Нам написали Евангелие,
Коран,
«Потерянный и возвращенный рай»,
и еще,
и еще -
многое множество книжек.
Каждая - радость загробную сулит, умна и хитра.
Здесь,
на земле хотим
не выше жить
и не ниже
всех этих елей, домов, дорог, лошадей и трав.
Сегодня над пылью театров наш загорится девиз: «Всё заново!» Стой и дивись! Занавес!
Услыхав рассказ печальный,
Царь заплакал с Автандилом.
Вся окрестность огласилась
Причитанием унылым.
Слез поток неудержимый
Был ресницами запружен,
И струились по ланитам
Нити длинные жемчужин.
Затворясь в опочивальне,
Плачет витязь безутешный;
Как цветок, покрытый снегом,
Лик его бледнеет нежный.
Таково людское сердце,
Ненасытное, слепое, –
Вечно чем-нибудь томится,
Убегая от покоя.
Что еще сказать могу я
О веселом этом пире?
Уж таких пиров прекрасных
Не бывает больше в мире.
Тридцать дней гуляли гости,
Каждый весел был и пьян.
Так своим любимым детям
Справил свадьбу Ростеван.
Всегда помни, что думать о плохом действительно легче всего. Чем больше о нем думаешь, тем больше накликаешь на себя несчастья. Думать о хорошем, однако, непросто, это требует усилий. Это одна из тех вещей, которые учат владеть собой.
Огромным усилием Нефер сдвинул в сторону занавес гнева.Ему удалось сохранить лицо безучастным,но голос прозвучал как удар металла о камень.
Боги – лишь слуги Истины. В конечном счете остаются только Истина и Ложь
Ночь пришла быстро,крадучись.как вор.
То, что мы называем смертью, просто изменение состояния.
– Значит, имя так важно? – Ничто не существует без имени. Имя нужно даже богу. Его не имеет только Истина. – И Ложь, – добавил Таита, но старик покачал головой. – У Лжи есть имя – Ариман.
– Время – это река, подобная той, что над нами. – Деметер поднял голову и подбородком указал на Океан, бесконечную звездную реку, раскинувшуюся над ними от горизонта до горизонта. – У него нет ни начала, ни конца.
Белый листок с девяносто пятью тезисами, прибитый ночью к стене Виттенбергского собора монахом Мартином Лютером, положил начало «величайшей ереси, именуемой реформацией», расколовшей паству овец Христовых. Эти греховные овцы, по наущению еретиков, воспротивились стрижке в пользу Ватиканского трона. Они разуверились в непогрешимости папы и тонули в сквернах порока, не оплачивая больше папских индульгенций.
Если гаснет в черном небе
Свет луны
И встает косматый гребень
Злой волны,
Значит, бог всех океанов
И морей
Осерчал на капитанов
Кораблей.
Наш старик от рулевого
Колеса
Поднимает взгляд сурово
В небеса.
Мы для бурь и непогоды
Рождены,
Нам неведомые воды
Не страшны!
Снова ясным станет грозный
Небосклон
И заблещет многозвездный
Орион!
Снова плыть мы завтра будем
В бирюзе,
Рассмеемся и забудем
О грозе!
Мы помним Артура легендарным воином в сияющих доспехах и с острым мечом в руках, он же хотел остаться в памяти людей добрым, честным и справедливым правителем. Меч давал ему власть, а он уступал эту власть закону.
В дружбе женщины есть столько неизъяснимого очарования, что она невольно пробуждает в нас надежду.
легче всего осуществимы именно те мечты, в которых не сомневаются.
Родина стоит того, чтобы ради неё рисковали.
легче всего осуществимы именно те мечты, в которых не сомневаются.
Родина стоит того, чтобы ради неё рисковали.
Можно ведь и языком убить человека, не только рукою... Словом, а не только ножичком...
Истина всегда торжествует над созданиями самого пылкого воображения
Глазу нужна перемена, но сердцу - никогда
Все мы склонны обвинять закон, если он причиняет нам горе
легче всего осуществимы именно те мечты, в которых не сомневаются.