Чтобы принимать решения на научной основе, надо собрать как можно больше сведений и определить с максимальной точностью, кому и что надо делать. Как в шахматной партии: надо рассчитывать не только один ход, но и последующие. Планировать надо не на день и не на два, а заглядывать в будущее — хотя бы на пять лет. Чем более детальным и точным будет план, тем лучше.
Однако любая инициатива, полезная или бесполезная, ломает планы правительства. Чем лучше и точнее план, тем хуже на него действует инициатива исполнителей. Если хотя бы десять миллионов директоров, конструкторов, инженеров, рабочих проявят инициативу, то они разрушат все плановое хозяйство. Ради сохранения социалистического способа производства государство вынуждено давить любую инициативу.
Вот еще один родовой порок социализма: самые лучшие эксперты, которые создают планы, могут планировать выпуск только того, что уже существует. Но как планировать производство того, что еще не придумано? Вы запланировали завалить страну граммофонами, а у капиталистов появился патефон. Вы наладили производство радиоламп широчайшего ассортимента, потратили на это огромные средства и труд тысяч специалистов высочайшего класса, построили заводы, а у капиталистов появились транзисторы.
Внедрение всего нового сопровождается риском провала. Капиталист рискует. Он вынужден рисковать, чтобы обогнать конкурентов. Если он проигрывает, то вылетает из игры. А чиновнику Госплана удобнее планировать производство того, что себя уже оправдало. Рисковать ему незачем. Поэтому Советский Союз 70 лет гнался за капиталистами, но догнать их социалистическому государству было в принципе невозможно.
«Топить нефтью — топить ассигнациями» — так говорил великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев. «Торговать ресурсами — торговать Родиной» — так говорил товарищ Сталин. Хрущёв стал торговать Родиной и топить ассигнациями.
Между тем никакого сталинизма никогда не было. То, что делал Сталин, было всего лишь самым мягким вариантом ленинизма из всех возможных. Сталинизм — это ленинизм с человеческим лицом.
Темнеет в феврале рано. К вечеру подморозило. Лес словно серебром самородным укрыт. Кто сказал, что луна льет печальный свет на печальные поляны? Неправда! Радостный свет на полянку льет! И в серебряные стопочки — тоже. На той полянке костер трещит, вроде от врагов отстреливается, искры в небо Везувием сыпет.
Хорошо в лесу среди елок пушистых синим вечером на морозе, если шуба теплая. Если на плечи еще и длиннополый тулуп накинуть. Если водочка чистая да прозрачная. Если грибочки маринованные и огурчики соленые не забыты. Если сальце розовое тонкими ломтиками нарезано. Если кухня полевая стелет поляну едким до слез, родным и сладким дымом. Если повар дело свое крепко знает.
Бисмарк однажды произнес фразу, которая стала пророческой: «Если хотите построить социализм, то выберите страну, которую не жалко».
Отказ от вращающейся башни ни в коем случае не делал ИСУ-152 более уязвимой. Дело в том, что эти установки действовали в тесном взаимодействии с танками. Цепь танков — впереди. Самоходки — второй волной. Танки — это нечто вроде растопыренных пальцев, которые во мраке нащупывали уязвимое место противника. Самоходки — дробящий кулак. Нащупав противника, танки отходили на фланги, уступая место самоходкам, и те прямой наводкой гвоздили ожившие огневые точки снарядами весом по 43 килограмма.
Во время войны германские солдаты называли ИСУ-152 «открывалкой консервных банок» — Dosenöffner. Германские солдаты свои танки считали консервными банками в ситуациях, когда злодейка-судьба в бою сводила их с ИСУ-152.
Proscriptions carried too far lead to nullity. - Nero Wolfe
следует дать такое определение империализма, которое бы включало следующие пять основных его признаков: 1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой высокой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банкового капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение; 4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир, и 5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами. Империализм есть капитализм на той стадии развития, когда сложилось господство монополий и финансового капитала, приобрёл выдающееся значение вывоз капитала, начался раздел мира международными трестами и закончился раздел всей территории земли крупнейшими капиталистическими странами.
Пока капитализм остается капитализмом, избыток капитала обращается не на повышение уровня жизни масс в данной стране, ибо это было бы понижением прибыли капиталистов, а на повышение прибыли путем вывоза капитала за границу, в отсталые страны.
Ей вдруг пришло в голову, что хорошими эти дни были не потому, что в них было много хорошего, а потому, что в них не было ничего плохого.
Женщина, которая ушла из дома, не захватив с собой даже смену белья, сможет привыкнуть к чему угодно.
Если мне будет нужна поддержка, я пойду и куплю себе лифчик на косточках.
Три тысячи лет... изо дня в день... мы исправно молились нашему господу... И что мы у него вымолили? Что? Гетто?
«Я — это все то, чем ты никогда не будешь, и я проживу твою жизнь вместо тебя.»
«Когда я впервые отправилась в дом Мерлина, над ним была потрясающая радуга, и даже зная, что я никогда ее не достану, я попыталась. Встречаться с Мерлином оказалось похоже на это.»
Когда ребенок о чем-нибудь спрашивает, ради всего святого, не увиливай, а отвечай. И не заговаривай зубы. Дети есть дети, но они замечают увертки не хуже взрослых, и всякая увертка только сбивает их с толку.
Не волнуйся, он умер гораздо легче, чем все его жертвы. А если выразиться на даосский манер, Тугаев даже не умер, а изменился, причем в лучшую сторону. – Опять он в выигрыше, ну как не позавидуешь…
Хотя пистолет был стопроцентно разряженным, Шрагин все равно чувствовал себя стопроцентным негодяем. Негодяем Шрагина считали и те, кто ждал его. Поэтому их оружие было в полном ажуре.
Саит выводил унылую мелодию гор, скорее напоминающую жужжание сношающихся мух.
– Вы из разведки?– подумав, спросил парень. – Нет, я частник. – Вам платят? – Надеюсь, мне заплатят, потому что без денег жить можно, но недолго. Именно поэтому на Марсе сейчас никого нет.
«Эх, капитан, вся моя жизнь сплошная неувязочка, точнее, неоптимизированный код, полный разорванных ссылок и нулевых указателей».
Школьники и школьницы гоняли мяч с одинаковым усердием и одинаково неумело; вот такая она – эмансипация.
Да, иногда я вижу за Эллой кого-то еще. Они не боги, не ангелы, они существа другой, параллельной жизни, которая существовала всегда. Эту жизнь можно назвать искусственной, потому что мы помогаем ей воплотиться. Мы творим ее, но и она одновременно творит нас. Если все творят и сотворяются, то и жизнь продолжается…Возможно, и в самом деле существуют три пути: путь некростабилизации по Энгельманну, путь традиционного варварства по, скажем так, Тугаеву и путь сотворения нового цифрового мира по Виртуэлле. Я выбираю третий путь, пусть он даже и приведет к тому, что на Земле останутся одни процессоры и накопители, то есть кубы и параллелепипеды. Почему нет, если в этих кубиках найдет себе пристанище по-настоящему разумная жизнь?»