Цитаты
286029
Тьма - это необязательно хаос. Тёмным тоже нужен мир, но выбранный ими, а не навязанный кем-то.
Артефакт, созданный во время Великой битвы Света и Тьмы, – несовершенный, дикий… и такой желанный! Долгие годы Иные пытались найти владельца «дикого артефакта», но хитрый маг всякий раз ускользал от погони. А потом – века забвения, пока эта история не превратилась в легенду, сказку для Иной молодежи. И только в наши дни вновь появилась путеводная ниточка к утерянному сокровищу, ведущая в древний Псков. На поиски ринулись все: и Дозоры, и Инквизиция. «Черные археологи» – ведьма и оборотень –...
Правило "Одна ночь с Венерой и вся жизнь с Меркурием" в ту пору было бесспорным
«История шарлатанства» доктора медицины Лидии Канг и журналиста Нэйта Педерсена – это история худших способов лечения, которые практиковались врачами, целителями и мошенниками с древности до наших дней. Сегодня многие из этих способов кажутся нам невероятными: представьте себе времена, когда врачи прописывали опиум при младенческом плаче, ртуть при желтой лихорадке и прижигание раскаленным железом как средство от любовных мук. Эти рассказы о странном и откровенно опасном лечении,...
... для получения психоделического опыта безопаснее закинуться ЛСД, чем сделать себе нейрохирургическую операцию. Кроме того, это существенно проще организовать.
«История шарлатанства» доктора медицины Лидии Канг и журналиста Нэйта Педерсена – это история худших способов лечения, которые практиковались врачами, целителями и мошенниками с древности до наших дней. Сегодня многие из этих способов кажутся нам невероятными: представьте себе времена, когда врачи прописывали опиум при младенческом плаче, ртуть при желтой лихорадке и прижигание раскаленным железом как средство от любовных мук. Эти рассказы о странном и откровенно опасном лечении,...
... отец-основатель всей медицины Гиппократ. В IV веке до н. э. он использовал раскалённое железо для лечения болезненных геморроидальных узлов. «Во время прижигания, — настаивал Гиппократ, — голову и руки больного надо крепко держать... Нужно, чтобы он кричал, ибо при крике прямая кишка сильнее выбухает из заднего прохода».
«История шарлатанства» доктора медицины Лидии Канг и журналиста Нэйта Педерсена – это история худших способов лечения, которые практиковались врачами, целителями и мошенниками с древности до наших дней. Сегодня многие из этих способов кажутся нам невероятными: представьте себе времена, когда врачи прописывали опиум при младенческом плаче, ртуть при желтой лихорадке и прижигание раскаленным железом как средство от любовных мук. Эти рассказы о странном и откровенно опасном лечении,...
короче, если что-то идет не так - чистите кишечник. чистите, как в последний раз
«История шарлатанства» доктора медицины Лидии Канг и журналиста Нэйта Педерсена – это история худших способов лечения, которые практиковались врачами, целителями и мошенниками с древности до наших дней. Сегодня многие из этих способов кажутся нам невероятными: представьте себе времена, когда врачи прописывали опиум при младенческом плаче, ртуть при желтой лихорадке и прижигание раскаленным железом как средство от любовных мук. Эти рассказы о странном и откровенно опасном лечении,...
Однако, как гласит наука, не все, что хорошо в чашке Петри, будет работать внутри человеческого организма
«История шарлатанства» доктора медицины Лидии Канг и журналиста Нэйта Педерсена – это история худших способов лечения, которые практиковались врачами, целителями и мошенниками с древности до наших дней. Сегодня многие из этих способов кажутся нам невероятными: представьте себе времена, когда врачи прописывали опиум при младенческом плаче, ртуть при желтой лихорадке и прижигание раскаленным железом как средство от любовных мук. Эти рассказы о странном и откровенно опасном лечении,...
...в те времена расхожим выражением про сурьму было «яд в руках доктора уже не яд».
«История шарлатанства» доктора медицины Лидии Канг и журналиста Нэйта Педерсена – это история худших способов лечения, которые практиковались врачами, целителями и мошенниками с древности до наших дней. Сегодня многие из этих способов кажутся нам невероятными: представьте себе времена, когда врачи прописывали опиум при младенческом плаче, ртуть при желтой лихорадке и прижигание раскаленным железом как средство от любовных мук. Эти рассказы о странном и откровенно опасном лечении,...
Не развиваться значит не жить.
Однажды под Рождество коммандер спецотряда «Сигма» Грей Пирс возвратился домой – и с ужасом понял, что в его отсутствие к нему наведывались незваные гости. И что Сейхан, любовь всей жизни Грея, беременная его ребенком, похищена. Ее лучшая подруга Кэт лежала без признаков жизни на окровавленном полу. Врачи на базе «Сигмы» установили, что женщина находится в коме, но мозг ее работает. Именно из него с помощью высочайших технологий удалось вытащить ниточку, ведущую к нападавшим. Но никто не ожидал,...
Это только для людей мысль и действие раздроблены. Пчела же не размышляет: "Там цветок. Хорошо бы, елки-палки, принести нектар и сварганить, что ли, мед, чтоб зимой было с чем чайку хлебнуть". Она просто делает то, для чего создана. А когда ресурс ее исчерпан, падает возле улья и умирает. Но тоже ни секунды не жалея себя.
Сашка сам не знает, как вышло, что он собственными руками разрушил темницу, в которой вот уже много веков был заточен древний эльб. Но когда перед тобой выбор – помочь человеку, попавшему в беду, или бросить его наедине с его проблемами, то не особо размышляешь, просто делаешь, что просят. Несколько сотен лет назад рогрик, сильный эльб, уже пытался пробить границу между мирами, чтобы в наш мир хлынуло болото. Тогда первошнырам удалось заточить его в Подземье, а теперь темница рогрика разрушена....
Рина мерзла. Ей было холодно, неуютно, хотелось спать, и даже судьба мира ее сейчас не волновала. Все-таки до чего человек зависим от освещения, холода, ветра, собственного кровяного давления и прочих подобных вещей. Даже обидно. Словно и не бессмертное ты существо, вечно ищущее, вечно к чему-то стремящееся, а какая-то черепаха. Врубили тебе свет поярче, включили обогреватель - ты ползаешь. Выключили - ты замираешь и просто лежишь. Ждешь света и тепла.
Сашка сам не знает, как вышло, что он собственными руками разрушил темницу, в которой вот уже много веков был заточен древний эльб. Но когда перед тобой выбор – помочь человеку, попавшему в беду, или бросить его наедине с его проблемами, то не особо размышляешь, просто делаешь, что просят. Несколько сотен лет назад рогрик, сильный эльб, уже пытался пробить границу между мирами, чтобы в наш мир хлынуло болото. Тогда первошнырам удалось заточить его в Подземье, а теперь темница рогрика разрушена....
- Бензоколонка принадлежит Тиллю, - сказала Штопочка.
- И что? - задиристо спросил Родион. - Тилль стоит в входа и не пускает шныров в туалет набрать воды?
Штопочка покосилась на пустую бутылку.
- Я бы не советовала ему стоять меду мной и краном, - сказала она мрачно.**Макар выудил из сумки шнеппер.
- Ты его взведенным носишь?! А на тетиве чего такое повисло?
- Шаурма, - смутился Макар, поспешив снять ее пальцами.
Сашка сам не знает, как вышло, что он собственными руками разрушил темницу, в которой вот уже много веков был заточен древний эльб. Но когда перед тобой выбор – помочь человеку, попавшему в беду, или бросить его наедине с его проблемами, то не особо размышляешь, просто делаешь, что просят. Несколько сотен лет назад рогрик, сильный эльб, уже пытался пробить границу между мирами, чтобы в наш мир хлынуло болото. Тогда первошнырам удалось заточить его в Подземье, а теперь темница рогрика разрушена....
Она видела, как Кавалерия проскакала недалеко от Гая. Пропуская ее, тот подвинулся на обочину дороги и строго прикрикнул на арбалетчика, вздумавшего было целиться во всадницу. Потом, что тоже было странно, низко и старомодно поклонился Кавалерии, откинув левую руку, а правой коснувшись груди. Поклон этот походил на то, как если бы Гай вынул свое сердце и скатил его с ладони под ноги Кавалерии.
Сашка сам не знает, как вышло, что он собственными руками разрушил темницу, в которой вот уже много веков был заточен древний эльб. Но когда перед тобой выбор – помочь человеку, попавшему в беду, или бросить его наедине с его проблемами, то не особо размышляешь, просто делаешь, что просят. Несколько сотен лет назад рогрик, сильный эльб, уже пытался пробить границу между мирами, чтобы в наш мир хлынуло болото. Тогда первошнырам удалось заточить его в Подземье, а теперь темница рогрика разрушена....
Профессионал нередко только тем и отличается от очень продвинутого любителя, что знает, что ему по силам.
Сашка сам не знает, как вышло, что он собственными руками разрушил темницу, в которой вот уже много веков был заточен древний эльб. Но когда перед тобой выбор – помочь человеку, попавшему в беду, или бросить его наедине с его проблемами, то не особо размышляешь, просто делаешь, что просят. Несколько сотен лет назад рогрик, сильный эльб, уже пытался пробить границу между мирами, чтобы в наш мир хлынуло болото. Тогда первошнырам удалось заточить его в Подземье, а теперь темница рогрика разрушена....
Я зажег фонарь на носу лодки и греб теперь хотя и в направлении берега, но против бриза, который по ночам дует здесь с севера через озеро. Доплыв до глубокой тени прибрежных скал, я сложил весла. Теперь мою лодку медленно влекло назад, в сторону порта. Я погасил фонарь, лег на дно и устремил взгляд ввысь – туда, где над скалами уже высыпали звезды в столь неимоверном количестве, что казалось, будто им не хватает места, и они задевают друг друга. От гребли в кистях рук пульсировала кровь. Лодку несло мимо террас заброшенных садов, где когда-то выращивали лимоны. Четырехгранные каменные столбы еще стояли там, в темноте, поднимаясь ступенями вверх по склону. В свое время на этих столбах закрепили прочные штанги и зимой растягивали на них рогожу, чтобы защитить от холода вечнозеленую растительность.
В.Г. Зебальд (1944–2001) – немецкий писатель, поэт и историк литературы, преподаватель Университета Восточной Англии, автор четырех романов и нескольких сборников эссе. Роман «Головокружения» вышел в 1990 году.
О том, чтобы заснуть, нечего было и думать. Снизу, с террасы, доносились громкая музыка и шум голосов большей частью уже нетрезвых постояльцев, которые, как мне пришлось с сожалением признать, оказались почти без исключений бывшими моими соотечественниками. Я слышал, как швабы, франконцы и баварцы говорят друг другу немыслимые вещи, и их бесцеремонно навязчивые диалекты вызывали у меня отвращение, а необходимость слушать громогласные суждения и остроты, изрекаемые группой молодых мужчин с моей первой родины, была поистине мýкой. В эти часы без сна ничего не желал я так страстно, как принадлежать к какой-нибудь другой нации, а лучше – вообще ни к какой. Около двух часов ночи музыку выключили, но последние обрывки разговоров и крики утихли, лишь когда на небе над противоположным берегом показались первые серые полосы нового дня. Я принял таблетки и уснул сразу, как только боль глубоко в голове за лобной костью начала отступать, подобно тому как после паводка темная влага уходит из постепенно светлеющего песка.
В.Г. Зебальд (1944–2001) – немецкий писатель, поэт и историк литературы, преподаватель Университета Восточной Англии, автор четырех романов и нескольких сборников эссе. Роман «Головокружения» вышел в 1990 году.
Затем один за другим стали появляться бродяги, совершенно непонятно откуда. Всего их оказалось двенадцать, и с ними еще одна женщина. Они стояли оживленной группой вокруг ящика с пивом «Гёссер», возникшего внезапно из ниоткуда в самом центре их кружка, не иначе как по волшебству. Сведенные вместе пресловутым тирольским пьянством, известным своими крайними формами далеко за пределами этой земли, инсбрукские бродяги – и только что выпавшие из колеи бюргерской жизни, и те, от кого остались уже лишь руины, – расселись теперь на скамье и, осуществив переход в философское, даже богословское, рассуждали как о повседневных делах, так и об основаниях всех вещей, причем с поразительной регулярностью именно тот из них, кто начинал вдруг говорить особенно громко, в середине фразы внезапно утрачивал дар речи. В высшей степени театральной и точной жестикуляцией подкрепляли они рассуждения о предмете дискуссии, ведущейся в данный момент, и, когда один из них вдруг взмахивал рукой, выражая совершенное презрение, поскольку был уже не в силах словами выразить мысли, по-прежнему теснившиеся в голове, мне казалось, что подобная жестикуляция родом из театра, ориентированного на особую, доселе неведомую манеру актерской игры. Возможно, причина в том, что все без исключения бродяги в правой руке держали бутылку с пивом и оттого играли, так сказать, левосторонне и одноруко. И возможно, думал я, наблюдая за ними, имело бы смысл во всех актерских школах в первый год обучения привязывать студентам правую руку за спиной.
В.Г. Зебальд (1944–2001) – немецкий писатель, поэт и историк литературы, преподаватель Университета Восточной Англии, автор четырех романов и нескольких сборников эссе. Роман «Головокружения» вышел в 1990 году.
Позднее Валери Шварц в разговоре с моей матерью как-то упомянула при мне, понизив голос, что доктор Рамбоусек был морфинистом и во многом именно поэтому кожа у него была такая желтая. С тех пор я довольно долго пребывал в уверенности, что уроженцев Моравии называют морфинистами, а страна их расположена далеко-далеко, ничуть не ближе, чем Монголия или Китай.
В.Г. Зебальд (1944–2001) – немецкий писатель, поэт и историк литературы, преподаватель Университета Восточной Англии, автор четырех романов и нескольких сборников эссе. Роман «Головокружения» вышел в 1990 году.
Нет ни одного малого народа, который готов признать себя малым: чем меньше и слабее народ, тем больше он верит в свое величие и особую историческую миссию.
Это изустная побывальщина. Она никогда не была записана буквами. Во времена, о которых здесь рассказано, букв ещё не придумали. Малая девка Марья обошла всю землю и добралась до неба в поисках любимого – его звали Финист, и он не был человеком. Никто не верил, что она его найдёт. Но все помогали. В те времена каждый помогал каждому – иначе было не выжить. В те времена по соседству с людьми обитали древние змеи, мавки, кикиморы, шишиги, анчутки, лешаки и оборотни. Трое мужчин любили Марью,...
Чем богаче хозяйство - тем решительно экономят хозяева.
Это изустная побывальщина. Она никогда не была записана буквами. Во времена, о которых здесь рассказано, букв ещё не придумали. Малая девка Марья обошла всю землю и добралась до неба в поисках любимого – его звали Финист, и он не был человеком. Никто не верил, что она его найдёт. Но все помогали. В те времена каждый помогал каждому – иначе было не выжить. В те времена по соседству с людьми обитали древние змеи, мавки, кикиморы, шишиги, анчутки, лешаки и оборотни. Трое мужчин любили Марью,...
– Ладно, – сказал я. – Ты старше. Тебе видней. Только у меня есть сомнения. Если бы вы, старики, правильно наладили этот мир – в нём не было бы столько смертей и столько несправедливости. Вы, старики, только делаете вид, что знаете, как добиться счастья. А на самом деле не знаете.
Это изустная побывальщина. Она никогда не была записана буквами. Во времена, о которых здесь рассказано, букв ещё не придумали. Малая девка Марья обошла всю землю и добралась до неба в поисках любимого – его звали Финист, и он не был человеком. Никто не верил, что она его найдёт. Но все помогали. В те времена каждый помогал каждому – иначе было не выжить. В те времена по соседству с людьми обитали древние змеи, мавки, кикиморы, шишиги, анчутки, лешаки и оборотни. Трое мужчин любили Марью,...
Всегда есть какая-то тварь, изнывающая, пока обычные люди ищут своего обычного благополучия.
Это изустная побывальщина. Она никогда не была записана буквами. Во времена, о которых здесь рассказано, букв ещё не придумали. Малая девка Марья обошла всю землю и добралась до неба в поисках любимого – его звали Финист, и он не был человеком. Никто не верил, что она его найдёт. Но все помогали. В те времена каждый помогал каждому – иначе было не выжить. В те времена по соседству с людьми обитали древние змеи, мавки, кикиморы, шишиги, анчутки, лешаки и оборотни. Трое мужчин любили Марью,...
Никаким серебром не измерить людское уважение
Это изустная побывальщина. Она никогда не была записана буквами. Во времена, о которых здесь рассказано, букв ещё не придумали. Малая девка Марья обошла всю землю и добралась до неба в поисках любимого – его звали Финист, и он не был человеком. Никто не верил, что она его найдёт. Но все помогали. В те времена каждый помогал каждому – иначе было не выжить. В те времена по соседству с людьми обитали древние змеи, мавки, кикиморы, шишиги, анчутки, лешаки и оборотни. Трое мужчин любили Марью,...
Если есть, кто говорит, - значит, есть и тот, кто подслушивает.
Это изустная побывальщина. Она никогда не была записана буквами. Во времена, о которых здесь рассказано, букв ещё не придумали. Малая девка Марья обошла всю землю и добралась до неба в поисках любимого – его звали Финист, и он не был человеком. Никто не верил, что она его найдёт. Но все помогали. В те времена каждый помогал каждому – иначе было не выжить. В те времена по соседству с людьми обитали древние змеи, мавки, кикиморы, шишиги, анчутки, лешаки и оборотни. Трое мужчин любили Марью,...
Тороп говорит ей:
- Никогда никому не ври, не обманывай. Всем и всегда говори прямо, чего хочешь. Поняла?
- Да, - кивает Марья.
- Но бывает так, - добавляет Тороп, - что не соврать нельзя. Потому что ложь - это часть правды. И если выходит, что нельзя не соврать, - просто молчи. Но никогда не прибегай ко лжи, потому что ложь приближает твою смерть. Поняла?
Это изустная побывальщина. Она никогда не была записана буквами. Во времена, о которых здесь рассказано, букв ещё не придумали. Малая девка Марья обошла всю землю и добралась до неба в поисках любимого – его звали Финист, и он не был человеком. Никто не верил, что она его найдёт. Но все помогали. В те времена каждый помогал каждому – иначе было не выжить. В те времена по соседству с людьми обитали древние змеи, мавки, кикиморы, шишиги, анчутки, лешаки и оборотни. Трое мужчин любили Марью,...
Мы совершаем поступки не просто так, не случайно, не как младенцы или безумцы: сначала мы думаем и сомневаемся, мы проделываем внутреннюю работу, которая может длиться многие дни, и даже годы.
Сначала мы обдумываем.
Сначала мы решаемся - и только потом делаем то, на что решились.
Это изустная побывальщина. Она никогда не была записана буквами. Во времена, о которых здесь рассказано, букв ещё не придумали. Малая девка Марья обошла всю землю и добралась до неба в поисках любимого – его звали Финист, и он не был человеком. Никто не верил, что она его найдёт. Но все помогали. В те времена каждый помогал каждому – иначе было не выжить. В те времена по соседству с людьми обитали древние змеи, мавки, кикиморы, шишиги, анчутки, лешаки и оборотни. Трое мужчин любили Марью,...