Цитаты

Последствия бывают всегда. Ничего не происходит без последствий. И с этими последствиями тебе придется столкнуться.

Гавана

Стивен Хантер

Полицейский из Арканзаса Эрл Суэггер, снайпер экстра-класса, волею случая, оказывается втянут в большую политику. Он должен выполнить ответственное задание ЦРУ — ни больше ни меньше как убить новоявленного лидера кубинского освободительного движения. Одновременно в поддержку этого лидера направляется умный и опытный агент советской разведки. Начинается противоборство двух сильных личностей, за каждой из которых стоят огромные деньги и очень опасные силы.

Поскольку ему не удавалось хорошо пожить, он хорошо учился. В университете своего штата он занимался так серьезно, что гомосексуалисты считали его интеллектуалом, а интеллектуалы — гомосексуалистом. Он специализировался в английской истории, и это не прошло ему даром.
— Английская история? — разгневанно изумился сенатор их штата с густой серебряной гривой и сомнительной репутацией. — А почему не американская? Может, он думает, что она хуже других?
Незадачливый студент мигом переключился на американскую литературу, но ФБР уже внесло его в списки неблагонадежных.

Ничего смертельного с ним не случилось, просто есть предел возможностям человеческого организма, и, если выжимать себя до последнего, как это сделал дон Диего, всё может окончиться довольно печально.

Люди и призраки

Оксана Панкеева

Жизнь — вообще опасная штука, а уж для государственного преступника, бывшего убийцы на службе принцабунтовщика, — опасная втройне. Не стоит питать иллюзий касательно своей судьбы — тогда проще будет принять ее, когда все-таки попадешься. Все когда-нибудь умирают, даже короли не застрахованы от покушений… …Если только речь не идет о том самом короле, под защитой которого бывший убийца оставил любимую девушку! Кто же ее теперь защитит? Нет-нет, господа, казнь откладывается! И прочие ваши планы...

- Мэтр, а вы все-таки нащелкали преподобному Чену по лбу или так и замяли это дело?
- А вы не пробовали спросить об этом его самого?
- Пробовал, но он ответил так туманно и уклончиво, что я ничего не понял.
- А как вы думаете, ваше высочество, умею ли я отвечать так же туманно и уклончиво?
- Не сомневаюсь.
- Так можете быть уверены, из моего ответа вы тоже ничего не поймете.

Люди и призраки

Оксана Панкеева

Жизнь — вообще опасная штука, а уж для государственного преступника, бывшего убийцы на службе принцабунтовщика, — опасная втройне. Не стоит питать иллюзий касательно своей судьбы — тогда проще будет принять ее, когда все-таки попадешься. Все когда-нибудь умирают, даже короли не застрахованы от покушений… …Если только речь не идет о том самом короле, под защитой которого бывший убийца оставил любимую девушку! Кто же ее теперь защитит? Нет-нет, господа, казнь откладывается! И прочие ваши планы...

Жить по старинке — оно куда лучше, Майкл, ты сам это увидишь, как побудешь с нами несколько дней.

Сицилиец

Марио Пьюзо

Роман знаменитого американского писателя Марио Пьюзо 'Сицилиец' принято считать продолжением 'Крестного отца' — ведь в нем рассказывается о судьбе Майкла, младшего сына дона Корлеоне. Эта книга о дружбе и вражде, любви и ненависти, сицилийском законе омерты и бесконечной вендетте — проблемах, которые всегда привлекали внимание Марио Пьюзо, большого знатока человеческой психологии, а в особенности — психологии людей, преступивших закон.

Пишотта ведь из тех, кто никому до конца не доверяет, — значит, нельзя до конца доверять и ему.

Сицилиец

Марио Пьюзо

Роман знаменитого американского писателя Марио Пьюзо 'Сицилиец' принято считать продолжением 'Крестного отца' — ведь в нем рассказывается о судьбе Майкла, младшего сына дона Корлеоне. Эта книга о дружбе и вражде, любви и ненависти, сицилийском законе омерты и бесконечной вендетте — проблемах, которые всегда привлекали внимание Марио Пьюзо, большого знатока человеческой психологии, а в особенности — психологии людей, преступивших закон.

— Ваше правительство установило вознаграждение за мою голову в десять миллионов лир. Я бы оскорбил вашу светлость, если бы не попросил за вас в десять раз больше.
Принц оторопел, затем не без иронии заметил:
— Будем надеяться, что моя семья ценит меня столь же высоко, как и вы.

Сицилиец

Марио Пьюзо

Роман знаменитого американского писателя Марио Пьюзо 'Сицилиец' принято считать продолжением 'Крестного отца' — ведь в нем рассказывается о судьбе Майкла, младшего сына дона Корлеоне. Эта книга о дружбе и вражде, любви и ненависти, сицилийском законе омерты и бесконечной вендетте — проблемах, которые всегда привлекали внимание Марио Пьюзо, большого знатока человеческой психологии, а в особенности — психологии людей, преступивших закон.

Здесь чтили древние законы чести: женщины могли сидеть на крыльце только в профиль, дабы не испортить свою репутацию. Но в этих городках жили самые большие бунтари на всей Сицилии.

Сицилиец

Марио Пьюзо

Роман знаменитого американского писателя Марио Пьюзо 'Сицилиец' принято считать продолжением 'Крестного отца' — ведь в нем рассказывается о судьбе Майкла, младшего сына дона Корлеоне. Эта книга о дружбе и вражде, любви и ненависти, сицилийском законе омерты и бесконечной вендетте — проблемах, которые всегда привлекали внимание Марио Пьюзо, большого знатока человеческой психологии, а в особенности — психологии людей, преступивших закон.

Страх испытывают до того, как что-то происходит, а когда это происходит, утешает то, что всё Когда-нибудь заканчивается. Подлинный страх порождается лишь мыслью, что конец может чересчур затянуться

Книги – это двери, что выводят тебя из четырёх стен. Они учат тебя, воспитывают, с ними ты путешествуешь, мечтаешь, воображаешь, проживаешь другие жизни, а свою умножаешь в тысячу раз. Кто ещё даст тебе больше за меньшую цену.

"- Во время сражения мы живы, как никогда. - А после - как никогда мертвы."

Ясно ведь: никакой замены вере нет; не годятся ни языческое преклонение перед стихией, ни примитивные штучки пантеистов, ни религия «прогресса» с прозрением сияющих утопий и железобетонных муравейников. Все или ничего. Либо земная жизнь пролог к чему-то Великому и Разумному, либо кошмар темной бессмыслицы.

– Сильного повесят, слабого убьют, а хитрого сделают предводителем. Это у нас пословица, Ваше сиятельство, – улыбнулся Рибас.

Императрица и мятежная княжна

Эдвард Радзинский

Из именного указа императрицы Екатерины Второй генерал-губернатору Санкт-Петербурга князю Александровичу Голицыну: «Князь Александр Михайлович! Контрадмирал Грейг, прибывший с эскадрой с Ливорнского рейда, имеет на корабле своем под караулом Ту женщину. Контр-адмиралу приказано без именного указа никому ее не отдавать. Моя воля, что бы вы…» В книге Эдварда Радзинского рассказывается о самой загадочной странице русской истории. О судьбе княжны Таракановой. Последней из дома Романовых. Книга...

– Я всегда осторожен, Ваше сиятельство, когда имею дело с женщиной. Ибо женщина есть сосуд греха. Мой отец всегда говорил: «Женишься – бей жену». А я, дурак, спрашивал: «За что ж ее бить, коли я ничего плохого о ней не знаю?» – «Ничего, – отвечал отец, – она знает!»

Императрица и мятежная княжна

Эдвард Радзинский

Из именного указа императрицы Екатерины Второй генерал-губернатору Санкт-Петербурга князю Александровичу Голицыну: «Князь Александр Михайлович! Контрадмирал Грейг, прибывший с эскадрой с Ливорнского рейда, имеет на корабле своем под караулом Ту женщину. Контр-адмиралу приказано без именного указа никому ее не отдавать. Моя воля, что бы вы…» В книге Эдварда Радзинского рассказывается о самой загадочной странице русской истории. О судьбе княжны Таракановой. Последней из дома Романовых. Книга...

– Встаньте, маркиз, – принцесса усадила де Марина рядом с собой, – я умею ценить даже то немногое, что способны дать мне люди.

Императрица и мятежная княжна

Эдвард Радзинский

Из именного указа императрицы Екатерины Второй генерал-губернатору Санкт-Петербурга князю Александровичу Голицыну: «Князь Александр Михайлович! Контрадмирал Грейг, прибывший с эскадрой с Ливорнского рейда, имеет на корабле своем под караулом Ту женщину. Контр-адмиралу приказано без именного указа никому ее не отдавать. Моя воля, что бы вы…» В книге Эдварда Радзинского рассказывается о самой загадочной странице русской истории. О судьбе княжны Таракановой. Последней из дома Романовых. Книга...

Она – мое проклятие… И если вы пришли ее убить – постарайтесь это сделать поскорее…

Императрица и мятежная княжна

Эдвард Радзинский

Из именного указа императрицы Екатерины Второй генерал-губернатору Санкт-Петербурга князю Александровичу Голицыну: «Князь Александр Михайлович! Контрадмирал Грейг, прибывший с эскадрой с Ливорнского рейда, имеет на корабле своем под караулом Ту женщину. Контр-адмиралу приказано без именного указа никому ее не отдавать. Моя воля, что бы вы…» В книге Эдварда Радзинского рассказывается о самой загадочной странице русской истории. О судьбе княжны Таракановой. Последней из дома Романовых. Книга...

У нас с вами два исхода: или мы о вас все узнаем, или вы все узнаете о наших «крайних мерах»…

Императрица и мятежная княжна

Эдвард Радзинский

Из именного указа императрицы Екатерины Второй генерал-губернатору Санкт-Петербурга князю Александровичу Голицыну: «Князь Александр Михайлович! Контрадмирал Грейг, прибывший с эскадрой с Ливорнского рейда, имеет на корабле своем под караулом Ту женщину. Контр-адмиралу приказано без именного указа никому ее не отдавать. Моя воля, что бы вы…» В книге Эдварда Радзинского рассказывается о самой загадочной странице русской истории. О судьбе княжны Таракановой. Последней из дома Романовых. Книга...

Как только я прошу своих приближенных: «Господа, это надо держать в секрете», так тотчас читаю сей секрет в донесениях всех иностранных послов! У нас в России все секрет. И ничего не тайна.

Императрица и мятежная княжна

Эдвард Радзинский

Из именного указа императрицы Екатерины Второй генерал-губернатору Санкт-Петербурга князю Александровичу Голицыну: «Князь Александр Михайлович! Контрадмирал Грейг, прибывший с эскадрой с Ливорнского рейда, имеет на корабле своем под караулом Ту женщину. Контр-адмиралу приказано без именного указа никому ее не отдавать. Моя воля, что бы вы…» В книге Эдварда Радзинского рассказывается о самой загадочной странице русской истории. О судьбе княжны Таракановой. Последней из дома Романовых. Книга...

– Да, Григорий Александрович человек решительный… Скажи, а любят его у нас?– Очень. Двое – ты, матушка, да Господь Бог.

Императрица и мятежная княжна

Эдвард Радзинский

Из именного указа императрицы Екатерины Второй генерал-губернатору Санкт-Петербурга князю Александровичу Голицыну: «Князь Александр Михайлович! Контрадмирал Грейг, прибывший с эскадрой с Ливорнского рейда, имеет на корабле своем под караулом Ту женщину. Контр-адмиралу приказано без именного указа никому ее не отдавать. Моя воля, что бы вы…» В книге Эдварда Радзинского рассказывается о самой загадочной странице русской истории. О судьбе княжны Таракановой. Последней из дома Романовых. Книга...

Испуганные люди живут в своем собственном аду. Можно сказать, они создают его сами...но не могут ничего с этим поделать. Так уж они устроены и заслуживают за это сочувствия и сострадания.

«Его нашли в палате болтающимся в петле, которую он соорудил из джинсов. Он оставил записку: «Я постоянно вижу проклятых. Их ряды бесконечны»

Род людской везде одинаков, будь то под соломенной кровлей или черепичной крышей, в каждом живом существенно перемешаны и пороки и добродетели, а уж чем больше - это определяется отнюдь не званием или положением.

Шерли

Шарлотта Бронте

Роман «Шерли» английской писательницы Ш. Бронте (1816–1855) получил на родине широкую известность — он много раз переиздавался, его экранизировали в кино и на телевидении, по нему готовили радиопередачи. Вот уже полтора столетия читателей волнует история любви двух героинь романа к одному мужчине, их трагическая судьба.

Искренность не может быть смехотворной и всегда заслуживает уважение

Шерли

Шарлотта Бронте

Роман «Шерли» английской писательницы Ш. Бронте (1816–1855) получил на родине широкую известность — он много раз переиздавался, его экранизировали в кино и на телевидении, по нему готовили радиопередачи. Вот уже полтора столетия читателей волнует история любви двух героинь романа к одному мужчине, их трагическая судьба.

Никогда не перекладывай ответственность за принятие решения на других. Особенно если от этих решений зависит твоя дальнейшая судьба.

Да ничего такого страшного в вашей богине нет, - пожал плечами я, - красивая молодая женщина. Правда, немного грустная, но, как я понимаю, она такой и должна быть. Смерть - это вообще не очень весёлая штука.