Это что же?!
Каждый день жизнь в смертельной опасности?! Каждый день, всю жизнь так, не зная?! Просыпаешься утром без всякой гарантии, что до мультиков доживешь?!
И вот это не беззаконие? И вот это нормально?!
Так и кажется – вот сейчас, сейчас! Счастье руками схватишь, обнимешь, в себя запрячешь… Мое!
А что квартира, что квартира? Хоть сто комнат в ней, а когда без детей – порожним жизнь поездом…
Не на тот автобус с ней сели.…
– Ну и завез же он нас с тобой, бабушка, ну завез!
– Вот и в жизни, Федя, бывает так…
– Что в жизни, бабушка?
– Сядет человек не на тот автобус… и место чужое займет, и проедет даром до самой конечной станции…
Спокойной ночи, Хрюша! Спокойной ночи, Степашка! Спокойной ночи, Филя!
Спокойной ночи, ребята! Живите дружно! Гав! Гав!
Вот сначала усыпят в человеке бдительность, а потом опять в районе Карибского бассейна у них неспокойно… А еще «последние известия», новости…
Сотни лет идет война за мир во всем мире!
Самое последнее это дело, когда человек на антресолях ищет то, что только что потерял. Потому что на антресоли человек один раз в году только взбирается: елочные игрушки достать.
… Эта вот твоя каша манная, этот творог, морковка с яблоком тертая делают задолго до старости из человека счастливого – несчастного человека!
Никакого нет удовольствия человеку от вчерашней конфеты… Ни сладко. Ни вкусно… одни вспоминания… Ими разве наешься?
... обезьяна гораздо вела себя человека приличнее. Разогнулась, взяла топор каменный, развела огонь, человеком стала!
– Как дела в школе, Феденька?
– В целом, бабушка… своеобразно.
– Неужели, Федя, снова двойку принес?
Молодец ты, бабушка, старой закалки, бабушка, ты человек. В революции закалилась. Сразу к худшему подготовилась. А вот я тебе честно скажу, что к результату подобному, как к нему ни готовлюсь я, все равно всегда не готов…
Новый год уже скоро!
Белым-бело…
Стекла потрескивают, батареи гудят. Холодно уж очень. Солнце в лужах замерзло. Пятнышками все рассыпается, рябчит, до слез светло, ветки, как в вате сахарной, рябины, как клюквы в пудре, воздух – сосульки пить.
И как только в небе таком стеклянном птички летают?
Морозом свистит через щелочку форточкой, часы тукают, бабушка клеенку кухонную скатертью белой сменила к празднику. Елочка, на ней шарики. В шариках лампочки отражаются, включишь фонарики, они мигают, мигают… и так хорошо становится… очень!
День коротает, и скоро уже темнеет в окне, двор как будто одеялом синим накрыт, светятся за занавесками разноцветные гирлянды, фонарики… Синие, зеленые, желтые, красные лампочки.
Сервелат-то кончился…
Хорошо, когда сервелата целый батон. Посмотришь, так душа и оближется, за тело радуется она, сколько у него еще всего впереди…
Храмик на горе горит, пожарное зарево. Это солнышко так его обняло. Куполок синенький, на кресте галочка, на щеке подушка снежная. А по реке солнце колесом закатное катится, лед как петушок сахарный гладится, черные проступи…
И следы по дорожке алые, солнцем как будто налиты.
…Посмотри, бабушка, как будто босиком кто-то раненый перед нами к дверям прошел…
Колоколенка, снег скрипучий, мороз колючий. Примерзают к полозьям варежки, веревка каленая, согнешь – сломается. Не привязать…
– Так оставь, Федя, кто же будет здесь санки-то воровать?
– Нет уж, знаю я, найдутся люди отважные… Я их под Троицу, пожалуй что, подвезу… А пожалуй, надежней вот сюда, под ступеньки самые, у лампадки, где Бог сам за моими саночками приглядит…
... злодеев хватает, конечно же: цари подлые, кощеи бессмертные, бабы-яги, соловьи-разбойники, водяные, кикиморы, вражьи полчища, тугарины там змеевичи, а главный герой один на всех – дурак или богатырь...
Где учительские пальто, куртки всякие, тулуп висит Дед-Морозовый, посох серебряный к стенке приставлен и Снегурочки рядом пальто…
Я бы, может, решил бы, что просто разделись они, в школе жарко…
– Может, так и было, Федя?
– Так бы было, если б, бабушка, не борода Дед-Морозова на резиночке, так бы было, бабушка, если б не коса от Снегурочки снизу шапки…
Горько стало, в душе ни вздохнуть ни выдохнуть, слезы так на тетрадку и капают, растекаются прописи кляксами… Для чего пишу? Для кого стараюсь, живу? Отнимаю от двух один, прибавляю восемь к десяти, зубы чищу? Посуду мою, пылесошу полы? Помогаю бабушке для кого?! Для кого твержу таблицу ужасную умножения, если даже в снегурочку просто Инну Александровну нарядили?!
Ты можешь ПРИНИМАТЬ ситуацию и развиваться за счет нее. Но тебе не обязательно ОСТАВАТЬСЯ в ней.
Жизнь часто сама ведёт нас к цели самым коротким маршрутом. Но часто мы настолько уверены, что лучше знаем оптимальный путь, что отчаянно сопротивляемся потоку.
У одних людей мы учимся, какими мы хотим быть. У других - какими быть не хотим.
Не опускайся до уровня общения, если он ниже твоего. Поднимай человека до своего уровня.
Пробуй всё, что тебе интересно, если это не нарушает принципов нравственности, не причиняет ущерб твоему здоровью и здоровью других людей.
"Окружай себя созидательными людьми, которые делают тебя лучше"
Бабушка Шугарс верила, что с Богом можно торговаться. Она называла Его «старым торговцем коврами»...Но она верила, что Бог готов к тому, что Его могут обмануть, и не держит за это зла.Ты можешь обмануть Бога, и ничего тебе за это не будет, говорила бабушка, при условии, что ты сделаешь это легко и с выдумкой. Если в жизни ты даешь волю воображению и излучаешь оптимизм, Бог будет тебе во всем потворствовать, только для того, чтобы увидеть, а чем еще ты Его удивишь.
Он также посодействует тебе, если ты потрясающе глуп, но людям с тобой весело. Бабушка говорила, что только этим можно объяснить, почему у такого количества глупцов столь хорошо складывается жизнь.Разумеется, в процессе бытия ты не должен причинять серьезный ущерб другим, а не то Бога сразу перестанут забавлять твои проделки. И вот тогда придется платить за все невыполненные обещания.
Она всегда называет меня по имени и фамилии.
Иногда у меня возникает подозрение, что она думает, будто Одд — это не имя, а титул, вроде принца или герцога, а правила этикета требуют от простолюдинов, чтобы они использовали его, обращаясь ко мне.
Возможно, она думает, что я — сын свергнутого с престола короля, который должен жить в бедности, но все равно остается особой королевской крови и заслуживает соответствующего отношения.
Яйцо — то же искусство, будьте уверены. Если придется выбирать между Бетховеном и парой яиц, поджаренных на масле, голодный человек, несомненно, предпочтет яйца или курицу и обнаружит, что настроение у него поднялось ничуть не в меньшей степени, чем от прослушивания реквиема, рапсодии или сонаты
Жить в просвещенном двадцать первом веке в претендующей на просвещенность стране и увлекаться телесными наказаниями – себе дороже. А наказывать все ж надо. Николай Николаевич Лопухин не практиковал вычеты из жалованья. Вместо этого провинившемуся Еропке приходилось читать книги по выбору барина, да еще и беседовать с ним о прочитанном.