В мире без будущего всякий отдельный момент - это конец света.
Вот логическая тавтология: впечатление, относящееся к движению, от начала до конца относительно. Когда двое идут по улице, каждый воспринимает другого в движении, как пассажир поезда воспринимает деревья пролетающими мимо окна. Соответственно, когда двое идут по лице, каждому кажется, что чужое время движется медленнее. Каждому кажется, что другой выигрывает время. Эта повязанность может свести с ума.
Ваш собственный ребенок – это самое изобличающее зеркало из всех, в которые вы когда-либо загляните
Когда-то один академик заявил, что между энергоблоками можно преспокойно ставить... кровать с молодожёнами. Настолько, по его мнению, безопасны атомные электростанции для человека и окружающей среды. Правда, свою кровать он там не поставил. А надо было!
...звание лауреата в конкурсе «ляпов» заслужило бы письмо, первые строчки которого не только нарочно не придумать, но и никогда не забыть (грамматика оригинала сохранена): «Уважаемые (кто-то там, неважно), Я жыла в Прыпяти с (такого-то) года. После УТЕЧКЫ ГАЗА на атомной станции 26 апреля...»
Маклейн сохранял самообладание, находясь под дулом пистолета. Напрасно Мартен считал себя хозяином положения. У него был пистолет, а у Арчибальда – только слова. Но в этой игре слова оказались эффективнее огнестрельного оружия.
Брешут сучи бабы!
но его утешало то, что он сам нарочно этого захотел и сделал-таки не так, как ему советовали
«Боже ты мой, сколько тут панства! – подумал кузнец. – Я думаю, каждый, кто ни пройдет по улице в шубе, то и заседатель, то и заседатель! а те, что катаются в таких чудных бричках со стеклами, те когда не городничие, то, верно, комиссары, а может, еще и больше»
Оксане не минуло еще и семнадцати лет, как во всем почти свете, и по ту сторону Диканьки, и по эту сторону Диканьки, только и речей было, что про нее. Парубки гуртом провозгласили, что лучшей девки и не было еще никогда и не будет никогда на селе.
Поскольку жизнь уподобилась смерти, смерть представлялась ему неким возвращением к жизни или – на худой конец – отдыхом.
Когда человек слишком беден, чтобы платить за развлечения, он вынужден обходиться тем, что не продается за деньги, – красотами мира и картинами человеческой жизни.
Если бы я мог писать новые пьесы, то, уж поверь, не стал бы трудиться, разбирая старые.
Он знал, что никогда не будет повинен в крови своих сограждан, никогда не вольет пламень восторга в живые струны, если на это потребуется больше получаса усидчивой работы.
Избыток романтики не менее опасен, чем её отсутствие.
- Ни времени, ни счастья, ни людей Не возвратить, когда они уходят. Любви желайте тем, кто жив ещё, А мне вполне сойдёт "приятных снов".
Как же я устала… просто чудовищно… Моя жизнь – давно уже не жизнь, а бесконечное ожидание смерти…
Мы любим больше само желание, чем желанного.
Из кухни вышел грустный гном. — Разве что-то может быть хуже огромного богатства в руках того, кто его не ценит?
Нет человека более цепкого, целеустремленного и подозрительного, чем девушка, которой пообещали скорую свадьбу. Единожды вымолвленное обещание по волшебству преобразует робкое, милое и хрупкое создание в помесь прокурора, нянечки и смертельно больного, которому только что пообещали новое сердце. Прокурор категорически не поверит ни единому оправданию, нянечка проследит, тепло ли будущий муж одет и все ли купил, а третья ипостась станет чутко отслеживать маршрут и сохранность любимого сердечка.
Когда узнаешь о самоубийстве, по крайней мере в одном можешь быть точно уверен: человек, его совершивший, знал, что не является полезным членом общества.
Смысл жизни неизвестен, а потому и пути ее скрыты от глаз живых существ. Кто, например, может утверждать, что шизофреники не правы? Они предпринимают отважное путешествие, отворачиваются от простых вещей, которые можно пощупать и которым можно найти практическое применение, они обращаются в глубь, к смыслу. А там-то и находится бездна — черная как ночь. Кто знает, вернутся ли они оттуда? А если вернутся, то какими станут, узрев смысл? Я восхищаюсь ими.
Смысл жизни неизвестен, а потому и пути ее скрыты от глаз живых существ. Кто, например, может утверждать, что шизофреники не правы? Они предпринимают отважное путешествие, мистер. Они отворачиваются от простых вещей, которые можно пощупать и которым можно найти практическое применение, они обращаются вглубь, к смыслу. А там-то и находится бездна – черная как ночь. Кто знает, вернутся ли они оттуда? А если вернутся, то какими станут, узрев смысл? Я восхищаюсь ими.
Он сотворил человека по своему образу и подобию. Значит, стоит Ему взглянуть на тебя, и Он увидит свое отражение.
Глубоко в душе мы все ничуть не лучше диких зверей.