— Рыжая, потом — Лисска, а теперь — Лисичка. Вот что с людьми делает сталь животворящая, приложенная к нужному месту да еще с размаху.
Он, конечно, еще не осознал свое счастье, ну да ничего, привыкнет. Все привыкают, когда деваться некуда.
— Ой, ну хоть ты не ной, — отмахнулась я. — Ты-то явно привык следить за своей внешностью. Я же вижу. А после наших с тобой блужданий в Сумеречных лесах и последующих валяний в пыли в компании свинохряка… Иди, покажи мальчикам пример. Красоты не нужно бояться, ее надо встречать достойно.
Ну да, рыжий. Ну да, кошмар. Папа тоже так часто говорил. А еще «чудовище», «разрушение ходячее», «стихийное бедствие», «горе мое», «отрава моей старости». Так что я привыкла и ни капельки не обращала на эти слова внимания.
…Идем. Птички поют. Некоторые вопят противно, но они в этом не виноваты. Природой так в них заложено.
В ожидании, когда начнется встреча форта, Алла Игоревна читала «Идиота» Достоевского, старомодно и смешно завернутого в газетку.
- Нравится? – спросила Рина.
- Да. Но не думаю, что становлюсь от этого лучше. Человек может читать любые книги, говорить любые умные вещи – и поступить крайне глупо. Или нести полную ахинею – и оказаться способным на поступок. Поэтому нас можно вообще не слушать. Пока слова не равны чувству, а чувство – истинному желанию, они бессильны.
В ожидании, когда начнется встреча форта, Алла Игоревна читала «Идиота» Достоевского, старомодно и смешно завернутого в газетку.
- Нравится? – спросила Рина.
- Да. Но не думаю, что становлюсь от этого лучше. Человек может читать любые книги, говорить любые умные вещи – и поступить крайне глупо. Или нести полную ахинею – и оказаться способным на поступок. Поэтому нас можно вообще не слушать. Пока слова не равны чувству, а чувство – истинному желанию, они бессильны.
В ожидании, когда начнется встреча форта, Алла Игоревна читала «Идиота» Достоевского, старомодно и смешно завернутого в газетку.
- Нравится? – спросила Рина.
- Да. Но не думаю, что становлюсь от этого лучше. Человек может читать любые книги, говорить любые умные вещи – и поступить крайне глупо. Или нести полную ахинею – и оказаться способным на поступок. Поэтому нас можно вообще не слушать. Пока слова не равны чувству, а чувство – истинному желанию, они бессильны.
Все, что вы узнали, – чистая правда. Но правда не для всех и не всегда. Как и сегодня не каждая женщина ложится под нож пластического хирурга, чтобы присоединиться к гарему Хью Хеффнера, не каждая викторианская женщина употребляла мышьяк, ломала кости корсетом или просыпалась в холодном поту от страха, что положила столовую ложку с неправильной стороны от вилки для сыра во время обеда накануне вечером.
Но и то, как эту эпоху показывают в книгах и фильмах, тоже неправда. Красивые платья пачкали сажа и пот. Роскошные обеды готовили немытыми руками из неохлажденных продуктов сомнительного качества. И хотя с вами, возможно, и обходились как с леди… но леди – всего лишь женщина. Другое дело – мужчина.
Но не думайте, что их жизнь в те времена была безмятежной и приятной, как массаж ног и мятный джулеп. Страданий и невзгод на их долю тоже изрядно приходилось. Но они меньше зависели от гигиены, медицинского обслуживания, предрассудков, и уж точно их роль в жизни общества не была второстепенной.
Западная цивилизация в XXI веке несовершенна, но довольно хороша. А по сравнению с тем миром, в котором жили наши прапрабабушки, даже очень хороша! Настоящая сказка – с роскошью, свободой и гендерным равенством. И начало всему этому положили именно они, хотя сами до счастливых времен не дожили.
У нас есть наш такой удобный и уютный мир, потому что викторианские женщины расшатали кирпичи в стене собственной темницы. Миллион женщин в едином порыве сделали то, за что мы должны быть им благодарны.
Если вши появляются особенно живучие, нанесите немного уксуса и сала, и образовавшаяся на вашей коже корка задушит их.
В игру можно войти и можно выйти. Когда выйти нельзя - это уже не игра, а жизнь.
В игру можно войти и можно выйти. Когда выйти нельзя - это уже не игра, а жизнь.
Люди делятся на два типа: одни воспринимают проблему как задачу, а другие - как преграду.
Настоящие лидеры никогда не говорят: "У меня нет денег, времени, возможностей, богатого папочки, связей, образования, таланта". Они придумывают творческие способы решения проблем.
Психологи говорят, что неумение просить - тоже своего рода "кривизна", в сторону нелюбви к себе. Когда ты не умеешь просить, это не значит, что ты самостоятельный. Это значит, что ты не можешь позаботиться о себе. А те, кому просить легко, не боятся ради удовлетворения своих потребностей сделать все возможное.
Каждая проблема, которая к нам приходит, держит в руках подарок. Но мы не распаковываем эти подарки...
Люди не ленивые, они просто неправильно мотивированы.
...залог лидерства и успеха в сложные времена стремительных перемен – «блестяще делать главное».
Самое страшное, что мы можем сделать с собой, – не выполнять свои общения.
Я знаю, что многих из нас учили "всё доводить до конца". Ведь так поступают послушные дети, правда? А кто сказал, что мы должны быть послушными? Так что одним из самых важных уроков для меня был такой: бросай то, что не нравится, и не испытывай угрызений совести. Так поступают правильные дети.
Это закон физики. Представьте, что ваше мастерство - полный стакан воды. А каждый день практики - капля в нем. Никакого другого способа наполнить стакан, кроме как собирать капли, не существует.
«Личная сила накапливается за счет саморазвития, наведения порядка в голове и преодоления себя. Каждый раз, когда ты бросаешь себе вызов и поднимаешься на ступень выше, твой невидимый счет пополняется»
...почувствовала — впервые — то, что часто будет с ним чувствовать: любовь к себе. Из-за него она себе нравилась. С ним ей было легко, словно ее кожа становилась ей по размеру.
У черных писателей, занятых художкой в этой стране, у всех троих — а не у десятка тысяч, которые пишут чепуховые книжки про гетто, в ярких обложках, — выбор такой: творить либо насыщенное, либо напыщенное.
Хороший друг - это всегда плюс.