За окном проплывает город, я думаю об орках. Невезучие ребята. Несмотря на их засилье по всей Земле, орки никогда не занимались контрпропагандой. Даже те писатели, которые возражали Профессору и его последователям, не
состояли у орков на содержании, и сами не были орками. Просто кто-то должен был прокричать: "Эльфы - козлы!". Из принципа. Это как среди ночи на заборе написать слово из трех букв. Нарушение культурного табу. Импульс неуправляемый, идущий откуда-то из подсознания.
Глупо будет сегодня погибнуть. Кто сказал, мол лучше умереть свободным, чем жить рабом? Орк какой-нибудь, наверное. Он только мечтал о свободе. Но никогда ее толком не чувствовал. Не ощущал всем телом, вот, как я сейчас. Внутри себя.
Еще один плюс моего ножика в том, что это непревзойденный инструмент запугивания. Иногда достаточно показать его
издали, чтобы конфликт рассосался. Потому что нормальные люди с такими ножами не ходят. А с ненормальным кому охота связываться?
Но в этот день, похоже, сам Высший следил за тем, чтобы удача мне не сопутствовала. Внимательно следил.
В конце концов будущим матерям предложили тужиться лёжа, а не сидя, то есть отказаться от использования силы тяжести. Как ни печально, подобное изменение ввели в обиход не в интересах пациенток, а в интересах врачей.
Ведь в каждом классе всегда кто-то задаёт тон, и, по правде говоря, нужно, чтобы он обладал хоть каплей разума.
"И среди ваших, господин Шувалов, коллег-политиков встречаются индивидуумы, которых он лично определил бы в клинику даже без осмотра, а только руководствуясь наблюдениями по телевизору".
"...чуть не поссорилась из-за политики со своей лучшей подругой Алкой. В то время город как с ума сошел — выбирали в депутаты некоего Петрова.
Уж такой он был популярный — просто-таки звезда. Алка была натура увлекающаяся, прониклась Петровым до самых печенок, и когда Надежда, не подумав, ляпнула что-то про Петрова нелестное и присовокупила, что голосовать будет не за Петрова, а не то за Сидорчука, не то вообще за Соловейчика, Алка пришла в неистовство. Слово за слово они наговорили друг другу гадостей, Алка хлопнула дверью.
И если бы опомнившаяся Надежда не вернула ее с лестницы, уговорив посмотреть на себя со стороны и увидеть, как две взрослые женщины оскорбляют друг друга из-за некоего Петрова, который их никогда и в глаза-то не видел, то дружба могла бы закончиться навсегда.
Рассказав все это мужу, Надежда добавила, что до сих пор чувствует себя полной дурой из-за того случая, потому что хоть Петрова и выбрали тогда депутатом, но многим очень скоро стало ясно, что он не только ничего не изменит к лучшему, но и не собирался никогда это делать».
Good records just get better with age.
Стремление к власти — неотъемлемая часть человеческой натуры.
Удивительно ли, что тюрьмы похожи на заводы, школы, казармы и больницы, которые похожи на тюрьмы?
Красиво только то, что удобно.
Духи говорят о женщине больше, чем её почерк. Духи - это невидимый, но зато незабываемый, непревзойденный модный аксессуар. Он оповещает о появлении женщины и продолжает напоминать о ней, когда она ушла...
Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать.
Мы любим людей за то хорошее, что сами им сделали, а ещё за их недостатки, которые не замечаем у себя.
Коко Шанель не будет, но обязательно останется стиль Шанель - удобная элегантность.
За свой успех, за право делать любимую работу я заплатила судьбе одиночеством.
"Коли хочете побачити світ згори - махайте крилами , а як без крил народилися - не заважайте їм рости."
Моду нельзя назвать модой, если ее не носят на улице.
Если мы мало имеем и мало хотим, если мы все одинаковы, мы никому не завидуем. Я пытаюсь полюбить это.
Мама припасла отрезы ткани с названиями, которые хотелось писать с большой буквы. Названия звучали как имена. Даже не имена, а настоящие дворянские фамилии. Виконт де Мадаполам. Шевалье Батист. Граф Крепдешин. Были там, впрочем, и простонародная фланель, и сатин, и лён, и ситец, и ткань с подозрительным названием «бязь». И ещё – собрания сочинений. Достоевский, Чехов, Лев Толстой в коричневых переплётах…
Но всё же тех, кому доводилось свести знакомство с этим кладом, поражали именно простыни – своим непостижимым количеством.– Пятьдесят? – ужаснулась Копипаста, когда Вера предъявила ей однажды потайную нишу в стенном шкафу. – Да за каким фигом столько?– Ну не знаю, – смутилась Вера. – Мама говорит, так принято.– Пятьдесят простыней… – осмысляла Юлька. – Ими, наверное, можно весь ваш дом обмотать!Она с удовольствием устроила бы этот перфоманс в духе знаменитого художника Христо, поэтому Вера поспешно захлопнула шкаф, от греха закрыв его сверху на железный крючок.Юлькина мать приданым не озаботилась...
Спокойствие и радость дороже всякой любви – тем более что в прошлом Юлька получала от любви одни лишь страдания. Валентин, Саша, Джон… Хорошо бы воспоминания сгорели в камине вместе с дровами, наконец-то побеждёнными кочергой Ереваныча.
Юлька вполголоса объясняла Ереванычу, что от всей этой истории есть и несомненная польза: Евгения получила сразу несколько уроков в одной упаковке. Теперь она знает, что такое секс, понимает, на что похоже предательство, и впредь не станет доверять малознакомым людям.
Хотя бы один раз в жизни крупно везёт каждому — это правило судьба соблюдает неукоснительно, но только от человека зависит, сможет ли он верно распорядиться этим выигрышем, а главное — заметит ли, что выиграл…