Цитаты
286393
admin
добавил цитату
из книги
«Жизнь Антона Чехова»
6 лет назад
Чеховские симпатии к евреям были сродни его отношению к женщинам: даже будучи убежденным в том, что еврею так же не дано постичь русского человека, как женщине сравниться по интеллекту с мужчиной, он активно выступал за их равноправие.
admin
добавил цитату
из книги
«Жизнь Антона Чехова»
6 лет назад
Увы, я не способен на такое сложное, запутанное дело, как женитьба. И роль мужа меня пугает, в ней есть что-то суровое, как в роли полководца. По лености своей, я предпочитаю более легкое амплуа.
admin
добавил цитату
из книги
«Жизнь Антона Чехова»
6 лет назад
Я с детства уверовал в прогресс и не мог не уверовать, так как разница между временем, когда меня драли, и временем, когда перестали драть, была страшная. Я любил умных людей, нервность, вежливость, остроумие Но толстовская философия сильно трогала меня, владела мною лет 6–7, и действовали на меня не основные положения, которые были мне известны и раньше, а толстовская манера выражаться, рассудительность и, вероятно, гипнотизм своего рода. Теперь же во мне что-то протестует; расчетливость и справедливость говорят мне, что в электричестве и паре любви к человеку больше, чем в целомудрии и в воздержании от мяса.
admin
добавил цитату
из книги
«Жизнь Антона Чехова»
6 лет назад
Дожидаясь, пока ему не станет лучше, он дни напролет проводил с Куприным, который, по его собственному признанию, перепробовал в жизни все, кроме беременности.
"- Не так-то много у нас мастеров по развязыванию войн. Я всегда голову ломал - и как ты только это делаешь? - На самом деле все просто. У каждого человека есть слабости и уязвимые места. И если постараться, всегда можно отыскать давно брошенное зерно будущей вражды. Люди глупы, они думают, что старые обиды забываются."
Они встретились на великолепном турнире — Марвин из Фостейна, наивный мальчишка, только что заслуживший рыцарские шпоры, и прожженный циник и авантюрист Лукас Джейдри, известный под метким прозвищем Птицелов. И первая же их встреча едва не стоила Марвину жизни — ведь Птицелов немедленно ощутил к нему острую неприязнь… Однако древние боги Хандл-Тера сказали свое слово — и отныне эти двое обречены на все новые и новые встречи, новые и новые витки противостояния. Противостояния, от исхода...
"...со Стойнби он оставался неизменно вежлив. Это была одна из немногих наук, которые успел вколотить в него отец, прежде чем отбыл к Единому: всегда будь любезен со своими соседями, если не хочешь просидеть всю жизнь, окопавшись в замке и отражая штурмы." (с)
Они встретились на великолепном турнире — Марвин из Фостейна, наивный мальчишка, только что заслуживший рыцарские шпоры, и прожженный циник и авантюрист Лукас Джейдри, известный под метким прозвищем Птицелов. И первая же их встреча едва не стоила Марвину жизни — ведь Птицелов немедленно ощутил к нему острую неприязнь… Однако древние боги Хандл-Тера сказали свое слово — и отныне эти двое обречены на все новые и новые встречи, новые и новые витки противостояния. Противостояния, от исхода...
"Молчание порой - самая действенная ложь." (с)
Они встретились на великолепном турнире — Марвин из Фостейна, наивный мальчишка, только что заслуживший рыцарские шпоры, и прожженный циник и авантюрист Лукас Джейдри, известный под метким прозвищем Птицелов. И первая же их встреча едва не стоила Марвину жизни — ведь Птицелов немедленно ощутил к нему острую неприязнь… Однако древние боги Хандл-Тера сказали свое слово — и отныне эти двое обречены на все новые и новые встречи, новые и новые витки противостояния. Противостояния, от исхода...
Это тебе теперь так кажется, – возразил отец с важностью, соответствующей его возрасту, – а вот подожди: начнешь толстеть – начнешь умнеть. Толщина и мудрость, Сэмми, всегда произрастают вместе.
Проходят годы, меняются вкусы, но ничто не в силах затмить блистательный образ восторженного и наивного чудака мистера Пиквика — плод вымысла классика мировой литературы Чарлза Диккенса. Он рисует старую Англию с самых различных её сторон, прославляя то её добродушие, то обилие в ней живых и симпатичных сил, которые приковали к ней лучших сынов мелкой буржуазии. Он изображает старую Англию в добродушнейшем, оптимистическом, благороднейшем старом чудаке, имя которого — мистер Пиквик —...
C незапамятных времен почему-то случалось так, что многие из наилучших и способнейших философов, которые были истинными светочами науки в области теории, оказывались совершенно неспособными применять эти теории на практике.
Проходят годы, меняются вкусы, но ничто не в силах затмить блистательный образ восторженного и наивного чудака мистера Пиквика — плод вымысла классика мировой литературы Чарлза Диккенса. Он рисует старую Англию с самых различных её сторон, прославляя то её добродушие, то обилие в ней живых и симпатичных сил, которые приковали к ней лучших сынов мелкой буржуазии. Он изображает старую Англию в добродушнейшем, оптимистическом, благороднейшем старом чудаке, имя которого — мистер Пиквик —...
Мысли действуют как магниты; они имеют определенную частоту. Когда вы думаете, ваши мысли летят во Вселенную и магнетически притягивают подобное им - все, что находится на той же частоте. Что бы ни было послано в мир, оно возвращается к своему источнику - к вам.
Фрагменты великой тайны можно найти в устном народном творчестве, в литературе, религиозных и философских течениях всего мира на много столетий вглубь веков. Впервые все части Тайны сведены вместе в потрясающем откровении, которое изменит жизнь каждого прочитавшего книгу. Из этой книги Вы узнаете, как использовать Тайну во всех аспектах своей жизни — деньги, здоровье, отношения и, вообще, для любого взаимодействия с внешним миром. Вы начнете понимать скрытую и нетронутую силу внутри вас, и это...
Во Вселенной нет большей силы, чем сила любви.
Фрагменты великой тайны можно найти в устном народном творчестве, в литературе, религиозных и философских течениях всего мира на много столетий вглубь веков. Впервые все части Тайны сведены вместе в потрясающем откровении, которое изменит жизнь каждого прочитавшего книгу. Из этой книги Вы узнаете, как использовать Тайну во всех аспектах своей жизни — деньги, здоровье, отношения и, вообще, для любого взаимодействия с внешним миром. Вы начнете понимать скрытую и нетронутую силу внутри вас, и это...
admin
добавил цитату
из книги
«Знахарь»
6 лет назад
Самые сильные корни не помогут, если не за что держаться
Это путешествие чуть не закончилось катастрофой. Старики уже возвращались домой. Дело происходило ночью, недалеко от мельницы Ермилыча. Лошадь шла шагом, нога за ногу. Старики дремали, прикорнув в телеге. Вдруг Вахрушка вздрогнул, как строевая лошадь, заслышавшая трубу.– Михей Зотыч, родимый, не ладно!– А! Что? – бормотал спросонья хозяин.– Слышишь?Где-то вдали тонко прозвонили дорожные колокольчики и замерли, точно порвалась струна.– Исправник навстречу гонит! – в ужасе прошептал Вахрушка, проникнутый смертным страхом ко всякому начальству.– Ну, и пусть гонит. Мы ему не мешаем.– Ах, ты какой, право!.. Лучше бы своротить с дороги. Неровен час… Ежели пьяный, так оно лучше не попадаться ему на глаза.– Давай сюда вожжи, дурашка.Вахрушка так и замер от страха. А колокольчики так и заливаются. Ближе, ближе, – вот уж совсем близко.– Михей Зотыч, своротим от греха, – молил Вахрушка.– Молчи, дурашка.Ночь была темная, и съехались носом к носу.– Эй, кто там дорогу загородил? – рявкнул голос из исправничьего экипажа.– Черт с репой! – спокойно ответил Михей Зотыч.– Сворачивай с дороги, каналья!– Ты сворачивай, порожнем на тройке едешь, а я с возом на одной!Кто-то соскочил с козел исправничьего экипажа и накинулся с неистовым ревом на непокорную телегу. В воздухе свистнула нагайка.– Бей каналью! – кричал сам Полуянов, сидя в экипаже.– Илья Фирсыч, да ты никак с ума спятил! – крикнул Колобов, ловко защищаясь кнутиком от казачьей нагайки. – Креста на тебе нет… Аль не узнал?– Да кто там? – сердился исправник.– Сказано: черт с репой! Бит небитого везет.– Тьфу! Дурак какой-то… Ну, подойди сюда.– Ох, не подходи! – в ужасе шептал Вахрушка, ухватывая хозяина за рукав.Но Колобов смело подошел к экипажу. Полуянов чиркнул спичку и с удивлением смотрел на бродягу.– Не признаешь? Хе-хе. А еще на свадьбе вместе пировали в Заполье.– Да это ты, Михей Зотыч? Тьфу, окаянный человек! – засмеялся грозный исправник. – Эк тебя носит нелегкая! Хочешь коньяку? Нет? Ну, я скоро в гости к тебе на мельницу приеду.– Милости просим.Когда исправничий экипаж покатил дальше, Вахрушка снял шапку и перекрестился. Он еще долго потом оглядывался и встряхивал головой. С этого момента он проникся безграничным удивлением к смелости Михея Зотыча: уж если исправника Полуянова не испугался, так чего же ему бояться больше?
«Хлеб» – последний роман Мамина-Сибиряка в ряду крупных его произведений, отображающих в жизни Урала эпоху «шествия капитала, хищного, алчного, не знавшего удержу ни в чем». В нем с большой художественной силой нарисована правдивая картина пореформенного обнищания и разорения трудящихся одного из сельскохозяйственных районов Зауралья вследствие развития капитализма, с его крупной хлебной торговлей, винокурением и банковскими операциями.
Чужие люди не показывались у них в доме, точно избегали зачумленного места. Раз только зашел «сладкий братец» Прасковьи Ивановны и долго о чем-то беседовал с Галактионом. Разговор происходил приблизительно в такой форме:– Заехал я к вам, Галактион Михеич, по этой самой опеке, – говорил Голяшкин, сладко жмуря глаза. – Хотя вы и отверглись от нее, а между прочим, и мы не желаем тонуть одни-с. Тонуть, так вместе-с.– Ах, мне все равно! – соглашался Галактион. – Делайте, как знаете!– На манер Ильи Фирсыча Полуянова?– Опять-таки дело ваше.– Так-то оно так, а все-таки будто и неприятно, ежели, например, в острог. Прасковья Ивановна наказали вам сказать, что большие слухи ходят по городу. Конечно, зря народ болтает, а оно все-таки…– Послушайте, мне решительно все равно. Понимаете?У Голяшкина была странная манера во время разговора придвигаться к собеседнику все ближе и ближе, что сейчас как-то особенно волновало Галактиона. Ему просто хотелось выгнать этого сладкого братца, и он с большим трудом удерживался. Они стояли друг против друга и смотрели прямо в глаза.– Как же я скажу Прасковье Ивановне? – неожиданно спросил Голяшкин?– А так и скажите, что пропадай все.– Позвольте-с, как же это так-с? Прасковья Ивановна…Галактион неожиданно вспылил, затопал ногами и крикнул:– Да что ты из меня жилы тянешь… Уходи, ежели хочешь быть цел! Так и своей Прасковье Ивановне скажи! Одним словом, убирайся ко всем чертям!– Так-с. Так вы вот как-с, – бормотал Голяшкин, пятясь к двери. – Да-с. Очень вежливо…Галактион остановил его и, взяв за борт сюртука, проговорил задыхавшимся голосом:– Ну, чего ты боишься, сахар? Посмотри на себя в зеркало: рожа прямо на подсудимую скамью просится. Все там будем. Ну, теперь доволен?– Вы-то как знаете, Галактион Михеич, а я не согласен, что касаемо подсудимой скамьи. Уж вы меня извините, а я не согласен. Так и Прасковье Ивановне скажу. Конечно, вы во-время из дела ушли, и вам все равно… да-с. Что касаемо опять подсудимой скамьи, так от сумы да от тюрьмы не отказывайся. Это вы правильно. А Прасковья Ивановна говорит…– Вон, дурак!
«Хлеб» – последний роман Мамина-Сибиряка в ряду крупных его произведений, отображающих в жизни Урала эпоху «шествия капитала, хищного, алчного, не знавшего удержу ни в чем». В нем с большой художественной силой нарисована правдивая картина пореформенного обнищания и разорения трудящихся одного из сельскохозяйственных районов Зауралья вследствие развития капитализма, с его крупной хлебной торговлей, винокурением и банковскими операциями.
Вечером Галактиона поймал Симон.– Братец, совсем вы забыли нас, – жаловался он. – А мы тут померли от скуки… Емельян-то уезжает по ночам в Суслон, а я все один. Хоть бы вы меня взяли к себе в Заполье, братец… Уж я бы как старался.– Погоди, вот сам сначала устроюсь… Тебе Харитина кланяется.– Станет она думать обо мне, братец! На всякий случай скажите поклончик, что, мол, есть такой несчастный молодой человек, который жисть свою готов за вас отдать. Так и скажите, братец.– Сладко уж очень, а я не умею так говорить, – отшучивался Галактион.Потом Галактион с неожиданною нежностью обнял брата и проговорил:– Симон, бойся проклятых баб. Всякое несчастье от них… да. Вот смотри на меня и казнись. У нас уж такая роковая семья… Счастья нет.
«Хлеб» – последний роман Мамина-Сибиряка в ряду крупных его произведений, отображающих в жизни Урала эпоху «шествия капитала, хищного, алчного, не знавшего удержу ни в чем». В нем с большой художественной силой нарисована правдивая картина пореформенного обнищания и разорения трудящихся одного из сельскохозяйственных районов Зауралья вследствие развития капитализма, с его крупной хлебной торговлей, винокурением и банковскими операциями.
Доктор в доме Стабровского был своим человеком и желанным гостем, как врач и образованный человек. Даже мисс Дудль благоволила к нему, и Стабровский любил подшутить над нею по этому поводу, когда не было девочек. Доктору прощалось многое, чего не могли позволить никому другому. Так, выпивши, он впадал в обличительное настроение и начинал громить «плутократов». Особенно доставалось Штоффу. Стабровский хохотал до слез, когда доктор бывал в ударе. Сейчас Штоффа не было, а доктор сосредоточил свое внимание на Галактионе.– Ну что, начинающий плутократ, как дела?– Ничего, доктор, понемножку.– Плутовать понемножку невыгодно. Вот учитесь у Болеслава Брониславича, который ловит только крупную рыбу, а мелкие плуты кончают, как Полуянов.– Послушайте, доктор, прийти в дом и называть хозяина большим плутом… – заговорил Стабровский, стараясь сохранить шутливый тон. – Это… это…– Вы хотите сказать, что это свинство? – поправил доктор. – Может быть, вы хотите к этому прибавить, что я пьяница? И в том и в другом случае вы будете правы, хотя… Я еще выпью плутократского коньячку.– А потом опять будете нас обличать?– И буду, всегда буду. Ведь человек, который обличает других, уже тем самым как бы выгораживает себя и садится на отдельную полочку. Я вас обличаю и сам же служу вам. Это напоминает собаку, которая гоняется за собственным хвостом.
«Хлеб» – последний роман Мамина-Сибиряка в ряду крупных его произведений, отображающих в жизни Урала эпоху «шествия капитала, хищного, алчного, не знавшего удержу ни в чем». В нем с большой художественной силой нарисована правдивая картина пореформенного обнищания и разорения трудящихся одного из сельскохозяйственных районов Зауралья вследствие развития капитализма, с его крупной хлебной торговлей, винокурением и банковскими операциями.
Разлакомившись легкой добычей, Полуянов захотел проделать такую же штуку с Малыгиными и Булыгиными. Но здесь получилась большая ошибка в расчете. Харитон Артемьич даже обрадовался, когда Полуянов заявил подозрение на Лиодора.– Он, непременно он, Лиодорка, убил… Хоть сейчас присягу приму. В ножки поклонюсь, ежели ты его куда-нибудь в каторгу определишь. Туда ему и дорога.– Позвольте, как же вы так говорите, Харитон Артемьич? Ведь он вам все-таки родной сын.– На свои деньги веревку куплю, только пусть повесится!..
«Хлеб» – последний роман Мамина-Сибиряка в ряду крупных его произведений, отображающих в жизни Урала эпоху «шествия капитала, хищного, алчного, не знавшего удержу ни в чем». В нем с большой художественной силой нарисована правдивая картина пореформенного обнищания и разорения трудящихся одного из сельскохозяйственных районов Зауралья вследствие развития капитализма, с его крупной хлебной торговлей, винокурением и банковскими операциями.
Толпа мужиков обступила старика и с удивлением его рассматривала. Да и было чему подивиться. Сгорбленный, худенький, он постоянно улыбался, моргал глазами и отвечал зараз на все вопросы. И одет был тоже как-то несообразно: длинная из синей пестрядины рубаха спускалась ниже колен, а под ней как есть ничего. На ногах были надеты шерстяные бабьи чулки и сибирские коты. Поверх рубахи пониток, а на голове валеная крестьянская белая шляпа. За плечами у старика болталась небольшая котомка. В одной руке он держал берестяный бурачок, а в другой длинную черемуховую палку. Одним словом, необычный человек.– Бурачок-то у тебя зачем, дедко?– Бурачок?.. А это хитрая штука. Секрет… Он, бурачок-то, меня из неволи выкупил.– Он и то с бурачком-то ворожил в курье, – вступился молодой парень с рябым лицом. – Мы, значит, косили, а с угору и видно, как по осокам он ходит… Этак из-под руки приглянет на реку, а потом присядет и в бурачок себе опять глядит. Ну, мы его и взяли, потому… не прост человек. А в бурачке у него вода…– Ты чего, дедко, на нашу-то реку обзарился?– А больно хороша река, вот и глядел… ах, хороша!.. Другой такой, пожалуй, и не найти… Сердце радуется.Старик оглянул мужиков своими моргавшими глазками, улыбнулся и прибавил:– Я старичок, у меня бурачок, а кто меня слушает – дурачок… Хи-хи!.. Ну-ка, отгадайте загадку: сам гол, а рубашка за пазухой. Всею деревней не угадать… Ах, дурачки, дурачки!.. Поймали птицу, а как зовут – и не знаете. Оно и выходит, что птица не к рукам…– Да што с ним разговоры-то разговаривать! – загалдело несколько голосов разом. – Сади его в темную, а там Флегонт Василич все разберет… Не совсем умом-то старичонко…– Больно занятный! – вмешались другие голоса. – На словах-то, как гусь на воде… А блаженненьким он прикидывается, старый хрен!
«Хлеб» – последний роман Мамина-Сибиряка в ряду крупных его произведений, отображающих в жизни Урала эпоху «шествия капитала, хищного, алчного, не знавшего удержу ни в чем». В нем с большой художественной силой нарисована правдивая картина пореформенного обнищания и разорения трудящихся одного из сельскохозяйственных районов Зауралья вследствие развития капитализма, с его крупной хлебной торговлей, винокурением и банковскими операциями.
Всё в мире волшебство от начальства происходит. А начальство, доложу вам, это такой предмет: сегодня он даст, а завтра опять обратно возьмет. Получать-то приятно, а отдавать-то уж и горьконько. Поэтому я так думаю: тот только человек счастливым почесться может, который на пути своем совсем начальства избежать изловчится... Придёт, например, начальство в департамент — встань и поклонись; к докладу тебя потребует — явись; вопрос предложит — ответь, что нужно, а разговоров не затевай. Вышел из департамента — позабудь. Коли видишь, что начальник по улице встречу идет, — зайди в кондитерскую или на другую сторону перебеги. Коли столкнешься с начальством в жилом помещении — отвернись, скоси глаза...
— Однако, брат, это — наука!
— Вся наша жизнь есть наука, сударь, с тою лишь разницей, что обыкновенные, настоящие науки проникать учат, а жизнь, напротив того, устраняться от проникновения внушает. И только тогда, когда человек вот эту, жизненную-то, науку себе усвоит, только тогда он и может с некоторою уверенностью воскликнуть: да, быть может, и мне господь бог пошлет собственною смертью умереть!
Сатирический роман «Современная идиллия» – одна из вершин художественного творчества Салтыкова – вырос из рассказа под тем же названием, который писатель «вынужден был», по его словам, написать в «два вечера» – для заполнения бреши, сделанной цензурой в февральской книжке «Отечественных записок» за 1877 г.
Просто не могу поверить. Меч с ржавым клинком, скверным балансом и липовыми самоцветами в рукоятке и два ножа, не точенных с тех пор, как их изготовили. Всякого, кто держит такое оружие, следует проткнуть насквозь. – Его и проткнули. – Верно.
Это – Роберт Асприн, каков он есть. Блестящий, неожиданный – и ошеломительно смешной. Это – полет воображения, каким он только может быть. Свободный, непредсказуемый – и забавный. Это – юмор, юмор и еще раз юмор! Не пропустите! Это – лучшее, что создал Асприн. Не культ, не легенда – «МИФ». Великолепный миф. Гомерически смешная, лихая, озорная сага о невероятных приключениях юного мага Скива Великолепного, его друга и наставника – демона Ааза, его домашнего питомца дракона Глипа и их...
– Ты, часом, не девственник? – Разумеется, нет, – ответил я самым обиженным тоном. На самом деле Ааз не ошибся, но я скорее предпочел бы оказаться скормленным слизнякам-вампирам, чем признаться в этом.
Это – Роберт Асприн, каков он есть. Блестящий, неожиданный – и ошеломительно смешной. Это – полет воображения, каким он только может быть. Свободный, непредсказуемый – и забавный. Это – юмор, юмор и еще раз юмор! Не пропустите! Это – лучшее, что создал Асприн. Не культ, не легенда – «МИФ». Великолепный миф. Гомерически смешная, лихая, озорная сага о невероятных приключениях юного мага Скива Великолепного, его друга и наставника – демона Ааза, его домашнего питомца дракона Глипа и их...
Впрочем, похоже, никого это не смущает. Может быть, в этом городишке привыкли к развратным старикашкам.
Это – Роберт Асприн, каков он есть. Блестящий, неожиданный – и ошеломительно смешной. Это – полет воображения, каким он только может быть. Свободный, непредсказуемый – и забавный. Это – юмор, юмор и еще раз юмор! Не пропустите! Это – лучшее, что создал Асприн. Не культ, не легенда – «МИФ». Великолепный миф. Гомерически смешная, лихая, озорная сага о невероятных приключениях юного мага Скива Великолепного, его друга и наставника – демона Ааза, его домашнего питомца дракона Глипа и их...
Жужжали мухи вокруг спящей на столе кошки… по крайней мере я хотел бы считать, что она всего лишь спит.
Это – Роберт Асприн, каков он есть. Блестящий, неожиданный – и ошеломительно смешной. Это – полет воображения, каким он только может быть. Свободный, непредсказуемый – и забавный. Это – юмор, юмор и еще раз юмор! Не пропустите! Это – лучшее, что создал Асприн. Не культ, не легенда – «МИФ». Великолепный миф. Гомерически смешная, лихая, озорная сага о невероятных приключениях юного мага Скива Великолепного, его друга и наставника – демона Ааза, его домашнего питомца дракона Глипа и их...
Новые личины должны были надежно защитить нас, но мне было не по себе в этом городе, где меня повесили.
Это – Роберт Асприн, каков он есть. Блестящий, неожиданный – и ошеломительно смешной. Это – полет воображения, каким он только может быть. Свободный, непредсказуемый – и забавный. Это – юмор, юмор и еще раз юмор! Не пропустите! Это – лучшее, что создал Асприн. Не культ, не легенда – «МИФ». Великолепный миф. Гомерически смешная, лихая, озорная сага о невероятных приключениях юного мага Скива Великолепного, его друга и наставника – демона Ааза, его домашнего питомца дракона Глипа и их...
Одна из радостей путешествия – это возможность посетить новые города и познакомиться с новыми людьми. Чингисхан
Это – Роберт Асприн, каков он есть. Блестящий, неожиданный – и ошеломительно смешной. Это – полет воображения, каким он только может быть. Свободный, непредсказуемый – и забавный. Это – юмор, юмор и еще раз юмор! Не пропустите! Это – лучшее, что создал Асприн. Не культ, не легенда – «МИФ». Великолепный миф. Гомерически смешная, лихая, озорная сага о невероятных приключениях юного мага Скива Великолепного, его друга и наставника – демона Ааза, его домашнего питомца дракона Глипа и их...