Мы курим, к примеру, когда нервничаем, но скажите курильщикам, что курение убивает их, и первое, что они сделают, – прикурят сигарету.
По моему мнению, курение — самый большой позор нашего общества, даже больший, чем ядерное оружие.
Это единственная ловушка в природе, в которой нет никакой приманки, даже малюсенького кусочка сыра. Ловушка захлопывается не от того, что вкус сигарет восхитителен, а от того, что он отвратителен.
Я не отличаюсь жестоким нравом, но если бы какой-нибудь заботливый некурящий в тот момент был бы настолько глуп, чтобы начать разглагольствовать о том, что все курильщики считают, что бросить курить сразу и навсегда — легко, я бы не смог отвечать за свои действия. Однако я убежден, что любой состав присяжных в мире, состоящий из курящих, помиловал бы меня, оправдав совершённое мной убийство.
Сегодня положение дел кардинально изменилось, и сильному человеку нет необходимости курить. Сегодня сильные люди не зависят от наркотиков.
Помните: сигареты создают пустоту, а не заполняют её. Чем быстрее вы поймёте, что у вас нет потребности курить или делать что - нибудь ещё вместо этого, тем скорее станете свободны.
Не бывает в нашей жизни ни полностью грешных, ни полностью святых. И ты сам выбираешь, кем ты в конечном итоге станешь.
Неожиданно она увидела белохвостого оленя в рыжевато-бурой шубке, испещренной едва заметными белыми пятнами. Совсем молодой олень, олененок... Он почуял Калли и сразу застыл на месте. Уши у оленя были длинные и тонкие, как у чернохвостого зайца, глаза черные, блестящие, цвета слюды. Калли вспомнила, что Бен держит кусочки слюды дома, у себя в комнате. Девочка и олененок некоторое время пристально смотрели друг на друга, а потом любопытный зверь подошел ближе к Калли. Так близко, что, если бы Калли осмелилась, она бы погладила оленя по гладкому черному носу. Затаив дыхание, Калли встала на колени. Олененок вздрогнул, попятился, но тут же снова остановился. Они опять посмотрели друг на друга. Оба длинноногие, с узловатыми коленками, и оба одинокие. Нерешительно шагнув к Калли, олененок в виде опыта понюхал воздух рядом с ней. Калли осмелилась выйти из своего укрытия, и олень, как и в прошлый раз, нерешительно отступил. Они снова застыли в неподвижности, внимательно разглядывая друг друга. Наконец олененок решительно сделал два шага навстречу Калли. Удивившись, Калли попятилась и споткнулась об упавшую березу. Схватилась за ствол, попыталась выпрямиться. Белая, похожая на бумагу березовая кора рассыпалась в руках. Встав в полный рост, Калли шагнула к олененку и протянула к нему грязную руку. Он тоже потянулся к ней. Они словно танцевали без музыки - вальсировали на ковре из палых листьев, под куполом зеленых древесных крон, через которые просвечивали солнечные лучи. Ненадолго оба забылись, и каждый очутился в своем мирке... Ни один из них не произнес ни звука. Их молчаливый танец заменял им разговор.
Человеческая история, в сущности, очень печальная повесть.
Плохо не иметь страха Божия. Это хуже, чем бесстыдство.
В прошлом кагэбэшники могли разрушить в первую очередь благополучие, затем жизнь и тело, а уж в последнюю очередь разум и душу.
Мир — симфония, сочинённая Богом, а тебе было предназначено пропеть в ней всего лишь одну ноту — твою собственную.
Смерть - это эликсир вечной молодости
Господь слышит даже случайную молитву, потому что Он знает: ничего случайного из человеческой души не исходит.
Каким бы любимым или важным делом я ни занималась, я всегда была готова оставить его при первой возможности и улечься на диване с очередной книжкой.
Спасение вершится каждый Божий день, каждый день ты можешь созидать его. Оно кроется в очень конкретных вещах - в том, как ты посмотрела на проходящего человека, в том, как ты посмотрела на проходящего человека, в том, что помыла посуду, вынесла ведро, в теплом слове родителям.
Поняла она и то, что любовь — это совсем не обязательно понимание, многого в любимом можно не понимать, о это обязательно приятие, когда принимаешь всего человека - разного, в разные его минуты, и всякого прощаешь - больного, раздраженного, уставшего от тебя самой – прощаешь и все. Она обнаружила, что можно любить недостатки.
И кстати, нельзя отказать себе в удовольствии напомнить, что смерть - сама по себе, одна, без посторонней помощи - всегда убивает гораздо меньше, нежели человек.
Разница между добротой и сентиментальностью очевидна. Если ты изо всех сил стараешься не убить чью-нибудь собаку на шоссе, то ты добрый человек. Но если ты, объезжая собаку, давишь пешехода, то это сентиментальность.
Истерика — она как лавина, пока не дойдет до конца, ничем не остановишь.
Гордыня мешает видеть то, что лежит на поверхности.
Пришлось отвлечься от стрельбы и вставить ему пистон: – Придурок! Чего мне ее суешь?! Поджигай гудрон, или что там у тебя! Лысого будто гестапо забрало – был человек и вдруг пропал. Видимо, голос у Тохи был сейчас таким, что хотелось выполнять его желания как можно оперативнее.
Со стороны установки мат шел непрерывным потоком – даже вечно невозмутимый Онищенко начал «выражаться». В критических ситуациях, когда сложность речевых конструкций вредна, а краткая информативность бесценна, это вполне естественно.
Когда женщина глупа — это скучно, когда умна — невыносимо. Но когда она еще и притворяется тупой, как пробка, — вообще повеситься хочется.
Падре суетится у плиты. Она топится дровами, и он пошевеливает поленья медной кочергой. На конфорках шипят кастрюли. — Готовка — славное дело. Помогает сублимировать плотские страсти. Чем гладить женщину, сотворяя из нее объект желания, я сотворяю из продуктов…