«В авиации главное точность расчетов, – шутит сестра, – перед самым взлетом нужно напиться так, чтобы проспать до посадки».
У каждого есть хоть что-то, о чем он глубоко сожалеет, но это не определяет его дальнейшей жизни
Парадокс современности: расширенный выбор не создаёт аудиторию, готовую с воодушевлением пробовать что-то новое. Он создаёт популяцию сурков, ещё глубже закапывающихся в свои норки. Он поощряет людей отказываться от широко распространенных видов деятельности и замыкаться в том, что действительно нравится. Но, оказываясь в рамках все более узкой ниши, человек утрачивает связь с общей картиной происходящего за ее пределами.
Взгляд у него застывший. Душа у этого человека уже умерла, осталось лишь тело с его грубыми запросами.
— Откуда тебе знать, жива ли она?
— О-о, она жива. Бывало у тебя такое, чтобы ты точно знала?
— Пожалуй, нет.
— Значит, ты никогда не влюблялась.
К Лале подходит чиновник и просит показать документы. Лале закатывает рукав, демонстрируя свое единственное удостоверение личности: 32407.
— Я словак, — говорит он.
— Добро пожаловать домой.
Как может кто-то сотворить такое с другим человеческим существом?
Мы все в одной гребаной лодке.
Я выживу ивыйду из этого места. Выйду отсюда свободным человеком. Если ад существует, я увижу, как эти убийцы горят в нем.
На следующее утро, проснувшись, он видит, что лепестки цветка опали и лежат у черной сердцевины. В этом месте царит одна смерть.
- Мм. Хочу остаться здесь с тобой навсегда.
- Навсегда - это очень долго.
- Или все кончится уже завтра, - говорит она.
И тем не менее он оказался здесь. Прошло два года. Он живет в общине, разделенной на две части - евреи и цыгане, - определяемые по национальности, а не по гражданству, и это Лале до сих пор не в силах понять. Одни нации угрожают другим. У одних есть власть, у них есть вооруженные силы. Какую угрозу может нести нация, рассеянная по многим странам? Сколько бы он ни прожил - мало или много, - он никогда этого не поймет.
Вы видите свой мир отраженным в зеркале, но у меня другое зеркало.
Однажды в Италии, где я много лет провела в монастыре нашего ордена, был такой случай. Там жил архиепископ, по возрасту отошедший от дел, очень старый праведный человек. Вдруг он заболевает. И что же? Он не восклицает: «Я слишком стар! Но я верую, так дайте мне умереть, чтобы вкусить великое счастье пребывания с Богом!» Нет-нет! Он требует врача и специалистов. Назначена операция. Да, он соглашается на лечение. И поправляется. И он доволен, очень доволен и возносит благодарственные молитвы. Удивительно, правда?
Если изучаешь всех, не узнАешь никого.
Иди вперед и мир пойдет вместе с тобой. Или сиди в одиночестве.
Неблагоразумно, когда джентльмена узнают по костюму.
Какая борьба чувств была написана на ее лице! Со своей тонкой фигуркой, вырисовывающейся на фоне светлого окна, она казалась очень юной и трогательной. Ее окутывала почти трагическая атмосфера. Но не была ли эта трагедия ее изобретением? Или трагедия пряталась в глубинах ее существа?
Если не ждешь добра, то хотя бы посмейся.
Нельзя заставить леопарда стряхнуть со шкуры пятна.
Когда-то один мудрый человек ему сказал: "Злость-это как буй на поверхности воды. Когда ты злишься, это лишь верхушка проблемы. Нужно спуститься по цепи до дна и выяснить, с чем связана твоя злость, к чему она крепится".
Он завидовал мощной интуиции Мадлен. Эта интуиция в мгновение ока переносила её через бездны неизвестности, перед которыми сам Гурни застывал столбом.
Беспрерывное сознание может разорвать человека на куски. Ничего удивительного, что в ЦРУ пытали лишением сна. Всего лишь 96 часов беспрерывной жизни - видеть, слышать, чувствовать, думать - могут заставить человека возжелать смерти.
Всё это было похоже на конец фильма. Фильма о человеке, получившим великий дар, получившем в спутники ангела, который мог бы озарить его путь любовью, показать ему всё на свете, отвести его куда угодно, если бы он только захотел посмотреть, послушать, откликнуться. Но этот человек был слишком занят, слишком озабочен другими вещами, слишком погружен в темноту, завораживающую его и бросающую ему вызов, слишком поглощён самим собой. И ангелу велено было отлететь, потому что она сделала для человека всё, что могла, всё, что он позволил. Она любили его, знала его досконально, принимала его таким, каков он есть, желала ему любви, света и счастья, сколько он мог принять, желала всего самого лучшего, что может быть на свете. Но пришла пора прощаться. В конце фильма ангел улыбался - его улыбка вмещала всю любовь Вселенной - и исчезал в солнечных лучах.
Наша реакция на салиентные стимулы также зависит от опыта и идей, которые захватили нас, включая этические и моральные ценности. Если моральные убеждения одного человека могут удержать его от акта насилия, то другой станет верить в обоснованность насилия.