военных прикладных дисциплин, вспомогательных исторических дисциплин, методов математического анализа и т. д.); – практическая польза (об этом мои коллеги часто забывают…).
На самом деле, суть всей биографии Наполеона была в том, что он своим гением и неимоверной энергией оттягивал то неизбежное, что должно было произойти в 1796, или в 1800, или в 1805 годах. Именно его победы над армиями сил реакции позволили укрепиться прогрессивным изменениям во Франции, которые стали локомотивом изменений во всём мире.
С хорошим образованием легко найти работу даже без особых талантов.
Плохого повара никто не наймет, плохой трактирщик проторгуется, а негодный дворянин останется бароном или герцогом, какой бы швалью он ни был. И бездарный вояка станет гнать других на смерть только потому, что он – принц или приятель принца…
Было ли в истории хоть одно цивилизованное общество, на время выменивавшее себе женщин ради единственной незамысловатой цели - осчастливить его одним ребенком?
Все же другие пришли к своей заветной цели, о которой наполовину знали, наполовину догадывались. Наверное, потому, что в глубине души они знали, что ищут. А что искал я? Я попытался понять, чего же мне хочется больше всего на свете, но, клянусь, в голову мне ничего не пришло.
«Старик Август наверняка сказал бы: думаете, взорвали Генеральный штаб — и дело с концом? Надо, чтобы люди перестали строить такие штабы в себе…»
Курица с отрезанной головой может умчаться далеко, но ведь это не значит, что она может рассчитывать на светлое будущее.