Индия утверждала, что не может ограничить выброс углекислого газа, поскольку сначала ей нужно пройти тот же путь «развития», что был у Запада. Как только она станет обществом соответствующего типа, она сможет подумать о том, как наносить поменьше вреда. Даже если предположить, что эта стратегия на самом деле сработает, к тому времени, когда вы получите желаемое, Земля уже успеет расплавиться.
И вот теперь я сидела в кровати дракона и понятия не имела, как меня сюда занесло. Тут даже фантазия дала сбой. Это какими такими окольными путями пошло моё сознание, что притащило меня сюда?
- Жабы всё ползут...
- Говорят, их там больше тысячи...
- Профессор природников в бешенстве...
- А декан грозился самолично запечатать магию провинившегося.
- Это какая сила должна быть...
Не сила, а дурость, помноженная на эгоизм. И чего я так взбесилась?
- Может, для начала ты успокоишься и перестанешь ёрничать?
- Я само спокойствие. Посуду не бью, истерики не устраиваю и мило тебе улыбаюсь.
Трейс прав. Всю свою жизнь я боролась с чужим мнением и предрассудками. Я упрямо доказывала, что дар мне не нужен, что я отлично справлюсь без него, сама займу место в обществе. Смогу стать великой всем назло!
Один из трёх главных законов магической науки гласит: на каждое правило всегда найдётся исключение, на каждое магическое действие будет противодействие.
Хорошее вино можно пить в любое время суток, если сильно не злоупотреблять.
Рыжим нельзя краснеть.
Совсем.
Легкий румянец у нас всегда превращается в помидорный оттенок.Такой обычно бывает у крайней степени аллергии или если сгореть на солнце.
Какие невежды. Один из трёх главных законов магической науки гласит: на каждое правило всегда найдется исключение, на каждое магическое действие будет противодействие.
Но драконы же известные франты, им законы не писаны.
Даже последние из нас имеют право на уважение после смерти.
Ни одна из них не успокоится, пока другая не умрет.
Иногда имеет смысл выслушивать даже глупости. Даже они порой содержат в себе зерно истины.
Иногда молчание действует посильней любых угроз.
Народ всегда склонен видеть вещи в более таинственном свете, чем на самом деле.
Неразборчивые заглавные буквы позволяли сделать зловещие выводы о его душевном состоянии.
– Берди, неужели ты не можешь расслабиться? Ведь именно для этого мы сюда приехали.
– Может быть, ты и приехала для этого, а мне не понятно, зачем я здесь. Ненавижу пляжи.
– Ты ненавидишь все, что для тебя полезно. – Кейт довольно вздохнула, чувствуя, что солнце начало пригревать ей спину. Она зарылась пальцами ног в сухой песок, чтобы ощутить его прохладный нижний слой.
– Хорошо! Да уж! Солнечные ожоги, медузы, акулы… люди! – с кислой миной пробормотала Берди.
– Не все нуждаются в таких физических нагрузках, как ты, Кейт. У некоторых из нас совершенно другие интересы.
– Например, желание сунуть нос в чужи
Время от времени то тут, то там одно из тел тяжело приподнималось, наносило на себя очередную порцию масла и переворачивалось, чтобы поджариться с другой стороны. Как жаль, думала Берди, что всех этих людей нельзя перевернуть одновременно, как цыплят на вертеле.
– Понятно. Ну и что же думает о самоубийстве наша проницательная Бердвуд? Ведь ее всегда интересовала смерть, не так ли? Стало быть, у них с Клаудией все-таки нашлись точки соприкосновения. Я вижу, мое отсутствие обернулось для вас настоящим раем. Вся эта уютная девчачья болтовня. Гламур и смерть рука об руку. Что может быть чудеснее?
– Я просто хочу сказать, что у каждого свое мнение относительно того, что считать агрессивностью. Существует несколько способов ее проявления. Даже изящная леди может убить. И то обстоятельство, что большинству женщин совсем не нравится ударять людей тупыми предметами или отрезать их пальцы тесаком, вовсе не означает, что они отстают от мужчин, когда проявляют агрессию. Господи, у тебя ведь дочь. Наверняка в ней это есть. Даже будь Зои образцом мягкости, хотя это вовсе не так, думаю, в школе она научилась всему, что касается женской жестокости. Господи, да большинство девочек ужасно агрессивны. Причем совершают они свои гадости с обворожительной улыбкой.
Только маленькие дети еще не испорчены жизнью, как мы, взрослые. Они чуют лицемера за версту. О, вы можете обмануть их ненадолго, но в конце концов они раскроют обман. – Он медленно кивнул. – Да, они раскроют обман, и тогда вы проиграли. Вы потеряете их, но и они утратят нечто, чего уже не смогут вернуть назад. Свою невинность.
– Приходи к нам на обед, Берди.
– Не могу. Надо работать. Мне все-таки нужно написать эту глупую статью.
– Джереми готовит лазанью. А на десерт будут пирожки со сладкой начинкой и сливочная помадка.
– Украшенная орехами?
– Да, конечно. Все самое лучшее.
– Ну хорошо. И почему я должна работать, когда все остальные отдыхают?
– Как это началось? – спросил Тоби, когда Берди вернулась с двумя кружками пива, и озабоченно посмотрел на шапку густой пены. Пиво замечательное, но он выпил столько, что наверняка придется вызвать такси. Если, конечно, удастся найти свободное. – Начиталась в детстве детективов и триллеров?
Берди кивнула:
– О да. Я читала Агату Кристи и другие похожие книги. Я их обожала. Но к тому моменту, когда столкнулась с первым убийством, прочла не так уж много. Впрочем, я была совсем ребенком.
Ворота фермы Уиннов располагались справа от дороги. Узнать их можно по большому почтовому ящику, выкрашенному в желтый цвет. Берди вытянула шею в попытке разглядеть желтое пятно. Только сейчас она осознала, что просто сгорает от любопытства. «Ты только съезди и взгляни на них», – сказала Мэрион, когда Берди попыталась заявить, что поездка на ферму Уиннов станет пустой тратой времени.
Берди округлила глаза.
– Сегодня утром я первым делом отправилась туда, чтобы побеседовать с ним лично, и увидела толпы детей. Ты знаешь, что в очереди стоят женщины с младенцами, которые даже не умеют сидеть, и с едва передвигающимися малышами с сосками во рту, начинающими вопить при виде сумасшедшего деда, к которому нужно сесть на колени? Также в очереди находятся подростки, которые, кажется, сломают Санта-Клаусу колени, если на них усядутся. Безумие! Однако из года в год повторяется одно и то же. Санта из «Фредерикса» – просто национальное сокровище, часть великой традиции. И он об этом знает. Его зовут Бен Блаф – старый весельчак с ямочками на щеках. Прибыль свою имеет, только какой ценой! Дети, дети с девяти утра до пяти часов после полудня, и так шесть дней в неделю. Пятнадцатиминутные перерывы на чай утром и после обеда, а также часовой перерыв на ленч. Сущий кошмар! У меня с ним встреча между половиной первого и двумя часами. Я спрошу, как он выдерживает и как умудряется оставаться мудрым и замечательным.