Мы лишь должны отказаться от примитивного стремления судить о том, что хорошо и что плохо, точно так же как человеку цивилизованному следует отказаться от примитивных инстинктов — мести, жадности, вожделения
-Но может нам еще удастся увидеться до моего отъезда? -Я буду мыть голову, - холодно процедила Маграт. -Когда? -Всегда!
– Иногда люди уступают, боясь скандала, – продолжала Сара. – Скандалы очень неприятны, но я полагаю, что за свободу всегда стоит сражаться.
Убеждение, что свобода является привилегией только твоего народа, – весьма распространенная иллюзия. Доктор Жерар был мудрее. Он знал, что ни один народ, ни одна страна и ни один человек не могут считаться свободными. Но он также знал, что степень несвободы бывает разной.
Поспешность так же смертельно опасна, как и промедление.
— Не цените и не судите ее по ней самой. Цените и судите ее только по тому, что видите в нем.
— Я человек дурных правил, и, боюсь, если мир станет жить, как мне хочется, очень забавный это будет мир.
Опыт, обретенный человеком, несравненно шире того, что с ним приключается.
- Есть женщины, которым все возрасты покорны. Самый замечательный тип женщин.
— О, вы женщины! — Что поделаешь — мы таковы! В каждой скрыты бездны.
В шуме Парижа и плеске Сены звучали, оживая в памяти, старинные пословицы. Семь бед — один ответ. Что от меча погибать, что от мора.
В последнее время перед ним нередко вставал вопрос, уж не пустился ли он под гнетом недавних впечатлений в обман, не овладел ли искусством втирать очки.
- В молодости я никогда не пользовался ее благами — иначе говоря, никогда не был молодым. А сейчас это ко мне пришло.
— Встречая Салли, мы встречаем полномочного представителя твоей матушки. Право, я чувствую себя послом, которого отзывают и который отдает дань вежливости послу, вступающему в должность.
— И не думаю, что она обидит меня. Я достиг того состояния, когда убытки уже сняты со счетов.
Здоровье само по себе важнее любых манер.
Она была поистине стальной, и он тотчас почувствовал, в чем ее сила — в силе блюсти свою выгоду.
— Им была открыта возможность не касаться моих дел, пойти на то, чтобы просто повидаться со мной и дать мне жить как живу. -(Чэд).
Роман же остается при правильном к нему отношении самой независимой, самой эластичной, самой замечательной из всех литературных форм.
Впервые в жизни он прикоснулся к человеческой душе, малейшее движение которой было исполнено высокого смысла.
Золотой гвоздь, который она еще тогда вонзила в него, вошел на добрый дюйм глубже.
- Благо быть молодым… оно ведь не всем по плечу.
Драматизм есть сумма всех острых моментов.
Совершенно не обязательно доказывать каждому встречному, что ты лучший, особенно если и так об этом знаешь.
Я все еще здесь, сучки. И я знаю все. – Э