Я вылез из бункера и вернулся в нашу комнату. Взял большой плед, положил в него мои подушку и одеяло. А кроме того, пару книг и провиант, который дала мне мамаша Грин. И ещё простыню, полотенце, трусы, одежду. Как будто я собрался ехать в летний лагерь.
Что же это была за поездка! Не помню, когда еще я был так счастлив. Я снял за 79 долларов маленькую комнатку в отеле «Манхэттен Бич Хилтон», а еще за 29 долларов в день взял в аренду самый дешевый автомобиль, который только можно было найти. А как я летел? Эконом - классом! Да еще и через Бостон, чтобы сэкономить несколько долларов. Вот оно, мое новое Я!
В конце концов, это и есть задача настоящего папочки - показать своим детям все, что есть в жизни лучшего, не правда ли? Кажется, нет, потому что за эту неделю я начал осознавать нечто очень важное, что раньше мне мешала понять жизнь богатого и влиятельного человека: моим детям было наплевать на роскошь и на миллионерский образ жизни. Они просто хотели быть со своим отцом. Они просто хотели быть уверены, что он безоговорочно любит их и всегда будет любить. Это были простые истины, но как же мне трудно было осознать их!
Если верить Достоевскому, то сущность великой русской души состояла в постоянной и неисчерпаемой необходимости страдать, а сущность великой американской души ваш покорный слуга формулировал так: зачем вообще нам страдать, если наши отцы и деды уже пострадали за нас?
Постоянные величины в твоей жизни – это только твои дети. Только ради них ты должен преодолеть все трудности
И все же, если посмотреть на все это с другой стороны, нельзя было не согласиться, что я обладал определенной силой сопротивления и умел держать удар. Как выразился Магнум, если бы меня спустили в унитаз, я бы тут же появился с другого конца с лицензией водопроводчика в руках.
Скажете, я крыса? Ничего подобного. Крыса предаёт друзей - а у меня их попросту не осталось.
После известных событий «империя зла» оказалась в том же сортире, где уготовано место отстойным государствам, – рядышком с Древним Римом, Третьим рейхом, Оттоманской империей и Египтом фараона Тутанхамона.
Я медленно оглядел свой дом, любуясь его великолепием... Как же мало теперь все это значило для меня! Самым счастливым я был с Дениз, когда у нас ничего не было.
- И, кстати, тебя можно принять за русского... за настоящего русского! Ты меня понимаешь?
- Нет, ты о чем?
- Ну-у... ты воруешь деньги, как самый что ни на есть настоящий русский!
К третьей неделе апреля я убедился, что ни о каком общем будущем с ней и думать не приходится. Все было совершенно ясно, настолько ясно, что 17 апреля - день рождения Мисс КГБ - я опустился на одно колено и сделал ей предложение.
Быть частью – меня это никогда особо не привлекало, за эту радость я и горсти дерьма не дам. Я всегда жил в одиночестве. И умру в одиночестве.
Смерть – это смерть. Это навсегда.
Я знаю кое-что об утрате человеческого достоинства. Знаю, что, когда оно потеряно, остается дыра, глубокая черная дыра, на дне которой – отчаяние, унижение и ненависть к себе, и еще стыд и позор, и еще одиночество, изоляция, ад.
Раны, которые невозможно залечить, можно только оплакивать в одиночестве.
Когда человек живет без страха, его нельзя разрушить. Когда человек живет в страхе, он, считай, разрушен еще до того, как начал жить.
Насилие – это зло, но иногда оно необходимо. У некоторых черепа толстые. У некоторых сердца пустые. Иногда слова не доходят. Насилие было необходимо.
Мы каждый день чуть-чуть умираем, Малыш. Сами не замечая. Вот почему жизнь драгоценна. Нельзя ее растрачивать.
Люди поняли, что нет никакого мстительного Бога. Что небеса пусты. Чудовищно пусты.
– В общем, люди верили, что Бог живет на небе, в облаках. Считалось, что Бог создал Землю и всё живое. Деревья, животных, людей. А когда умираешь, то попадаешь на небо и вечно живешь с Богом.
– А на небо взлетаешь? Как пчицы?
– Ну, почти.
– Значит, Мадам Мо теперь с Богом?
– Не знаю. Может быть.
Малыш подумал, потом сказал:
– Это всё глупости. Я знаю, где ты, когда умираешь.
– И где же?
– В душе.
«...красота неотделима от свободы. Всё, чем мы овладеваем, неизбежно тускнеет. Будто свобода и есть сама суть красоты.»
«— Знаешь, откуда берется грусть, Авриль? От молчания. Не от слов.»
«Но от прошлого не убежишь. Оно всегда догоняет. И прячется там, где меньше всего ждешь.»
«Молчание и ложь — яд, а слова способны утешить.»
«Без любви мир — пустыня.»