Цитаты
286147
— Риаллин, я уже говорил: расклад в мире таков, что женщины создают проблемы — мужчины их решают, становясь сильнее, решительнее, выносливее. Так задумано природой.
Смерть все ближе, бои на арене становятся все ожесточеннее, а сильные мира сего замерли в ожидании развития событий, опасаясь худшего. И для первых ростков нежного чувства, казалось бы не осталось места… Но любовь не задает вопросов, она приходит даже тогда, когда не ждешь, не надеешься, не веришь и строишь совсем иные планы на жизнь… Вот только смерть уже совсем близко, близко на столько, что ее дыхание становится ощутимым
Самая крепкая сталь — закаленная, и у них сейчас своеобразная закалка железного самоконтроля, им даже на пользу пойдет.
Смерть все ближе, бои на арене становятся все ожесточеннее, а сильные мира сего замерли в ожидании развития событий, опасаясь худшего. И для первых ростков нежного чувства, казалось бы не осталось места… Но любовь не задает вопросов, она приходит даже тогда, когда не ждешь, не надеешься, не веришь и строишь совсем иные планы на жизнь… Вот только смерть уже совсем близко, близко на столько, что ее дыхание становится ощутимым
— Вечером поцелуешь.
— Почему вечером? — переспросила я.
— По трем причинам, — невозмутимо начал Дастел, подойдя к шкафу с одеждой и вынимая из него рубашку. — Причина номер один — я умею ждать, сокровище мое.
Причина номер два — предвкушение стоит любого ожидания. И причина номер три, — он оглянулся, улыбнулся мне и протянул, — ты будешь думать обо мне весь оставшийся день хочешь ты того, или нет.
Смерть все ближе, бои на арене становятся все ожесточеннее, а сильные мира сего замерли в ожидании развития событий, опасаясь худшего. И для первых ростков нежного чувства, казалось бы не осталось места… Но любовь не задает вопросов, она приходит даже тогда, когда не ждешь, не надеешься, не веришь и строишь совсем иные планы на жизнь… Вот только смерть уже совсем близко, близко на столько, что ее дыхание становится ощутимым
Елена
добавила цитату
из книги
«Князь Вольдемар Старинов. Уйти, чтобы выжить. Чужая война»
6 лет назад
"Конечно, ты ошибаешься! Но если хочешь никогда не ошибаться, то и не делай ничего".
— Запомни, сокровище мое, ты никогда, никому и ничего не докажешь. Человеческая природа такова, что люди всегда верят в худшее. Всегда.
Смерть все ближе, бои на арене становятся все ожесточеннее, а сильные мира сего замерли в ожидании развития событий, опасаясь худшего. И для первых ростков нежного чувства, казалось бы не осталось места… Но любовь не задает вопросов, она приходит даже тогда, когда не ждешь, не надеешься, не веришь и строишь совсем иные планы на жизнь… Вот только смерть уже совсем близко, близко на столько, что ее дыхание становится ощутимым
Перспективы моей жизни продолжали радовать.
Смерть все ближе, бои на арене становятся все ожесточеннее, а сильные мира сего замерли в ожидании развития событий, опасаясь худшего. И для первых ростков нежного чувства, казалось бы не осталось места… Но любовь не задает вопросов, она приходит даже тогда, когда не ждешь, не надеешься, не веришь и строишь совсем иные планы на жизнь… Вот только смерть уже совсем близко, близко на столько, что ее дыхание становится ощутимым
Глупец тот, кого губит избыток ума.
Первым знаменитым испанским писателем, с которым познакомился русский читатель, был Бальтасар Грасиан. В 1742 г. – задолго до первых русских публикаций Сервантеса – в Петербурге появился перевод его «Карманного оракула»
«Карманный оракул» – это некий житейский «подручный советник» для Благоразумного, изощренного в делах, для всякого желающего стать «личностью», способного ею стать.
Равнодушие к превратностям - благоразумно, мудрый ничему не дивится.
Первым знаменитым испанским писателем, с которым познакомился русский читатель, был Бальтасар Грасиан. В 1742 г. – задолго до первых русских публикаций Сервантеса – в Петербурге появился перевод его «Карманного оракула»
«Карманный оракул» – это некий житейский «подручный советник» для Благоразумного, изощренного в делах, для всякого желающего стать «личностью», способного ею стать.
Сдержанность - признак содержательности.
Первым знаменитым испанским писателем, с которым познакомился русский читатель, был Бальтасар Грасиан. В 1742 г. – задолго до первых русских публикаций Сервантеса – в Петербурге появился перевод его «Карманного оракула»
«Карманный оракул» – это некий житейский «подручный советник» для Благоразумного, изощренного в делах, для всякого желающего стать «личностью», способного ею стать.
Нырнув рукой в пакет, Мариус достал присыпанное сахарной пудрой чудо и протянул малышу. Трудно побороть такой соблазн, когда громко урчит в животе.- Половинку, - серьезно сказал малыш, - а половинку Алечке.- Ты всегда с сестрой делишься? А она с тобой?- Она не делится, - грустно сказал Тиберик, - она просто свое мне отдает. Даже когда очень голодная.
Алайна хотела ограбить дом приора Святого Надзора, но попалась, и теперь по закону ей могут отрубить руки.
Мариус, приор святого Надзора, вернулся домой, чтобы наставлять горожан и защищать их от порождений Пелены, на застал дома двуликую. Он ее ненавидит, неудачливую воровку, но выкупил на пять лет. Она его боится, потому что такие, как он, убивают таких, как она. Что из этого получится?
Спохватившись, она нагнулась, а потом и вовсе присела на корточки, собирая разлетевшиеся учебники. Вскоре в поле ее зрения появились черные туфли, и Келдыш наклонился, помогая ей.
Не забыв при этом, конечно, заметить:
— Я так понимаю, это вроде вашего традиционного приветствия: «Здравствуйте, Игорь, рада вас видеть?» Так рада, так рада, что постоянно либо сама пытается рухнуть в обморок, либо роняет все, что в руках имеется… Мортимер, вы ко мне явно неравнодушны!
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
— Расстояние не имеет значения. — Правда? А что имеет? — Насколько партнеры по прогулкам друг другу доверяют. © Агата Мортимер и Игорь Келдыш
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
Спи без тревог. Плети свой сон: Я жив покуда длиться он... ( Н. Караванова)
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
Детские запреты самые крепкие; иногда и не замечаешь, что они свою роль уже выполнили.
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
«Плохие дрессировщики знают только одно - что им нужно от животного. Но никогда не знают, что нужно самому объекту дрессировки».
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
Говорят, герой - это человек, который оказался в нужном месте в нужное время. Вранье! Все как раз наоборот: в ненужное время и в ненужном месте... И теперь не знает, как из этих времен и этих мест выбраться.
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
– Следовало ожидать, – продолжила бабушка, бесконечно помешивая уже заледеневший, наверное, чай. – Явился! Ошеломил. Заинтриговал. Ослепил.
Они обменялись ядовитыми улыбками. Лидия словно пункты обвинительного приговора зачитывала:
– Вы же понимаете, что вы – единственный… да просто первый взрослый яркий мужчина, встретившийся Агате! В этом-то все и дело! Вы не дали ей вырасти, оглядеться, выбрать, наконец…
– Бабушка, ну зачем ты так говоришь?! Я уже выбрала!
Бабушка не обращала на нее никакого внимания.
– Я собираюсь и дальше и дольше, – холодно заявил Келдыш, – оставаться единственным.
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
- И что здесь происходит?! - Не то, что ты думаешь. - И сколько осталось до того, что я думаю?
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
У слов "опыты" и "пытки" одинаковый корень.
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
— А что я сделала? — Вы с помощью моего, то есть нашего криса передавали мне энергию. — То есть я что… была для вас как бы батарейкой? — Батарейкой? — Игорь качнул головой. — Неподходящее сравнение. Я бы скорее сравнил это с атомным реактором, пошедшим вразнос.
Я ползу по коридору на четвереньках. Или это называется - иду? Двигаюсь… Коридор освещенный, длинный. Пустой. Если опустить голову, видно, какая за мной остается широкая красная полоса. Не знала, что в человеке так много крови. Руки начинают сильно дрожать в локтях и запястьях, а колени переставляются все тяжелее, точно их оттягивают назад на резинке. Наверное, легче ползти. Я ложусь и понимаю, что это плохая идея: пол гладкий, скользкий, пальцам не за что уцепиться. А, может, попробовать...
Малознакомые никогда не предают. Предательство – это что? Это предательство доверия. Вот кому ты доверился, те и предают. А остальным это не под силу.
Мир магии более-менее привык к выходкам Юльки и ее друзей, а вот справится ли с ними мир техники? Хулиганы, наркоманы, сектанты, воры, мошенники… привычное зло для многих, но недопустимое для веселой компании с факультета самоубийц. У них на все свое мнение и свои методы решения проблем. И проблемы будут решены. Причем быстро. Ведь надо еще, наконец, поймать своего главного врага, разоблачить предателя среди друзей, да и замуж выйти Юльке тоже бы не помешало… да-да, за обожаемого элвара и...
Her French accent makes everything sound musical. It’s funny—I used to think the same thing about Scottish accents. But now I realize the accents are like two kinds of music, as different as a ballad and a lullaby.
Кэссиди Блейк и ее лучший друг, призрак Джейкоб, оказались в Париже, где родители Кэссиди снимают очередной выпуск передачи о самых таинственных городах мира. Как прекрасно гулять, есть круассаны, любоваться Эйфелевой башней… Но мало кому известно, что под мостовыми французской столицы раскинулось огромное царство мертвых – знаменитые парижские катакомбы. По темным туннелям бродит неупокоенный дух, его силы крепнут, и если Кэссиди не справится с ним, разбушевавшийся призрак начнет угрожать...
Mom’s idea of a surprise has always been less Happy birthday and more Look at this vaguely nightmarish thing I found in the backyard.
Кэссиди Блейк и ее лучший друг, призрак Джейкоб, оказались в Париже, где родители Кэссиди снимают очередной выпуск передачи о самых таинственных городах мира. Как прекрасно гулять, есть круассаны, любоваться Эйфелевой башней… Но мало кому известно, что под мостовыми французской столицы раскинулось огромное царство мертвых – знаменитые парижские катакомбы. По темным туннелям бродит неупокоенный дух, его силы крепнут, и если Кэссиди не справится с ним, разбушевавшийся призрак начнет угрожать...
Похоже, с появлением детей становишься невротиком на всю оставшуюся жизнь.
Майкл Каннингем — один из талантливейших прозаиков современной Америки, нечасто радует читателей новыми книгами, зато каждая из них становится событием. В последнем романе "Начинается ночь" (By Night fall, 2010) главный герой — Питер Харрис, владелец художественной галереи, отчаявшийся найти настоящую красоту в современном искусстве, где господствует китч. Его привычная жизнь с постоянными проблемами (работа, непростые отношения с дочерью, "кризис среднего возраста" и т. д.) неожиданно...
Кто это сказал: народ имеет то правительство, которое заслуживает? Может, и Америка имеет то искусство, которое заслуживает?
Майкл Каннингем — один из талантливейших прозаиков современной Америки, нечасто радует читателей новыми книгами, зато каждая из них становится событием. В последнем романе "Начинается ночь" (By Night fall, 2010) главный герой — Питер Харрис, владелец художественной галереи, отчаявшийся найти настоящую красоту в современном искусстве, где господствует китч. Его привычная жизнь с постоянными проблемами (работа, непростые отношения с дочерью, "кризис среднего возраста" и т. д.) неожиданно...