...задним числом многие сугубо личные эпизоды оказываются иллюстрациями больших социальных процессов...
Великий национальный роман может появиться тогда, когда в текст перерабатывается не конфликт чьих-либо психологий, не анекдот, не история о развитии характера, а в первую очередь гигантская энергия пространств, аномалия, дурнина, присутствующая в стране; когда пространство, по сути, поглощает характер; когда в романе столбом встает то, что называется «национальный дух»; когда роман обеспечивает «духовную родину», объясняет, что нигде больше жить ни при каких обстоятельствах нельзя.
...язык - главная движущая сила прогресса: достаточно назвать милицию "полицией", Дальний Восток - Тихоокеанской Россией, и дальше можете откинуться в кресле. Выбор правильного слова есть решение проблемы.
Факт: иранцы умеют находить себе начальство, которое способно обеспечивать попадание их страны и в топ новостей, и в учебники истории. Да, эксцентриады Ахмадинежада, президента Ирана с 2005 года по август 2013-го, который отрицал Израиль и призывал покончить с "мировым шайтаном", многим казались странными; однако в конце концов он всего лишь наследник Ксеркса, который заставил высечь Геллеспонт плетьми.
[Д. Быков]: Куда бы вы ни приехали, вас встретит одно и то же. Не потому, что там плохо, а потому, что вы такой. Это такой закон. Мир никогда не будет гостеприимен к людям, которым плохо в России. Кому плохо в России, тому плохо везде.
Фрикономика - наука экономистов-любителей, задающих не вопрос "Что делать?", а "Почему это так?".
...народ сам по себе, не усмиренный культурой, - глуп и безволен, и нечего испытывать перед ним чувство интеллигентской вины, но при этом и отказываться от ответственности за него тоже не стоит, если у тебя есть дар как-то на него повлиять.
...какие у людей слова, такие и сами люди.
Слово "никогда" княжич Константин понимал плохо, медленно. Дурное, длинное, бабье слово. Мужские слова, они короче. Долг. Месть. Бой.
«Не побрезгует сказавшим: «Не отнимают хлеб у детей, дабы отдать псам» — и бросившим детей на поживу степным собакам. Что-то душило его, тянуло к земле — воевода вцепился обеими пятернями в ворот кольчуги, подлатника, свиты, рубахи, пальцы нащупали тонкий волосяной шнурок, пару раз перехватились — и яростно сжались на нагретом от тела куске бронзы. Воевода бешено рванул сжавшуюся в кулак руку на волю из-за пазухи. Звонко лопнул гайтан, и брякнул о плитки пола бронзовый крест. И тут же словно град посыпался в каморе. Воевода не слышал, как подошли и встали рядом его гридни. Летели на пол бронзовые, медные, каменные кресты, распятия, образки. Они сказали свое слово — и держали его. Они шли с ним и за ним. «Хоть в могилу, хоть в само пекло».
Говорят, самое тяжкое в участи ослепшего - сны. Во снах видишь всё живыми глазами - солнечный свет, строгую синеву неба, доброе разноцветье земли... [...] Врут люди. Не сны самое тяжкое для ослепшего. Пробуждения. Когда каждое утро вновь безжалостно вышвыривает из-под синего неба в черную тьму.
Не было времени плакать. Не было времени проклинать или просить прощения. Даже скинуть с саней пропитавшуюся кровью солому. Только молча сцеплялись зубы в немом обещании не прощать...
ИЗ ИНТЕРВЬЮ ОЗАРА ВОРОНА: В настоящее время идет дискуссия об обращении к так называемым Хтоническим богам, Ящеру например, да и вообще, язычество ощутимо крениться в сторону Темных богов. А как же Светлые, небесные боги? Как ты относишься к этому? В принципе это правильно. В Кощный век надо почитать Кощных богов. Что же до Светлых… вернемся к рассказу «Крикса». Вот так мы живем. Вот это мы кормим собой ежедневно, плодим и выращиваем вокруг себя. О чем мы можем попросить Светлых? Мы, без обряда зачатые, без обряда рожденные, живущие без обрядов, простого обещания своего не способные сплошь и рядом сдержать – о чем можем попросить Хорса-Даждьбога, Солнце Праведное? Мы, терпящие тьму бесчестия, от инородческого ига до поносных слов пьяного быдла – с какими словами можем воззвать к Громовержцу Перуну? Разве только с одними – «Боги, пожалейте нас, прекратите это бесчестие, омойте Мать-Землю в пламени Своем от позора, которым мы сделали нашу жизнь!». Ты готов просить Их об этом? Я, честно говоря, пока нет. Велес, нисходящий в Навь, Макошь-Яга прядущая судьбы, Железновекий Ний, жница Мара да Чернобог-Душам Коваль – вот те Боги, коим мы достойны предстать. Пройдя через Их культ, может, и сможем с чем-то обращаться к Светлым».
Убить клоуна сложно. Клоуны убивают, а не становятся жертвами, запомни это.
Во мне живёт психопат, который руководит мною. Он жаждет чьей-то крови, и лишь вопрос времени, когда он поймёт что этот кто-то именно я.
Когда старость и смерть не тревожат людей, они не нуждаются в приобретении мудрости. Не боятся играть с огнем.
«Когда старость и смерть не тревожат людей, они не нуждаются в приобретении мудрости. Не боятся играть с огнем.»
Афиши Дэвида Боуи и Трента Резнора говорили о его непредубеждённости. Полка, набитая сотнями компакт-дисков, картонная каробка, наполненная до краёв старыми виниловыми пластинками, говорили о широких вкусах и высокой культуре. Цветы в горшках свидетельствовали о единстве с природой. Горный велосипед в углу - о его спортивной удали. Искусственный персидский ковёр - о его светскости. Аквариум - о его способности спокойно размышлять, а также о любви к животным. Ловец снов, свисающий с потолка - о духовной природе. Мини-клавиатура предполагала его креативность. Таким образом, каждый предмет являлся как бы пером в павлиньем хвосте, завлекающим и блистающим.
Обязательно смывай по ночам краску с лица. Накладывай краску, когда надо, но, ради бога, смывай её иногда. Ты захочешь вспомнить, кем ты был до прихода сюда. Если забудешь об этом, то потеряешь всё и даже не поймёшь, что случилось.
Чем лучше человек, тем подлее клоун.
В этом месте еще недостаточно убийств, чтобы оно называлось городом.
Парень либо временно ломался, либо постоянно прогибался. Никто не прогибается больше, чем тот, в ком полностью отсутствует гибкость.
- Джордж, Джордж, Джордж, - повторял Курт. - Почему мы так ненавидим тех, кого любим?
Когда человек слышит нечто, переворачивающее всё в мире вверх ногами: что хвост виляет собакой, что рыба поймала рыбака, что Земля вращается вокруг Луны, — проходит время, прежде чем он может всерьёз переспросить, не ослышался ли он. Он ещё держится за мысль, что всё это абсолютно противоречит очевидной истине.
Истина и по сей день отстаёт на полчаса от клеветы, и никто не знает, где и когда она её настигнет.