Я собираюсь объяснить все Кэлу, но тут же замолкаю: он с детства подвергался воздействию хлора, и это повлияло на его умственные способности. Не обижаться же на него из-за этого.
Ставлю на столе стопку из трех учебников и устанавливаю таймер на камере телефона. Бегу к кровати, сажусь на колени и пытаюсь призывно смотреть в объектив. Срабатывает вспышка, и я бросаюсь к столу, чтобы проверить, что вышло. Недостаточно сексуально. А если честно, выгляжу так, будто у меня запор.
– Я не говорю ни о стоимости, ни о том, что мне пришлось полчаса выслушивать, как старик кричит на меня за то, что я вытащил его из постели ради, как он это назвал, «дурацкого признания в чувствах, которые продлятся не дольше, чем проболтаются в сортире его какашки».
Все его представления о романтике – это воткнуть свечку в гамбургер.
Детские раны остаются с нами на всю жизнь, и те, в кого мы выросли, врятли способны их забыть.
Порой люди поступают вопреки себе, потому что им кажется, будто у них нет выбора.
Ремонт дома нарушает покой старых духов, вынуждая их выходить из укрытий, чтобы посмотреть, что происходит или выразить своё недовольство.
Стресс передается от руководства компании к сотруднику, от коллеги к коллеге и далее клиентам. Стресс не остановить границами рабочего времени. Он перетекает за пределы офиса и разъедает отношения с друзьями и семьей.
Продуктивность – это отсутствие свободного времени, когда расписана каждая минута и делаешь все, что только возможно успеть. На самом деле суть в том, чтобы высвободить побольше времени на жизнь помимо работы. На увлечения или общение с семьей и друзьями. Или просто на безделье.
Ни одна миссия (во всяком случае, в бизнесе) не стоит того, чтобы доводить себя до ручки.
Гордитесь своей работой, даже если она всего лишь «на уровне». Пытаться быть безусловно лучшим во всем попросту значит безрассудно растрачивать энергию.
Надо не прибавлять часы, а меньше тратить их на всякую ерунду. Беречь время, а не повышать продуктивность. И пореже отвлекаться, прекратить напрягаться и нервничать.
Не беда или конец света?
Люди не любят, когда их жалобы преуменьшают или игнорируют, – это аксиома. Если ими пренебрегают, малейшее недовольство превращается в воинственный протест.
Представьте, что вы остановились в гостинице, а кондиционер в номере не работает. Вы звоните администратору, и он отвечает: ах да, мы в курсе, мастер придет на следующей неделе (а вы к тому времени уже съедете). И советует открыть окно (на шумную оживленную улицу). Безо всяких извинений или хотя бы сожаления в голосе.
И незначительная проблема – в помещении 23°C, а вы предпочитаете спать при 20°C – превращается в катастрофу! Вы охвачены праведным гневом, клянетесь не «спустить это дело на тормозах» и пишете разгромный отзыв о гостинице.
Жан-Луи Гассе, директор французского филиала Apple, называет такую ситуацию выбором одного из двух жетонов. Если человек обратился к вам с проблемой, вы выбираете либо «ничего страшного», либо «катастрофа». Ему ничего не остается, как взять оставшийся.
В описанном примере сотрудник отеля, очевидно, выбрал «ничего страшного», и вам пришлось взять «катастрофу». Но он мог с тем же успехом выбрать другой жетон.
Представьте, что на том конце провода вам ответили: «Приносим свои извинения. Это, разумеется, неприемлемо! Я прекрасно понимаю, как трудно вам будет заснуть при такой жаре. Если сегодня вечером нам не удастся решить эту проблему, согласитесь ли вы принять компенсацию и переехать в ближайшую гостиницу? А пока мы ищем решение, я пришлю вам в номер воду со льдом и мороженое. Нам очень жаль, что так получилось, и мы сделаем все, чтобы это исправить».
После такого ответа вы вынуждены взять жетон «ничего страшного». Да, конечно, вода и мороженое, очень мило со стороны администрации!
Все хотят, чтобы их слушали и уважали. И чаще всего дать им желаемое не так уж трудно. И не имеет значения, кто, по вашему мнению, прав. Горячие споры только разжигают пламя.
Помните об этом, выбирая жетон в следующий раз. Какой вы оставите клиенту?
Сожаления и раскаяние на самом деле гораздо хуже любых ошибок, что мы способны совершить
Сожаление и раскаяние на самом деле куда хуже любых ошибок, которые мы способны совершить. Гораздо хуже...
У меня рядом есть люди, которые меня любят. А знаешь, сколько вокруг людей, у которых никого нет? Которые, точно дрейфующие острова, плавают по миру, не зная, к кому прибиться. И по сравнению с некоторыми, мне очень даже повезло. Мой выбор – это только мой выбор, а не того, кто снизошел ко мне с каких-то дальних высей.
Нынешним деткам ничего не надо на память, Мелоди. Им нужно то, чем можно пользоваться.
– Что стало с Мамой Тани? – наконец спросил он.Айяма понятия не имела, да и не задумывалась об этом.– Кто знает? Рок не всегда настигает тех, кто этого заслуживает.
– Невероятно! Мы обязаны воздвигнуть статую этой девушки и каждый год всем королевством праздновать ее день рождения.Айяма сочла предложение неплохим, но больше всего в эту минуту ей хотелось сесть и скинуть башмаки. Конечно, принц знал бы об этом, если бы потрудился спросить ее, однако старший королевич так же не любил задавать вопросы, как и его младший брат.
– Монстр доверяет тебе, дева?Айяма, уже привыкшая высказывать свои мысли вслух – притом довольно громко, – сказала:– Не сожрать человека – это одно, а доверять ему – совершенно другое.
– Принеси мне сердце зверя, и я вознагражу тебя по заслугам. До конца своих дней ты не будешь ни в чем нуждаться, – пообещал король.Айяма не хотела быть принцессой, не хотела убивать чудовище, но для той, которая всю жизнь чувствовала себя ненужной и всеми отвергнутой, предложение прозвучало более чем заманчиво.
– Ты решила полюбить монстра? – удивился король. Толпа приглушенно загудела. – Даже уродина вроде тебя заслуживает большего.Айяма, привыкшая к оскорблениям, словно и не услышала издевки.– Лучше любить честного монстра, чем присягнуть на верность лживому правителю.
В молодости Ма Зиль и сама не блистала красотой и твердо знала, что для волнующих приключений требуется лишь храбрость
– Король счел, что у меня слишком большие уши.– Да, большие уши – опасная штука, – согласилась София. – Можно услышать что-нибудь, для них не предназначенное.
– Ну, будет плакать, – сказал лис. – Я всю жизнь только и делал, что выбирался из ловушек, так неужели же не придумаю, как тебя вызволить?– Если тебе удалось выбраться из одной западни, это не значит, что ты не попадешь в другую, – возразила София.