Надя – растение, которое опасностями питается и никак не насытится.
Советские гимнастки поколения Людмилы, с которыми занимаются танцовщики из Большого театра, – с ними-то понятно, несколько трагических движений рук между безукоризненными акробатическими трюками, и все это под музыку Чайковского.
смотреть, как Надя виляет бедрами, неприятно. Стыдно и смешно наблюдать, как Надя выписывает телом в воздухе нечто чувственное, хочется видеть, как она лазает по деревьям или бегает по пляжу, открывает рождественские подарки и хлопает в ладоши.
главное – она очаровательна. Нестерпимо мила. Так и хочется ущипнуть ее за щечку, шлепнуть по попке и снова выпустить на ковер. Снова и снова.
Она немного поколебалась, перед тем как протянуть руку к крану в виде лебединой шеи. Как с ним обращаться-то? Взяться за клюв? А чтобы закрыть горячую воду – стиснуть лебедю шею?
В прошлое воскресенье, когда она в ночной рубашке растянулась на полу перед телевизором, бабушка на нее прикрикнула: «Веди себя прилично, бесстыдница!» – и злобно посмотрела на сидевшего тут же в кресле деда.
Декорации расшатаны, реквизит убогий, в магазинах пусто; на прилавках давно нет ни колбасы, ни мяса, ни сыра, но за час до появления президентской четы там разложат пластмассовые продукты… Высокие гости обмениваются с кем-то рукопожатиями – ведь при этих так называемых внезапных посещениях всегда присутствуют фотографы, – и вот уже гремят овации, а они делают вид, будто удивлены продовольственным изобилием.
Когда актеры стали играть роль зрителей? Или румыны всегда были зрителями, вынужденными смотреть бесконечное представление двух старых притворщиков, двух комедиантов, которые выводят на сцену свою публику?
Как и для любого главы государства, речи для Чаушеску сочиняли писатели. Они не только складывали в его честь оды и дифирамбы, но и придавали литературную форму самым диким, самым безумным его декретам.
Последний покидающий страну, уходя, гасит свет – шутили в те времена, безрадостно гордясь смехом, который шутка вызывала.
- Надеюсь, до Коша наконец-то дойдет, что к чему...
- Знаешь, если все же не дойдет, советую воспользоваться советом матушки. В крайнем случае, если перестараешься и ударишь чересчур сильно, всегда можно замумифицировать или сделать чучелко. Прекрасный принц же с дохлой Белоснежкой целовался!
– Вот представьте, занесло меня в какое-нибудь Средневековье, где нет даже банального туалета. И что мне там делать? Ходить в обнимку с расписным горшком и им же отбиваться от озабоченных мужиков?
– А с чего ты взяла, что на тебя кто-то польстится? – не смог удержаться от подкола Кобелюка, которого пора уже переводить в разряд «врагов номер один».
– Ты прав! Если рядом будет твоя смазливая мордашка и аппетитная попка, меня точно не тронут.
– Ты это сейчас на что намекаешь? – угрожающе прошипел Дарий.
– Изя, можешь больше не опасаться за здоровье брата. Последние мозги были выбиты еще до тебя.
– Машуля, перестань его дразнить! – Друг покачал головой, однако скрыть улыбку ему не удалось.
– Вот когда он от меня отстанет, тогда и я перестану!
– Скорее матрешка на лыжи встанет! – тут же отозвался «враг номер один».
– Ага, и русалка ноги раздвинет, – поддакнула я.
Мы просто так не сдаемся! Несмотря на то что гормоны откровенно матерят хозяйку, бабочки в животе начали третью мировую, а головной мозг вообще в шоке.
– Изя, стукни его чем-нибудь, пожалуйста, – глядя на Дария, попросила я.
– Если я его снова стукну, то выбью остатки серого вещества, а оно ему еще понадобится.
– Этой злыдне уже ничего не поможет.
– Повторяю еще раз, все помнят легенду?
– Слышь, пакетик, не шурши. Возьми расческу и чеши! – продекламировала я, продолжая шагать.
– Что? – От удивления Дарий даже споткнулся.
– Вперед чеши, говорю! Сам сказал, что до девяти мы должны уже быть на месте!
– А не фиг козлом быть! – припечатала Гидра хором.
– Я дракон! – снова возмутился Горыныч.
– Значит, в роду кто-то налево сходил. Или ветром надуло… – мило улыбнулась я, хлопая глазками.
– Неправда! У меня прекрасная родословная дворянского происхождения!
– Да ну?
И все-таки странная теория про "любовь ушами". По ней выходит, что все девушки должны быть чебурашками...
Раз, два, три, четыре, пять — Щас я буду убивать. И чем больше мне мешают, Тем мне больше зарывать!
Гром, грянувший среди ясного неба, довел до нервного тика все почетное собрание. Самые слабенькие грохнулись в обморок. Причем грохались исключительно мужики и на руки своим дамам.
- Ну, как самочувствие? - заботливо поинтересовался клыкастик.
- Как у поезда, заляпавшегося Анной Карениной. Вроде и по фиг, но некий дискомфорт присутствует.
Невероятной силы заряд радости, доходящий до самого сердца, словно адреналин, спасший ей жизнь; вспышка эйфории, проясняющая мозги; мощная, первобытная, страстная и блаженная любовь к сыну.
Она пробует вино, как ее учили с тринадцати лет: поболтать в бокале, вдохнуть аромат, отпить немного и, подержав во рту, задуматься с серьезным выражением лица, а потом энергично улыбнуться официанту и снисходительно произнести: "Чудесно, благодарю Вас".
Иногда девушке надо перестать томиться ожиданием и придумать свое собственное завершение сказки.
"Смотреть на спящего человека,- думает Софи,- все равно что шнырять по чужому дому в отсутствии хозяина."
"Общаясь с новыми друзьями, всегда чувствуешь себя счастливой."