Если никто не виноват в смерти наших детей – значит, они и не жили. Если мы не отвечаем за свои поступки – нас не существует. Мы не рождались, не взрослели, наша любовь или ненависть не имеет значения.
«Надо быть достаточно взрослым, чтобы понять, что жизнь несправедлива. Просто нужно делать все, на что ты способен в нынешней ситуации»
Ты будешь жить. Независимо от того как я умру.
Долгое молчание позволяет тебе глубже заглянуть в себя, поэтому я так много знаю об одиночестве.
И мы помчались дальше со скоростью сорок миль в час сквозь жару и пыль послезавтрашнего дня
Разве не счастье - снова очутиться на лугу под Геттисбергом, слушать, постигать, видеть, оттачивать, как острие бритвы, грани своей души и жить!
Природа не умеет отличать добро от зла, она всего лишь пробует решить невероятно сложное уравнение со многими неизвестными. И единственное, в чем можно быть уверенным: она, природа, пошла на огромный риск, создав человека.
Как много общего у современного ужаса с досторическим
У каждого элемента экосистемы есть своя роль, свое назначение, своя причина для того что бы существовать. Нет ничего ненужного, бесполезного, но все - невероятно хрупкое.
Когда очень сильно хочешь что-то скрыть, оно непременно выходит наружу.
Мертвые могут быть вечно живыми. Достаточно просто в это верить, и они возвращаются.
Я уже миновала границы страха и оказалась где-то в далеком краю, где без малейших сомнений способна была на то, что в свете разума казалось бы немыслимым риском.
Мои чувства сильны, как чувства любой женщины, но мне не хватает слов, чтобы выразить их.
Когда человек наг, его страх обретает особую силу. Неважно, поможет ли одежда в данной ситуации: лен и шерсть никак не защитили бы меня от когтей зверя, бродившего снаружи. Все дело в психологическом эффекте.
Оказаться рядом с драконом – пусть на кратчайший миг, пусть даже рискуя жизнью – этого наслаждения, раз испытав, невозможно забыть никогда.
- Вопрос, - сказал он, - в том, настолько ли важна эта тревога, чтобы из-за нее гарантированно сделать собственную жену несчастной.
Овцы питаются травой, волки - оленями, а драконы - всеми, кто не успеет убежать.
Угрозы естественного, природного происхождения я переношу спокойно. А вот опасности, угрожающие со стороны людей, толкают меня на самые несусветные глупости.
Мне ненавистна была даже мысль об уничтожении знаний - но что, если альтернатива еще более невыносима?
Впоследствии я не раз сталкивалась с тем, что материи, казавшиеся ужасно важными в первые дни путешествия (что скажут люди?), с течением времени превращались в сущие пустяки. Как следствие, возникал вопрос, насколько все эти материи действительно важны – этим и объясняется мое поведение, со временем становившееся все более экстравагантным.
Я взирала на него, как дикарь на мелкого языческого божка - искренне стремясь заслужить его благоволение, но не вполне понимая, чем его умилостивить.
– Когда у твоего врага нет чести, нужно выбирать другой путь.
– Разве я не могу на этом пути разбить пару голов своим посохом?
Долг ничего не значит, если ради него нужно убить в себе любовь.
Счастье — это легко; почему только на него не подписывается больше людей?
По прибытии домой я рухнул в кресло, неожиданно содрогаясь от запоздалого ужаса. Джок заварил чашку изумительного освежающего чая с мятой, от которой мне получшело несоизмеримо - тем более, когда я запил ее четырьмя жидкими унциями виски.