People should love what needs loving. That way they can save it.
The deep blue of your eyes had secrets. I wanted them.
Забавно: всегда считала, что голубым глазам можно верить. Думала, их обладатели как-то надёжнее, что ли. Все хорошие парни как один голубоглазы. А темные глаза — это для злодеев... Мрачного Жнеца, Джокера, зомби. Сплошь тьма.
«Она думала, что темные глаза для злодеев, а голубым – можно верить…»
– Долго ты собираешься держать меня здесь?
– Всегда, разумеется.
Замечательная, удивительно лёгкая книга, погружаешься с головой, отвлекаешься от всего читая её. Одна из наилучших книг прочитаных мною.
Допустим, я говорю: «Джейн услышала на улице мелодию фургона с мороженым. Она побежала к комоду, взяла копилку и начала трясти. Наконец, оттуда выпало немного денег». Хотя я использовал достаточно мало слов, вы поняли, что Джейн ребенок (а не восьмидесятилетняя старуха), что она трясла копилку (а не комод), что из копилки выпали монеты (& не банкноты) и что ей нужны были деньги, чтобы купить мороженое (а не для того, чтобы их съесть, инвестировать или подкупить продавца мороженого, чтобы он выключил мелодию).
Альпинист падает с утеса и цепляется за веревку над обрывом высотой в тысячу футов. В ужасе и отчаянии он поднимает глаза к небесам и восклицает: «Есть там наверху кто-нибудь, кто может мне помочь?». С небес раздается голос: «Ты будешь спасен, если докажешь свою веру и отпустишь веревку». Альпинист смотрит вниз, потом вверх, а потом кричит: «А еще там есть кто-нибудь, кто может мне помочь?».
Единственно явное справедливое утверждение, следующее из рассуждений футурологов, - что в будущем все их рассуждения будут выглядеть глупо.
Интеллект - это способность достичь цели, невзирая на препятствия, принимая решения, основанные на рациональных (подчиняющихся критерию истинности) правилах.
Камень умнее кошки, потому что если ударить камень ногой, у него хватит ума укатиться прочь.
Нельзя плясать на двух свадьбах сразу, если у тебя всего одна задница.
Статус это осведомленность общественности о том, что у вас есть касества‚ которые позволили бы вам помочь другим, если бы вы того захотели. Эти достоинства могут включать красоту, незаменимыи талант или квалификацию, благосклонность и доверие влиятельных людеи, и особенно богатство.
Можно некоторое время дурачить всех людей; можно даже дурачить некоторых людей всё время; но нельзя дурачить всё время всех людей. А. Линкольн
Тот факт, что у мужчины вызывает сексуальное влечение новая партнерша, известен как эффект Кулиджа в связи с широкоизвестным случаем. Однажды президент Калвин Кулидж и его жена были на государственной ферме и их повели на экскурсию по отдельности. Когда миссис Кулидж показывали курятники, она спросила, сколько спариваний бывает у петуха за день. «Десятки раз», - ответил экскурсовод. «Пожалуйста, расскажите об этом президенту», -попросила миссис Кулидж. Когда президенту показали курятники и рассказали про петуха, он спросил: «Что, все время с одной и той же курицей?» «О, нет, мистер президент, каждый раз с новой». Президент сказал: «Расскажите об этом миссис Кулидж».
Остроумие в руках искусного полемиста может превращаться в опасное оружие. Рональд Рейган своей популярностью и эффективностью на посту президента был во многом обязан своей способности одним остроумным замечанием заставить замолчать оппонентов и критиков хотя бы на минуту; например, отражая вопросы о праве на аборт, он как-то сказал: «Как я вижу, все, кто выступает за аборты, уже успели родиться».
Дети уже удалились куда-то на второй этаж, и только изредка их босые ноги появлялись перед нами на ступеньках, а их улыбающиеся головы свешивались к нам, только чтобы сразу с визгом убежать снова наверх. Каждый раз то мама, то папа прикрикивали им вдогонку, что кому-то уже давным-давно пора спать, но так ни разу и не удосужились встать с дивана (или с кресла в папином случае) и пойти их уложить. Чудесным образом в какой-то момент детские крики и топот действительно затихли сами собой, что могло означать только одно. Успех родительского ленивого невмешательства.
Я немного расслабилась. В отличие от сеструхи, за психическое здоровье которой я уже начала немного переживать. Нехотя я вспомнила приют. Там было плохо, бесспорно плохо, и холодно, и голодно, но мы вопреки нашему желанию успели привыкнуть к той жизни. Пусть она была тюремной, но там все было четко и предельно понятно. В одно и то же время корм, в одно и то же время визит поникшего доктора, редкие волонтерские выгулы, полная свобода. Вы спросите, в чем же тут свобода? Свобода вести себя как приспичит. Хоть ты вой всю ночь напролет, от приюта никто не ожидает спокойствия и тишины. Делай свои дела, когда и куда хочешь, все равно с утра уберут. Хочешь, реагируй на реплики работников и посетителей, хочешь, не реагируй. Тогда они просто недолго задержатся у твоего вольера, но что тебе с этого? Хочешь спокойствия, ляг себе на подушку и лежи, никто тебя не будет трогать. Строгий распорядок, ни ласки, ни любви, ни тепла, но полная свобода и легкость от нахождения на самом дне. Хуже быть не может, с тебя нечего взять, ты изгой общества, если так угодно, поэтому веди себя уж как хочешь. Ни за что в жизни я бы не подумала о том, что где-то в далеком уголке моего сердца может затаится тоска по месту, которое привычно рассматривалось как ад.
Наконец-таки свет в большой комнате погас, и мама с папой прошли мимо нас к лестнице. Мама наклонилась еще раз нас погладить, и в ее прикосновении я заметила еле уловимое опасение. Она гладила нас как чужих. С неуверенность и плохо скрываемым напряжением. Скрип лестницы унес их от нас далеко-далеко. Как будто в другой, недоступный для нас мир.
Дом затих, слышалось только капание крана на кухне. Сеструха умудрилась заснуть в том же положении, в котором она провела, не двигаясь, последние часа три. Одиночество настигло меня без предупреждения и с невероятной силой. Мне стало совсем грустно и тоскливо. Казалось, что приют засел в нас намертво и навсегда.
Вы, люди, делаете такое, чего нам никогда не понять нашими ограниченными умами. Да-да, я не скромничаю и не прибедняюсь. Я знаю, и каждая собака знает, что ее хозяин, да любой волонтер или человеческий щенок - возвышенное существо, неподдающееся пониманию нашего разума и каким-то глупым догадкам. Мы любим музыку, наверное, вы не раз это замечали, если вы хоть иногда общаетесь с животными. Но только вы можете положить руки на клавиши или дотронуться до струн и пустить в свет это волшебство, уносящее любого слушающего в иные миры.
Вы загадка. И иногда трудно поверить в том, что вы вообще существуете, потому что вы очень отличаетесь от нас и других зверей. Но вы есть, это факт. И мы полностью в ваших руках. При всех ваших поразительных возможностях вы должны быть богами, любящими, щедрыми и добрыми. И когда вы бываете жестокими и злыми, это настолько не соотносится с нашим представлением о вас, что при любом малейшем намеке на то, что в этот раз вы не причините нам боль, мы с радостью снова бежим к вам.
Я не пытаюсь надавить на жалость или спеть дифирамб про ответственность. Я пытаюсь объяснить, что наша жизнь, вероятно, кажущаяся вам короткой и пустой, так же наполнена полетами искрящегося счастья и безднами мрака, как и ваша. Даже если измеряется это иначе.
Женщинам приходилось работать больше, потому что они должны были помимо помощи мужчинам ухаживать за рисовыми полями и за своими огородами.
Он говорил себе, что хоть она и мать, он не будет прощать ей промахов. Ведь, в конце концов, она была женщиной, а он мужчиной.
… Жители деревни начали поедать грызунов, корешки, листья - все, что они могли отыскать в течение дня.
Если мужчины и уходили в лес на охоту, то у них зачастую не хватало сил даже на то, чтоб донести добычу до деревни. Законы племени мандинго запрещали есть многочисленных обезьян, не разрешалось подбирать куриные яйца, лежащие повсюду, нельзя было есть лягушек, которые мандинго считали ядовитыми. И как истинные мусульмане они бы скорее умерли с голоду, чем стали бы питаться мясом диких свиней, которые целыми стадами проходили прямо через деревню.
Она узнала и поняла, что нет таких несчастий, которые белые люди не могли бы причинить ниггерам. Однако Кунта считал, что самое худшее, что делают с чёрными, — не позволяют им знать, кто они такие, не дают быть настоящими людьми
Африканцы и индейцы совершили одну ошибку — пустили белых людей на свою землю. Предложили еду и кров, а потом белые вышвырнули их из собственных домов и заковали!