Цитаты
286183
- Гм, значит, какие-то проблемы все таки есть? А я полагал, вы говорите, какой я чертовски хороший. - Ну, с этой проблемой приходится сталкиваться большинству людей. Она называется гордыней. Гордыня предвещает падение, как написано в одной древней книге.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
-Сволочь! - бросил Гроган.
- Но Энто по-прежнему хочет получить пленку. Энто обязан ее получить.
Гроган помолчал и спросил:
- Ты не отослал ее со своим приятелем?
- Нет, - соврал Свэггер. - Потому что Боб по-прежнему жаждет денег. Боб в них очень нуждается.
- Продажная твоя душа, - пробормотал Энто. - Когда все флаги спущены, все речи произнесены, а все воины отправлены в дома для умалишенных, единственное, что остается, - это деньги.
- В точку, - отозвался Свэггер.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
Мы имеем дело с сюжетом. А с сюжетом сражаться бесполезно. Сюжет уничтожит всех, кто окажется у него на пути. Сюжет всемогущ. Сюжет властвует безраздельно. Он правит нами, правит Вашингтоном, правит всем. Естественно, ты спросишь: "а что такое сюжет?"
- Сюжет - это определенный набор предположений, в которые верят средства массовой информации, возможно даже сами об этом не догадываясь. Все происходит совсем не так, как если бы журналисты собирались каждое утро и решали, какую ложь выдать сегодня. Нет, это слишком грубо и прямолинейно. Скорее, это комплекс достаточно расплывчатых взглядов на действительность, с которой эти люди никогда не сталкивались, подогнанных таким образом, чтобы подкрепить их идеальные представления о самих себе, о собственной значимости и о том, как надо проживать жизнь. Это способ подвести все под некие шаблоны, в которые они верят, не называя вещи своими именами. Вся наша культура проникнута этим. Например, журналисты знают, что Буш тупица, а Обама святой. Знают, что угроза коммунизма была липовой и выдумали ее правые "ястребы" как рычаг для усиления исполнительной власти. Знают, что у Саддама не было оружия массового поражения, что подготовку к урагану "Катрина" осуществили из рук вон плохо, что пытки подозреваемых никогда не приносят желаемых результатов, а спятивший снайпер Карл Хичкок, ветеран войны во Вьетнаме, убил святых борцов за мир. Чейни дьявол, Байден гений. Мягкая рука — хорошо, твердая — плохо. Прощение — это великолепно, наказание дает обратный эффект, а смертная казнь — грех. Понимаешь, Ник сражается с сюжетом. Ник пошел против сюжета, а сюжет этот подозрительно совпадает с предвзятым мнением средств массовой информации, как это было с выдумками Джейсона Блэра и документами авиации национальной гвардии Дэна Разера. Сюжет — это краеугольный камень журналистской культуры, фундамент их веры, алтарь церкви. Эти люди даже себе не сознаются, что они искренне верующие, потому что на словах презирают любую истинную веру. Однако, твою мать, они без всякого сожаления уничтожат каждого, кто усомниться в их постулатах, а у Ника хватило дерзости сделать это, хоть и неосознанно. Вот почему ведомые Банджаксом и тем, кто сливает ему информацию, должны растоптать Ника. Не представляю, кто или что стоит за всем этим, но ясно одно: все карты у них на руках и, если ты ввяжешься в эту игру, тебя тоже растопчут.
- А почему нельзя просто разрушить сюжет?
- Старлинг, он повсюду. Во всем. Внизу. Вверху. Он в воздухе, в музыке, в мебели, в ДНК, в крови, если у этих козлов есть кровь. Он вечен.
- Я говорю: разрушить.
- А я говорю: ты сама будешь уничтожена.
...
- Значит, вы считаете, что это безнадежно? - Спросила она.
- Старлинг... агент Чендлер... Джин - Джин, тебя так зовут? Послушай, тебе не надо вмешиваться в игры этих стервятников. Они хитрые и безжалостные, они улыбаются и смотрят тебе в глаза, но ради чего-то, что они считают правдой, они без колебаний вырвут из твоей груди сердце и оставят умирать на солнцепеке. Зачем тебе это? У тебя впереди светлое будущее, работа по призванию, а если Нику достанется по шее топором, а потом достанется по шее топором и мне, значит, так было угодно топору. Ты же продолжишь свою карьеру, упечешь за решетку множество плохих ребят и не застрянешь в этом зловонном городе. С Ником все кончено, как это ни печально; боюсь со мной тоже все кончено, и это тоже печально. Ты нам ничем не обязана; ты в долгу перед той глупой дамочкой с повязкой на глазах и весами в руке. Это перед ней ты в долгу, а не перед нами. Я, старый козел, повторяю тебе, маленькой девочке: не лезь в эту грязь. Ничего хорошего не выйдет.
- Если бы найти слабые места... А они должны быть. Столько заносчивой самоуверенности - слабые места есть обязательно. Мы не можем просто...
- Это только погубит тебя. Прислушайся к словам мертвеца: это тебя только погубит.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
Нельзя добиться скорости второпях. Добиться скорости можно, только действуя медленно.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
Правила были следующие: информация - это сила. А сила это власть. Власть, которой нужно не столько подчиняться, сколько уступать, обхаживать и ублажать. Ключом ко всем контрактам был конгрессмен, который устраивал своим крупным спонсорам и сторонникам личные аудиенции с влиятельными федеральными чиновниками. Так было, есть и будет. И вот Том Констебл - Т. Т. в газетах, Том только для друзей и близких - пожелал быть в курсе. Ник удивился, что Констебл явно специально продлевал эту тему. Констебл сам жаждал внимания, возможно, именно поэтому и женился на Джоан и теперь появлялся во всех воскресных обозрениях, рассказывая о печальной судьбе своей второй жены, о том, сколько она отдала, о том, как стала жертвой той самой войны, прекращения которой так упорно добивалась. Разумеется, Джек и Митци, не говоря уже про бедного клоуна Митча, упоминались в этой трагической вакханалии лишь вскользь, но опять же у больших шишек так принято.Никто не возмущался, что это несправедливо. Ни о какой справедливости изначально речи не шло. Если провести ангиологию с техникой, машина работала так, как и было задумано.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
В конце концов, целостность головы является наипервейшим биологическим требованием. Голова - это сейф, сундук с сокровищами, ковчег, содержащий самое святое, все то, что делает человека человеком. И если ее разбить вдребезги, это зрелище кого угодно выведет из душевого равновесия. Боба, по крайне мере, вывело.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
- никак не могу понять, почему у меня не получается третий выстрел, - посетовал он. - Наверно, в патроне было слишком много пороха и отдача получилась сильнее обычного.
- Скорее всего, вы держали револьвер слишком крепко и не погасили отдачу, и он стал жить собственной жизнью. Нельзя добиться скорости второпях. Добиться скорости можно, действую медленно.
- Знаете, Клелл, вы твердите мне это раз за разом. Будем надеяться, через несколько недель я наконец пойму, что вы имеете в виду.
- Ну, сэр, я имею в виду, что с оружием нельзя воевать. Его нельзя победить. Нельзя его запугать, заставить сделать то, чего оно делать не хочет. С ним нужно обращаться нежно, ласково, с любовью, выполнять его желания, и тогда оно тоже выполнит ваши желания. Это как с лошадью. Или с женщиной.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
Мистера Брауна прихлопнули, я прихожу к Браунам и застаю все таким, каким оно было, когда миссис Брауне услышала, что ее муж сыграл в ящик. Она в шоке. Все словно застыло. На полу газеты, под кроватью носки, мусорное ведро переполнено, кошачий лоток давно не меняли, на столе пара стаканов со вчерашнего вечера, в мойке грязная посуда, на плите кастрюля с подгоревшей кашей. Понимаете, такой закон жизни: для того чтобы что-то сделать, надо сначала это "что-то" достать, а затем убрать. Но нередко между "достать" и "убрать" проходит много времени. Посетив за последние десять лет тысячу домов с самыми страшными известиями, а потом задав самые страшные вопросы, я со знаем дела утверждаю, что жизнь по большей части протекает минута за минутой, час за часом, день за днем в каком-то непостижимом пространстве между "достать" и "убрать". И так повсюду. Повседневность - это беспорядок.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
- У меня только одно возражение: такого просто не бывает. Даже близко. В настоящем мире нет ничего настолько мудреного, четко спланированного и запутанного. В настоящем мире все просто: какой-нибудь пьяница, окончательно спятив от выпивки, грохает невинного человека. Вот что я вижу снова и снова. Или юнец спорит с другим себе подобным за место на улице и, сгоряча всадив в него обойму девятимиллеметровых пуль считает себя героем. Вот какова реальность, дружище; ты же отправился в страну Джеймса Бонда.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
На самом деле для него это был даже не ад, хотя для большинства это стало бы невыносимым мучением. Если честно, профессионалы высшего уровня, такие как Энто и его товарищи по 22-му отдельному парашютно-десантному полку, а также "морские котики" и солдаты из других подразделений специального назначения армий всего мира, нисколько не боятся вступить в бой; наоборот, они ждут этого. Для них бой - как возбуждение от сильного наркотика; отнимая человеческую жизнь, неважно, врукопашную или из снайперской винтовки, они получают истинное наслаждение, для них это все равно что забросить мяч в кольцо или забить гол в ворота.
ФБР расследует череду особо жестоких убийств. Среди жертв — кинозвезда, профессор, юрист и писатель. Всех их объединяет то, что когда-то в молодости они активно выступали против войны во Вьетнаме. Все улики указывают на бывшего военного снайпера Карла Хичкока, одного из величайших мастеров своего дела. Однако арестовать его не удается: Хичкок совершает самоубийство, видимо, придя в ужас от содеянного. Тем не менее что-то в этом деле не дает покоя агенту ФБР Нику Мемфису, и он обращается за...
admin
добавил цитату
из книги
«Затерянные среди звезд»
6 лет назад
Пират это тот, кто работает только на себя, на свой страх и риск не оглядываясь на остальных и не делясь добычей, поэтому за ним и гоняются все подряд и конкуренты и военные всех стран. Капер получает на свои действия высочайшее разрешение, не грабит свои суда или на крайний случай не оставляет после этого против себя улик и самое главное делится добычей с государством. У нас этим усиленно занималась Англия и поэтому многие откровенные английские пираты потом спокойно доживали свой век выйдя на покой в метрополии уважаемыми гражданами и даже стали основателями многих успешных фирм, а то еще и дворянство получили.
admin
добавил цитату
из книги
«Затерянные среди звезд»
6 лет назад
а теперь они станут совершеннолетними и их уже не удастся держать вдали от сражений
admin
добавил цитату
из книги
«Затерянные среди звезд»
6 лет назад
грех понятие растяжимое. Для кого то грех съесть кусок сала, а для кого то наоборот не съесть.
Майе полтора года. Она отказалась есть кашу. Я беру, спокойно доедаю. Майя просит сначала колбаски, потом пряников. Нет ни того, ни другого, но дело не в этом. Если ты голоден – будешь есть все, нет – ходи так (детдомовское правило). Майя ходит по квартире, думает. Потом спокойно подходит к Алле и говорит: «Мама, свари картошки».
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Мамы были разные. Совсем глупые мамы привозили и присылали детям конфеты. Умные мамы привозили сало, чеснок, домашние консервы – в общем, нормальную еду.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Я не люблю белый цвет. Белый – цвет бессилия и обреченности, цвет больничного потолка и белых простыней. Гарантированная забота и опека, тишина, покой – ничто. Вечно длящееся ничто больничной жизни.Черный – цвет борьбы и надежды. Цвет ночного неба, уверенный и четкий фон сновидений, временных пауз между белыми, бесконечно длинными дневными промежутками телесных немощей. Цвет мечты и сказки, цвет внутреннего мира закрытых век. Цвет свободы, цвет, который я выбрал для своей электроколяски.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
В дом престарелых попадали все, кто не ходил. Ни за что, просто так.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Просить помощи у других — самая страшная и неприятная вещь в жизни.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Если хочешь что-нибудь понять, нужно спрашивать у людей или у книг. Книги - тоже люди. Как и люди, книги могут помочь, как и люди, книги врут.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Творчество - одна из возможностей сохранить себя как личность.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Смерть не самое худшее, что может случиться с человеком.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Никогда. Страшное слово. Самое страшное из всех слов человеческой речи. Никогда. Слово это сравнимо только со словом «смерть». Смерть — одно большое «никогда». Вечное «никогда», смерть отметает все надежды и возможности. Никаких «может быть» или «а если?». Никогда.
Я никогда не поднимусь на Эверест. Не будет долгих тренировок, медицинских проверок, переездов, гостиниц. Не буду проклинать погоду, скользкие тропы и отвесные уступы. Не будет промежуточных целей, гор больших и маленьких, ничего не будет. Может быть, если повезет, если очень повезет, я когда-нибудь увижу Тибет. Если повезет
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Быть дебилом не так уж и трудно. Все смотрят мимо тебя, не замечают. Ты не человек, ничто. Но иногда из-за природной доброты или по профессиональной необходимости собеседник выясняет, что внутри ты такой же, как и все. В одно мгновение безразличие сменяется восхищением, восхищение – глухим отчаянием перед реальностью.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Если дать всем взрослым на земле много водки и колбасы, они будут добрые и все дети будут счастливы
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...
Есть книги, изменяющие взгляд на мир, книги, после которых хочется умереть или жить по-другому. Если хочешь что-нибудь понять, нужно спрашивать у людей или у книг. Книги - тоже люди. Как и люди, книги могут помочь, как и люди, книги врут.
Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации. Издатели завидуют тем, кто...