В следующие три часа Ванечка почувствовал себя вывернутым наизнанку и завернутым обратно.
Поверьте, стоять на пути у бешеного верблюда — не рекомендуется. Если он просто плюется — это хорошо. Но у него и зубы есть. И лягается он оч — чень лихо…
Глупость растет на безделье.
Кто с мечом на русскую землю пожалует — в ней удобрением и останется.
Несу тебе ценный состав,
Полезней таблеток и трав.
Им морду не смажешь,
Но станешь ты глаже,
Едва его внутрь приняв.
Dig for your lives!
Все уселись на землю, пытаясь отдышаться. И тогда миссис Лис сказала лисятам:
- Я хочу, чтобы вы знали, дети. Если бы не ваш отец, нас бы уже на свете не было. Ваш отец - просто изумительный лис!
Мистер Лис с нежностью посмотрел на свою жену, и она ему улыбнулась. Он любил её ещё сильнее, когда она говорила такие вещи.
"И вот я вернулся домой,
Я снова с любимой женой,
И прежнее горе
Забудется вскоре,
Лишь сидра ты выпьешь со мной."
Она не умеет себя вести, — согласился Барсук. — У всех крыс дурные манеры. Я еще не встречал воспитанной крысы.
Несусь к тебе с даром стремглав!
Недаром — увидишь, я прав!
Ты станешь резвей,
Хоть не станешь трезвей,
Едва его внутрь приняв!
И миссис Фокс сказала детям:
— Я хочу, чтобы вы знали — если бы не ваш отец, мы все были бы уже мертвы. Ваш отец — самый фантастический лис па свете.
Мистер Фокс посмотрел на жену и улыбнулся. Он вдвойне обожал ее в те минуты, когда она говорила такие вещи.
Очень осторожно мистер Лис приподнял одну половицу. Она до того жутко скрипнула, что все сжались, ожидая какого-то чудовищного, нечеловеческого ужаса. Но ничего такого не произошло.
Я навеки обесхвосчен.
Можешь ты мне назвать хоть кого-нибудь на белом свете, кто не стибрил бы несколько курочек, чтобы его дети не умерли с голоду?
— Речь — всего несколько предложений, ничего сложного. А если королева собьётся, это будет даже уместно и символично, её все поймут и морально поддержат. На площади больше половины военных будет, а нас же, суровых мужчин, хлебом не корми, дай только заступиться за слабую женщину. Да ещё и с ребёнком!
— Боги, Грай! — пробормотал Ильнар, прикрыв ладонью лицо. — Ты сам себя слышишь?
— А что я не так сказал? — искренне возмутился тот. — Самое естественное желание, между прочим, это тебе любой целитель-мозгоправ подтвердит!
Древние устои народа талтар? Табу? Мудрость старейшин? Для Тагреная с шилом в заднице это не аргументы, а так, мелкие колдобины на дороге к цели!
— Ты хорошо подумал? — всё же попытался Таллий воззвать к здравому смыслу друга. Из общего оптимизма: вдруг там, за этой прорвой дурной силы, действительно есть мозги?
— Отсюда неудобно магией швыряться, могу повредить чары, которые удерживают айрия. Не надейся, я недалеко. И держи меня, что ли! — весело продолжил Тагренай, выбравшийся уже на корпус леталки. Цепляясь за борта, он свесил ноги, нащупывая плоскость крыла.
— Как?! — растерянно уточнил северянин.
— Нежно! — заржал ужастик.
Нет абсолютно плохих и абсолютно хороших. И казнить и миловать королеве придётся любящих отцов и безжалостных чудовищ — увы, часто в одном лице.
— Да уж, Олли, — пробормотала королева — так её в детстве называли дома. — Хотела влюбиться — вот тебе и ответ, как это бывает.
Теперь осталось разобраться, что со всем этим делать.
Дай волю слезам, иначе они так и будут тебя душить. Иногда не обязательно быть сильной, иногда нужно вот так вот плакать. Потом, через умытые слезами глаза, мир будет выглядеть совсем иначе. Не хуже, не лучше, просто таким, в котором все равно станешь чуточку сильнее.
Пока история внутри, она будет грызть меня, плодить болезни и бессонницу. Сюжетам нужно жить на бумаге, а не в голове.
Голова - плохой дом. Без евроремонта.
Спрятаться бы в чемодан, упаковать бы себя среди платьев и забыть бы о странных домах и их обитателях.
Самое страшное - это когда писатель заканчивается вместе с пастой в ручке.
Дома не спят. Они стареют, когда их предают, рушатся, плачут, но не спят.