Как же называется эта сказка, где принц влюбляется в бедную служанку? «Замарашка», что ли… В итоге, конечно, принц на ней женился, но что было с ней потом? Не отправил ли он её через полгодика на кухню посудомойкой?
Правильное вообще редко бывает простым.
Стало сызнова смеркаться, средний брат пошел сбираться; взял и вилы, и топор, и отправился в дозор. Ночь холодная настала, дрожь на малого напала, зубы начали плясать; он ударился бежать — и всю ночь ходил дозором у соседки под забором.
Двух коней, коль хошь, продай, но конька не отдавай ни за пояс, ни за шапку, ни за чёрную, слышь, бабку. На земле и под землёй он товарищ будет твой: он зимой тебя согреет, летом холодом обвеет; в голод хлебом угостит, в жажду мёдом напоит. Я же снова выйду в поле силы пробовать на воле.
Рад бы радостью поднять; да ведь силы не занять! Сундучишко больно плотен, чай, чертей в него пять сотен кит проклятый насажал. Я уж трижды подымал: тяжесть страшная такая!
Слушай: завтра на заре, на широком на дворе должен челядь ты заставить три котла больших поставить и костры под них сложить. Первый надобно налить до краёв водой студёной, а второй — водой варёной, а последний — молоком, вскипятя его ключом. Вот, коль хочешь ты жениться и красавцем учиниться — ты, без платья, налегке, искупайся в молоке; тут побудь в воде варёной, а потом ещё в студёной. И скажу тебе, отец, будешь знатный молодец!
Бесподобная девица!
Согласися быть царица!
Я тебя едва узрел—
Сильной страстью воскипел.
Соколины твои очи
Не дадут мне спать средь ночи
И во время бела дня,
Ох, измучают меня.
«…И скорее сам я сгину, Чем тебя, Иван, покину…»
Вишь, что старый хрен затеял: Хочет жать там, где не сеял!
Ладно, ладно! Для дружка и серёжку из ушка! Отыщу я до зарницы перстень красной Царь-девицы.
— Ну, я пару покупаю; продаёшь ты?
— Нет, меняю.
— Что в промен берёшь добра?
— Два-пять шапок серебра.
— То есть, это будет десять.
Царь тотчас велел отвесить и, по милости своей, дал в прибавок пять рублей.
Царь-то был великодушный!
Эко диво! — все кричали. — Мы и слыхом не слыхали, Чтобы льзя похорошеть!
В конце концов будущим матерям предложили тужиться лёжа, а не сидя, то есть отказаться от использования силы тяжести. Как ни печально, подобное изменение ввели в обиход не в интересах пациенток, а в интересах врачей.
Вообще следует помнить, что наши газеты думают главным образом о том, как создать сенсацию, а не о том, как способствовать обнаружению истины.
Когда поспорят два очень упрямых человека, выходов только два: драться - а я надеюсь, ни один из нас к этому не прибегнет, - или положиться на судьбу. Вот гинея; подчинишься ты ее решению?
– Ты победил, и я покоряюсь. Однако отныне ты тоже мертв – ты погиб для мира, для небес, для надежды! Мною ты был жив, а убив меня, – взгляни на этот облик, ведь это ты, – ты бесповоротно погубил самого себя!
Грань, отделяющая Жизнь от Смерти, в лучшем случае обманчива и неопределенна. Кто может сказать, где кончается одно и начинается другое?
События самых ранних лет жизни редко оставляют в нашей душе столь заметный след, чтобы он сохранился и в зрелые годы. Они превращаются обычно лишь в серую дымку, в неясное беспорядочное воспоминание - смутное скопище малых радостей и невообразимых страданий.
Кто испытал привязанность к верной и умной собаке, тому нет нужды объяснять, какой горячей благодарностью платит она за это.
Нет болезни ужаснее пристрастия к Алкоголю!
Но я убежден до глубины души, что дух противоречия принадлежит к извечным побуждающим началам в сердце человеческом — к неотторжимым, первозданным способностям, или чувствам, которые определяют самую природу Человека. Кому не случалось сотню раз совершить дурной или бессмысленный поступок безо всякой на то причины, лишь потому, что этого нельзя делать? И разве не испытываем мы, вопреки здравому смыслу, постоянного искушения нарушить Закон лишь потому, что это запрещено?
Обида не отомщена, если мстителя настигает расплата. Она не отомщена и в том случае, если обидчик не узнает, чья рука обрушила на него кару.
Голова ребенка всегда полна; чтобы занять его или развлечь, вовсе не требуются события внешнего мира...
В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.
-Я не ем мяса, поскольку считаю неправильным лишать жизни животных, тем более что их так трудно прожевать.