Цитаты

Истинно великие люди не болтают и не толкаются в толпе – они плывут одни в своих лодочках по тихим протокам. Но из протоков выходят потоки!

Белая обезьяна

Джон Голсуорси

«Сага о Форсайтах» известного английского писателя Дж. Голсуорси (1867 – 1933) – эпопея о судьбах английской буржуазной семьи, представляющей собой реалистическую картину нравов викторианской эпохи. «Белая обезьяна» – история второго поколения семьи Форсайтов, уже преодолевшего предрассудки викторианской эпохи, однако безнадежно запутавшегося в радостном, гедонистическом безумии «новой эпохи»...

Он почти классик – ему для этого остается только умереть.

Белая обезьяна

Джон Голсуорси

«Сага о Форсайтах» известного английского писателя Дж. Голсуорси (1867 – 1933) – эпопея о судьбах английской буржуазной семьи, представляющей собой реалистическую картину нравов викторианской эпохи. «Белая обезьяна» – история второго поколения семьи Форсайтов, уже преодолевшего предрассудки викторианской эпохи, однако безнадежно запутавшегося в радостном, гедонистическом безумии «новой эпохи»...

Вот какая Флер! Видит всю эту гонку, только не понимает, как и автор изумительной сатиры, что она сама летит и мчится без цели. А может быть, понимает? Сознает ли она, что только касается жизни, как язычок пламени касается воздуха?

Белая обезьяна

Джон Голсуорси

«Сага о Форсайтах» известного английского писателя Дж. Голсуорси (1867 – 1933) – эпопея о судьбах английской буржуазной семьи, представляющей собой реалистическую картину нравов викторианской эпохи. «Белая обезьяна» – история второго поколения семьи Форсайтов, уже преодолевшего предрассудки викторианской эпохи, однако безнадежно запутавшегося в радостном, гедонистическом безумии «новой эпохи»...

Она чувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Лед, по которому она скользила, показался ей до жути тонким, вода под ним - до жути холодной.

Белая обезьяна

Джон Голсуорси

«Сага о Форсайтах» известного английского писателя Дж. Голсуорси (1867 – 1933) – эпопея о судьбах английской буржуазной семьи, представляющей собой реалистическую картину нравов викторианской эпохи. «Белая обезьяна» – история второго поколения семьи Форсайтов, уже преодолевшего предрассудки викторианской эпохи, однако безнадежно запутавшегося в радостном, гедонистическом безумии «новой эпохи»...

Но нельзя, чтоб тебя тошнило в гостиной, надо держаться — даже когда никто не видит, как ты стараешься держаться!..

Белая обезьяна

Джон Голсуорси

«Сага о Форсайтах» известного английского писателя Дж. Голсуорси (1867 – 1933) – эпопея о судьбах английской буржуазной семьи, представляющей собой реалистическую картину нравов викторианской эпохи. «Белая обезьяна» – история второго поколения семьи Форсайтов, уже преодолевшего предрассудки викторианской эпохи, однако безнадежно запутавшегося в радостном, гедонистическом безумии «новой эпохи»...

— Ну что ж, — сказал сэр Лоренс, покручивая короткий седой ус, — будем надеяться, что я не прав. Но мы идем к тому, что, нажав две-три кнопки, можно будет уничтожить миллионы людей. А какие у нас есть основания думать, будто мы станем такими хорошими, что вовремя откажемся применять эти потрясающие новые игрушки, несущие смерть и разрушение?
— «Когда мало знаешь, воображай всякие ужасы».
— Очень мило сказано. Откуда это?
— Из биографии Христофора Колумба.
— А, старый К.! Иногда я ловлю себя на мысли, что было бы лучше, если бы он не был так чертовски пытлив. В средние века жилось уютней. Еще вопрос, стоило ли открывать этих янки.

Белая обезьяна

Джон Голсуорси

«Сага о Форсайтах» известного английского писателя Дж. Голсуорси (1867 – 1933) – эпопея о судьбах английской буржуазной семьи, представляющей собой реалистическую картину нравов викторианской эпохи. «Белая обезьяна» – история второго поколения семьи Форсайтов, уже преодолевшего предрассудки викторианской эпохи, однако безнадежно запутавшегося в радостном, гедонистическом безумии «новой эпохи»...

— Новинья — исключительно решительная женщина.
— Ей кажется, будто во всем свете только она одна может страдать, — заявил Ольхадо. — Я говорю это без всякой задней мысли. Просто я заметил, что она настолько переполнена болью, что к чужой уже не может относиться серьезно.
— В следующий раз скажи что-нибудь с задней мыслью. Может это прозвучит мягче.

Неинтересная жизнь. Не о чем читать. Но ее интересно жить.

Правды не защитишь, когда прячешь ее от других.

— Ну почему никто не желает понять моей точки зрения? — Я понимаю твою точку зрения. — Тогда, как же ты можешь… — Просто я понимаю и их точку зрения.

Слово, которое ты сейчас говоришь, не создает значения, которое придаем мы. — Потому что я только что его сопоставил. Дело было не в том, что ты описала, но, вполне, что ты описала, может быть тем, что описала. Очень неясно. — Добро пожаловать к нам. Очень весело смеемся счастливо.

Может, именно так и зарождаются религии. Основатель не ищет учеников, они приходят сами и требуют их учить.

Единственный, к кому я сейчас испытываю сострадание, – это я. Кажется, это называется жалостью к самому себе и не является привлекательной чертой характера.

Дети Разума

Орсон Скотт Кард

Орсон Скотт Кард — одно из ярчайших имен в современной фантастике, писатель, чьи произведения удостоены премий «Хьюго», «Небьюла» и многих других. И наибольшую славу принесла ему сага об Эндрю Виггине — сага, в которой «военно-космическая» эпичность соединилась с откровенной, мощной эмоциональностью. Вы читали «Игру Эндера», «Голос Тех, Кого Нет» и «Ксеноцид»? Тогда читайте «Дети разума»! Потому что Флот Ста Миров вот-вот уничтожит планету Лузитания. Потому что Совет пытается погубить Джейн,...

— Они были здесь. Эти два фараона. Готорн и Блэк. Болван и висельник. Вот только никак не возьму в толк, кто из них добряк, а кому положено быть зверюгой. Они, кажется, оба звероватые. — 9

Лабиринт смерти

Филип Киндред Дик

Колонисты, привлеченные выгодными контрактами, прибывают на загадочную планету — Дельмак-ноль. Они не знают, кто руководит колонией и зачем они там оказались. У них нет связи с внешним миром и возможностей покинуть планету. Один за другим поселенцы гибнут и оставшиеся в живых не могут установить причины смертей и найти ответы на остальные интересующие их вопросы, что становится жизненно важным, чтобы выбраться из лабиринта смерти. За одной истиной скрывается другая, а за другой — третья и чтобы...

— Вы нарушаете традицию, — отпарировала Фрэйя. — Людям не свойственно легко отказываться от того, к чему они привыкли за сто лет. — Даже в том случае, если речь идёт о собственном спасении? — спросил у неё Лэйрд Шарп. — 15

Лабиринт смерти

Филип Киндред Дик

Колонисты, привлеченные выгодными контрактами, прибывают на загадочную планету — Дельмак-ноль. Они не знают, кто руководит колонией и зачем они там оказались. У них нет связи с внешним миром и возможностей покинуть планету. Один за другим поселенцы гибнут и оставшиеся в живых не могут установить причины смертей и найти ответы на остальные интересующие их вопросы, что становится жизненно важным, чтобы выбраться из лабиринта смерти. За одной истиной скрывается другая, а за другой — третья и чтобы...

— Поразительный возраст. Когда тебе восемнадцать, ты уверен, что тебе известно абсолютно все, что располагаешь неограниченными возможностями. А затем, когда тебе исполняется сто пятьдесят, становится ясно, что это далеко не так. — 11

Лабиринт смерти

Филип Киндред Дик

Колонисты, привлеченные выгодными контрактами, прибывают на загадочную планету — Дельмак-ноль. Они не знают, кто руководит колонией и зачем они там оказались. У них нет связи с внешним миром и возможностей покинуть планету. Один за другим поселенцы гибнут и оставшиеся в живых не могут установить причины смертей и найти ответы на остальные интересующие их вопросы, что становится жизненно важным, чтобы выбраться из лабиринта смерти. За одной истиной скрывается другая, а за другой — третья и чтобы...

Было ли в истории хоть одно цивилизованное общество, на время выменивавшее себе женщин ради единственной незамысловатой цели - осчастливить его одним ребенком?

Так вот, проверь, пожалуйста, нашу детскую. Год назад ты в нее заходил - тогда заметил что-нибудь особенное? - Вроде нет. Обычные проявления агрессии, тут и там налет паранойи, присущей детям, которые считают, что родители их постоянно преследуют. Но ничего, абсолютно ничего серьезного.

Человек в картинках (сборник)

Рэй Брэдбери

Тревожное ощущение надвигающейся опасности, неотвратимости того, что должно произойти, поджидает космонавтов с Земли на далекой, враждебно настроенной планете. И невозможно описать то отчаяние, которое охватывает несчастного космонавта с Марса, прилетевшего на Землю и оказавшегося в стране чужой. В книгу вошли рассказы, составляющие авторский сборник Рэя Брэдбери «Человек в картинках» (The Illustrated Man).

- Ужасно! Значит, я должен сам шнуровать ботинки, без автоматического шнуровальщика? Сам чистить зубы, причесываться, мыться? (Питер)
- Тебе не кажется, что это будет даже приятно для разнообразия? (Джордж Хедли, отец Венди и Питера)
- Это будет отвратительно. Мне было совсем не приятно, когда ты убрал автоматического художника. (Питер)
- Мне хотелось, чтобы ты научился рисовать, сынок. (Джордж Хедли, отец Венди и Питера)
- Зачем? Достаточно смотреть, слушать и обонять! Других стоящих занятий нет. (Питер)

Человек в картинках (сборник)

Рэй Брэдбери

Тревожное ощущение надвигающейся опасности, неотвратимости того, что должно произойти, поджидает космонавтов с Земли на далекой, враждебно настроенной планете. И невозможно описать то отчаяние, которое охватывает несчастного космонавта с Марса, прилетевшего на Землю и оказавшегося в стране чужой. В книгу вошли рассказы, составляющие авторский сборник Рэя Брэдбери «Человек в картинках» (The Illustrated Man).

Практически любой вид могущества требует значительных жертв от того, кто этого могущества жаждет.

— Допустим, это произойдет, — перебил его Малкольм. — Допустим, на Земле страшно повысился уровень радиации, и все растения и животные умерли, а сама планета на сотни тысяч лет превратится в раскаленную сковороду. Жизнь все равно где-нибудь сохранится: под землей или, может, в арктических льдах... И когда минут тысячелетия, когда наша планета опять станет гостеприимной, жизнь на ней снова распространится повсюду. И процесс эволюции начнется заново. Конечно, могут пройти миллиарды лет, пока жизнь станет такой же разнообразной, как сейчас. И, конечно же, ее формы будут существенно отличаться от нынешних. Но планета переживет все наши безумства. Наша глупость не в состоянии погубить жизнь. Мы только себя, — вздохнул Малкольм, — себя можем погубить.

вообще-то кислород – это метаболический яд. Он мощный окислитель. Как фтор, который разъедает стекло. И когда кислород впервые появился – а появился он в качестве отходов жизнедеятельности некоторых растительных клеток примерно три миллиарда лет назад, – жизнь на нашей планете оказалась под угрозой. Эти растительные клетки отравляли среду смертельным ядом. Они выделяли смертоносный газ и способствовали его накоплению. На такой планете, как Венера, меньше одного процента кислорода. На Земле же концентрация кислорода стремительно увеличивалась: пять, десять и, в конце концов, двадцать один процент? Земная атмосфера сплошь состояла из яда! Она была несовместима с жизнью!

Ученые дружно пудрят всем мозги, расписывая, как они докапываются до истины.

Никто не руководствуется абстракциями вроде "поисков истины". В действительности ученых интересует результат их исследований. Они сосредоточены на одном: способны ли они что-либо свершить? И никогда не спрашивают себя: а нужно ли это свершать?

В науке идет игра. Даже абстрактное научное открытие - это акт агрессии, подобный взлому.