"Чем проще смотришь на жизнь, тем дольше живешь, и меньше пиявок будет питаться за твой счет и высасывать жизненную энергию".
«Высшие слои общества изнасиловали свою страну. Вы обманули ее жителей. Вы создали машину, обдирающую людей. Я не раз сталкивался с представителями крупных фирм с Уолл- стрит, не имеющими совести. Никто ни разу не сказал: “Это неправильно”. И никого не заботили мои слова».
Никакие сюрпризы не ожидают человека, который два года как женат и живет в дешевой квартире.
Джон Перкинс не привык анализировать свои чувства. Но, сидя в покинутой Кэти гостиной (десять на двенадцать футов), он безошибочно угадал, почему ему так нехорошо. Он понял, что Кэти необходима для его счастья. Его чувство к ней, убаюканное монотонным бытом, разом пробудилось от сознания, что ее нет. Разве не внушают нам беспрестанно при помощи поговорок, проповедей и басен, что мы только тогда начинаем ценить песню, когда упорхнет сладкоголосая птичка, или ту же мысль в других, не менее цветистых и правильных формулировках?
Сложив пополам вечернюю газету, он с угрюмой жадностью запойного потребителя новостей глотал жирные черные заголовки, предвкушая, как будет запивать их более мелким шрифтом текста.
— Фасад, — бормотал он в упоении, — фасад важнее всего. Фасад — козырь в любой игре. Чего им только не подсунешь — мужчинам, женщинам и детям — фальшивки, пузырьки с соленой водой, чего им только не подсунешь, прикрывшись солидным фасадом!
... старый совет мамы: «Не знаешь, что соврать, скажи правду»...
Лгущий себе самому прежде всех и обидеться может. Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, – знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большого удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной… Да встаньте же, сядьте, прошу вас очень, ведь все это тоже ложные жесты…
Она обошла вокруг дерева, а Голди принюхалась, пытаясь напасть на след вонючего тролля.
– Ничего, – наконец сказала кошка.
Джесс залезла под куст, но и там не обнаружила никаких следов Драчуна и крольчонка.
– Как ты думаешь, он мог забрать Люси в наш мир? – спросила Джесс, отряхивая лосины от грязи.
Голди покачала головой.
– Я могу бывать в мире людей, ведь я там родилась. Для других животных он недоступен. Вы же единственные люди, у которых получилось увидеть Лес Дружбы. – На секунду кошка перестала хмуриться и улыбнулась девочкам. – Потому что любовь к животным делает вас особенными.
– Значит, Люси где-то в лесу, – решила Джесс. – Но где?
Лили присела на мягкий мох и задумалась. Белоснежные, как молоко, цветы-звёздочки кивали в такт тёплому ветру. Вдруг один из них стал серым, как тот цветок, который Гризельда превратила в пыль. Потом девочка увидела, как посерел ещё один белый бутон.
– Для чего нужна эта длинная труба? – спросила Лили, показывая на устройство, которое держал мистер Придумщик.
– Это моё последнее изобретение, – ответил филин. – Дуйветро – у-угу, я хотел сказать ветродуй. Он разгоняет листья – сами видите, листьев здесь много, и они портят мои изобретения. – Он внимательно посмотрел на Лили и Джесс. – А вы что за существа?
– Джесс и Лили – маленькие девочки, – объяснила Голди. – Они умные и храбрые.
– У-угу, интересно, – пробормотал мистер Придумщик. – Но зачем вы сюда пришли?
Голди рассказала филину о Люси, троллях и Волшебном шиповнике.
– Вы не видели Люси? – спросила Лили.
– Боюсь, что нет, – ответил мистер Придумщик.
Лили ничуть не удивилась – хорошим зрением филин не отличался.
– Воспользуйтесь моим телескопом, – предложил он. – Может быть, он поможет вам увидеть крашего волика – у-угу, то есть вашего кролика. – Он открыл заднюю дверь и провёл гостей на балкон.
– Нет, это был не сон, – пробормотала Лили. – Лес Дружбы существует!
– Уже, наверное, очень поздно, – глядя на часы, сказала Джесс. Вдруг она нахмурилась. – Ого! Сейчас столько же времени, как и перед нашим путешествием!
Лили с удивлением смотрела на подругу.
– То есть, когда мы попали в Лес Дружбы, время остановилось? Здорово! Слушай, Джесс, – сказала она. – Давай это приключение останется нашим секретом?
В нашем мире, наверное, уже и не встретишь шестнадцатилетних мальчишек, которые бы умели так много, при этом имели хороший характер и еще не разучились бы краснеть. А жаль.
Ну и чего они, спрашивается, так реагируют? Подумаешь, невеста с песцом на шее приехала! Не с веревкой же и мылом!
Если ты достаточно сильно любишь людей , они подарят тебе весь мир .
В этом ведь все дело, дорогая. Писатели все выдумываю.
– С тобой дело иметь – все равно что курить, сидя на бочке со взрывным зельем, никогда не поймешь, то ли ты благословила, то ли прокляла.
– Я не лгу, – сказала она.
– Лгут взрослые, – ответил он, – а дети им верят.
– Значит, и вы можете солгать, – сказала она.
Я очень хотел с ней поговорить. Просто не нашел подходящего алгоритма.
... старый совет мамы: «Не знаешь, что соврать, скажи правду»...
Небольшие деньги можно делать, не залезая в политику, но для больших надо купить закон.
С. 150: "Казалось бы, говорила Эди, негры с белой беднотой не должны так друг друга ненавидеть, у них же много общего, например, и те, и другие - беднота. Но белой швали вроде Рэтлиффов надо было непременно считать себя хотя бы получше негров. Они и помыслить не могли, что негры им, в общем-то, ровня, а то еще и побогаче, пореспектабельнее них будут. "Если у негра нет денег, то он по крайней мере может сказать - это потому, что он негром родился, - говорила Эди. - Но если у белого денег нет, то винить ему в этом надо только себя самого. Но этого от них не дождешься. Это же значит - расписаться в собственной лености и бестолковости. Нет, он лучше будет шататься без дела, жечь кресты да валить все свои беды на негров, вместо того, чтоб пойти поучиться или заняться делом".
У меня судьба такая, всех злить…
«Я сделаю все, чтобы избежать… лишних жертв.
– Великий Творец… Ты хоть понимаешь, как ужасно то, что ты говоришь? Какая жертва для тебя лишняя, а какая нет?»
Даже самая смелая мечта обязательно станет реальностью.
– Любовь, Ева. Она ведь разная бывает… Только счастливая делает души красивыми, а поступки – благородными, а такая, как у меня, – уродует. Прости, тебе неприятно это слышать, я знаю.