Цитаты
285913
В «модель-каморе» царил полный беспорядок. Стол был завален растрёпанными книгами, из которых так и сяк торчали разномастные закладки, и листами закапанных кляксами чертежей. Тут же стояли тарелки с объедками, долблёные кружки и подсвечники с оплывшими свечами, валялись перчатки, хлебные корки, циркули и оловянные ложки. Под ногами хрустел мусор, перекатывались пустые бутылки. В сумраке глубоких шкафов за приоткрытыми стеклянными дверцами виднелись маленькие парусные корабли, опутанные паутиной снастей, надутые медные глобусы, реторты, образцы минералов, хрупкие кольца армиллярной сферы. По стенам были растянуты карты Балтики, широко исчёрканные грифелем; висел пробитый пулями шведский морской флаг. В один угол, как грабли, были привалены разнообразные ружья; в другом углу возвышалась лакированная деревянная башня с часами – диск маятника мелькал в прорезях подножия. Но главным предметом в «модель-каморе» был токарный станок, на котором любил работать государь.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
– А эта книга, господин полковник, с реестром необходимых припасов, – Дитмер открыл другую книгу и показал старательно написанные столбцы. – Я по строкам расчертил для удобства учитывания, но цифр ещё нет. Прошу вас проверить, всё ли предусмотрено и нет ли упущений.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
Вогулы столкнулись с русскими раньше всех прочих народов Сибири. Ещё за век до Ермака, а то и раньше, вогулы набегами обрушивались на окраинные русские княжества – на Пермь Старую по реке Вычегде и Пермь Великую по реке Колве. В ответ обозлённые русские дружины ходили через Поясовые горы войной до самой вогульской столицы – до городка Пелым.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
Ремезов присел. Рассказывая, он осматривался по сторонам. Ох, богато устроился Матвей Петрович. Обои шведами расписаны, занавеси до пола, печи в изразцах, лепнина – цветы и плоды земные, поставцы с китайскими безделухами, шандалы с пучками свечей. Сибирский царь, не иначе.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
Ремезов ещё не знал того, о чём шептались все подьячие Приказной палаты: Нестеров с солдатами нагрянул в губернскую канцелярию и забрал окладные книги за три последних года.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
Ремезов построил Приказную палату так, что на втором ярусе были три покоя: Крайний, Тронный и Передний. Тронный покой Бибиков превратил в свою обер-комендантскую камору, в Крайнем покое за замком хранилась пушная казна, а в Переднем покое, самом большом, находились повытья. Здесь за столами тесно сидели дьяки и подьячие. Дьяки ведали каждый своим повытьем, но какое мужицкое дело к какому повытью относилось – знали только черти и обер-комендант. Дьяк Баутин командовал всеми слободами на Ишиме. Дьяк Неелов учитывал доходы с рыбных песков на Оби. Дьяк Пупков занимался кружечными сборами на храмы и татарами Барабинской степи. Дьяк Волчатов записывал и облагал раскольников и брал соляной налог с Исети. Дьяк Илья Квасников считал хлеб для беломестных казаков на Тоболе и следил за скотным торгом в Тобольске, а дьяк Никола Квасников отвечал за казённые дощаники на Иртыше. Подьячий Минейка Сквозняк держал на своём столе сметы припасов и выплат ружейного двора мастера Никифора Пилёнка с его подмастерьями. Распутать клубок дьячих дел не смог ни один тобольский воевода, начиная с самого князя Юрьи Еншина Сулешева, который завёл в Тобольске первую приказную избу. Хитрые и вороватые дьяки давно жили своим особливым бесстыжим царством.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
Семён Ульянович выволок с полки и грохнул перед Новицким ещё один фолиант в кожаном переплёте – своё «Описание сибирских народов».– Дозволишь взяти з собою?– Не дозволю. У тебя в твоём скворешнике и дверь не запирается. Читай тут. Переписывай, ежели чего надо. Чем тебе у меня плохо? Лучин хватает, чернила не замерзают, и Митрофановна покормит.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
В стены здесь были вмурованы железные кольца, и узников пристегнули к ним на ржавые цепи и тяжёлые амбарные замки. Все замки открывались одним ключом, который на ночь относили в Приказную палату и вешали на гвоздь старшему дьяку.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
Табберт всегда находил себе необычные занятия, отвлекающие от дурных мыслей. Он кипел идеями и планами. Он отыскивал какие-то древние страны, чудеса, подвиги. Ему интересна была эта пустая и угрюмая Сибирь, он охотно дружил с русскими, его любопытство легко распространялось даже на здешних дикарей. Табберт не нуждался в деньгах, не записывался у ольдермана в разные работы, не прислуживал губернатору. Даже эта глазастая дикарочка влюбилась в него, как кошка, прибежала сама, и он делал с ней, что хотел и когда хотел.
В эпоху великих реформ Петра I «Россия молодая» закипела даже в дремучей Сибири. Нарождающаяся империя крушила в тайге воеводское средневековье. Народы и веры перемешались. Пленные шведы, бухарские купцы, офицеры и чиновники, каторжники, инородцы, летописцы и зодчие, китайские контрабандисты, беглые раскольники, шаманы, православные миссионеры и воинственные степняки джунгары – все они вместе, враждуя между собой или спасая друг друга, творили судьбу российской Азии. Эти обжигающие сюжеты...
Ее глаза обожгло слезами, и она сердито сморгнула их прочь. «Вот только не надо начинать. Просто не надо туда лезть, и всё». Ее вечно заставало врасплох это воспоминание, из-за которого до сих пор было больно, даже столько лет спустя.
Как-то на Рождество в одном маленьком местечке в округе Бун, что в Западной Вирджинии, бард-неудачник по имени Джесс Уокер становится свидетелем странного происшествия: семеро существ, напоминающих чертей, гонятся за человеком в красной шубе, подозрительно похожим на… Санта-Клауса. Беглец запрыгивает в сани, запряженные оленями, «черти» – за ними следом, олени взмывают в небо, и все они исчезают в облаках. Оттуда доносятся вопли, а несколько секунд спустя на землю падает мешок – ТОТ САМЫЙ...
Доброта - сама себе награда.
Как-то на Рождество в одном маленьком местечке в округе Бун, что в Западной Вирджинии, бард-неудачник по имени Джесс Уокер становится свидетелем странного происшествия: семеро существ, напоминающих чертей, гонятся за человеком в красной шубе, подозрительно похожим на… Санта-Клауса. Беглец запрыгивает в сани, запряженные оленями, «черти» – за ними следом, олени взмывают в небо, и все они исчезают в облаках. Оттуда доносятся вопли, а несколько секунд спустя на землю падает мешок – ТОТ САМЫЙ...
– Вряд ли Господь одобрит неуважительное отношение к мертвым.
Вытащив изо рта сигарету, Джесс ухмыльнулся:
– Господь не одобряет практически все, что я делаю, миссис Такер. Вы разве не заметили?
Как-то на Рождество в одном маленьком местечке в округе Бун, что в Западной Вирджинии, бард-неудачник по имени Джесс Уокер становится свидетелем странного происшествия: семеро существ, напоминающих чертей, гонятся за человеком в красной шубе, подозрительно похожим на… Санта-Клауса. Беглец запрыгивает в сани, запряженные оленями, «черти» – за ними следом, олени взмывают в небо, и все они исчезают в облаках. Оттуда доносятся вопли, а несколько секунд спустя на землю падает мешок – ТОТ САМЫЙ...
– Они повсюду видят дьяволов, но единственные оставшиеся дьяволы – это они сами. Зачем им понадобилось выворачивать наизнанку традицию Йоля, наполняя ее злом? Зачем им обязательно нужно извращать все, что принадлежит мне? Вот как эта ель. Это же Йольское древо, какое отношение оно имеет к Рождеству? Люди всегда приносили в свои дома вечнозеленую хвою, чтобы почтить Богиню, которая никогда не умирает, и призвать обратно тепло солнца. Эта традиция существовала еще с давних пор, задолго даже до друидов – и, уж конечно, до того, как в грязном хлеву родился этот ребенок, Христос. Да кто они такие, чтобы издеваться над моими традициями, глумиться и святотатствовать?
Как-то на Рождество в одном маленьком местечке в округе Бун, что в Западной Вирджинии, бард-неудачник по имени Джесс Уокер становится свидетелем странного происшествия: семеро существ, напоминающих чертей, гонятся за человеком в красной шубе, подозрительно похожим на… Санта-Клауса. Беглец запрыгивает в сани, запряженные оленями, «черти» – за ними следом, олени взмывают в небо, и все они исчезают в облаках. Оттуда доносятся вопли, а несколько секунд спустя на землю падает мешок – ТОТ САМЫЙ...
– Да оно тянется, насколько хватает глаз, – брови Повелителя Йоля сошлись на переносице; он явно пытался понять, что он такое видит перед собой. – Это люди сделали?
Джесс кивнул.
– Ну да, люди.
– И они это сделали нарочно?
Джесс снова кивнул.
Крампус погрузился в молчание.
– И зачем им понадобилось уничтожать лес, горы… саму землю?
– Из-за угля. Они взрывают верхушки гор, чтобы добраться до угля.
Крампус в полном недоумении покачал головой.
– Это все равно что отрезать себе руку, чтобы поесть.
Как-то на Рождество в одном маленьком местечке в округе Бун, что в Западной Вирджинии, бард-неудачник по имени Джесс Уокер становится свидетелем странного происшествия: семеро существ, напоминающих чертей, гонятся за человеком в красной шубе, подозрительно похожим на… Санта-Клауса. Беглец запрыгивает в сани, запряженные оленями, «черти» – за ними следом, олени взмывают в небо, и все они исчезают в облаках. Оттуда доносятся вопли, а несколько секунд спустя на землю падает мешок – ТОТ САМЫЙ...
– Какая у тебя мечта? – спросил Крампус.
– Мечта?
– Твои желания? Что за сны не дают тебе покоя по ночам?
Джесс подумал с минуту.
– Играть свою музыку. Это – самая заветная моя мечта. Я сливаюсь с музыкой, мы становимся одним целым, и мелодия льется так чисто… И людям нравится, – Джесс улыбнулся. – Они машут своими зажигалками и телефонами, качаются в такт. А потом вызывают на бис всю ночь напролет.
– Так это то, чего ты хочешь от жизни больше всего? Играть свои песни?
Джесс, подумав с минуту, кивнул.
– Этого с меня будет достаточно. Только когда я играю, я чувствую настоящую связь… с собой, с людьми. Когда песня хороша, это… Это будто я беру свои чувства, из самого сердца, все свои самые лучшие и самые худшие моменты, и делюсь ими с людьми. Это скорее заклинание, чем пение. И мне плевать, пусть это будет только кучка пьянчуг. Не важно. Важно то, что именно так можно коснуться чьей-то души.
Крампус кивнул:
– Эти мечты… Они – твоя душа. Ты должен воплотить их как можно полнее.
– Да, но знаешь, это же просто мечты. А проблема с мечтами та, что приходится возвращаться к реальности.
– Как это понимать?
– Так, что пора мне повзрослеть… Наверное. Пора отказаться от мечты. Оставить все это позади… Потому, что в реальном мире места для мечты нет.
– Нет, – сурово сказал Крампус. – Это не правда. Твои мечты – это твой дух, твоя суть, и без них ты – мертв, – он сжал руку в кулак. – Ты должен беречь свои мечты. Я знаю, что это такое – когда их у тебя крадут. Я знаю, что это такое – быть мертвым, – его голос перешел в рычание. – Береги свою мечту! Всегда береги свою мечту!
Как-то на Рождество в одном маленьком местечке в округе Бун, что в Западной Вирджинии, бард-неудачник по имени Джесс Уокер становится свидетелем странного происшествия: семеро существ, напоминающих чертей, гонятся за человеком в красной шубе, подозрительно похожим на… Санта-Клауса. Беглец запрыгивает в сани, запряженные оленями, «черти» – за ними следом, олени взмывают в небо, и все они исчезают в облаках. Оттуда доносятся вопли, а несколько секунд спустя на землю падает мешок – ТОТ САМЫЙ...
Я страшусь, что в нынешние времена большинство людей [...] позабыли, каково это - жаться в хижине, пока звери и демоны завывают у самых дверей. Им больше не нужен великий и ужасный дух, который бы их защищал. Они растеряли свой страх перед дикой природой, а с ним - и потребность верить. И как я могу их винить, если теперь в их власти прогнать тьму одним щелчком какого-то рычажка.
[...] какую роль я смогу играть в мире, где люди поклоняются ящику с движущимися картинками, где они делают и потребляют яды, разъедающие их собственный мозг, где они уничтожают ради наживы целые горы, убивают саму землю? Человечество потеряло связь с землёй, с дикой природой, со зверями и духами. Они добывают себе пищу не в лесах и полях, а в пластиковых коробках и ящиках со льдом. Их жизни больше не привязаны к круговороту года, к урожаю, и им больше не нужен Повелитель Йоля, который прогоняет зимнюю тьму и призывает свет весны. Человеку теперь приходится бояться только самого себя... Он стал своим самым худшим врагом.
[...] мир действительно изменился, и в нём больше нет места для меня.
[...] Как я могу заставить поверить людей, которые вообще не понимают, что такое вера? А без их веры Матушка-Земля увянет, и святки уйдут в небытие... А с ними уйду и я... Как ушли до меня все боги и духи.© Крампус
Как-то на Рождество в одном маленьком местечке в округе Бун, что в Западной Вирджинии, бард-неудачник по имени Джесс Уокер становится свидетелем странного происшествия: семеро существ, напоминающих чертей, гонятся за человеком в красной шубе, подозрительно похожим на… Санта-Клауса. Беглец запрыгивает в сани, запряженные оленями, «черти» – за ними следом, олени взмывают в небо, и все они исчезают в облаках. Оттуда доносятся вопли, а несколько секунд спустя на землю падает мешок – ТОТ САМЫЙ...
В натуральном виде счастье всегда выглядит убого рядом с цветистыми прикрасами несчастья. .... А удовлетворенность совершенно лишена романтики сражений со злым роком, нет здесь красочной борьбы с соблазном, нет ореола гибельных сомнений и страстей. Счастье лишено грандиозных эффектов.
![Хаксли Олдос - О дивный новый мир [Прекрасный новый мир]](https://topliba.com/covers/522273_100x150.jpg?t=1784883982 "Хаксли Олдос - О дивный новый мир [Прекрасный новый мир]")
На страницах романа описывается мир далёкого будущего (действие происходит в Лондоне), в котором люди выращиваются на специальных заводах-эмбрионариумах и заранее (воздействием на эмбрион на различных стадиях развития) поделены на пять различных по умственным и физическим способностям каст, которые выполняют разную работу. От «альф» — крепких и красивых работников умственного труда до «эпсилонов» — полукретинов, которым доступна только самая простая физическая работа. В зависимости от касты...
Когда человек окружен недоверием, то начинает сам не доверять.
На страницах романа описывается мир далёкого будущего (действие происходит в Лондоне), в котором люди выращиваются на специальных заводах-эмбрионариумах и заранее (воздействием на эмбрион на различных стадиях развития) поделены на пять различных по умственным и физическим способностям каст, которые выполняют разную работу. От «альф» — крепких и красивых работников умственного труда до «эпсилонов» — полукретинов, которым доступна только самая простая физическая работа. В зависимости от касты...
Реальны только мы, здесь и сейчас
Марин бросила все и сбежала из родного города, не объяснив причин даже лучшей подруге Мейбл. Она поступает в Нью-Йоркский колледж в тысячах километров от дома и пытается начать новую жизнь. Однако, когда на новогодние каникулы к ней приезжает Мейбл, намереваясь возобновить общение, прошлое настигает Марин с новой силой, вынуждая взглянуть в лицо одиночеству и страхам. «Мы в порядке» — роман об утраченной любви, принятии себя, скорби и семейных тайнах.
Мы уже скучали по времени, которое еще не кончилось.
Марин бросила все и сбежала из родного города, не объяснив причин даже лучшей подруге Мейбл. Она поступает в Нью-Йоркский колледж в тысячах километров от дома и пытается начать новую жизнь. Однако, когда на новогодние каникулы к ней приезжает Мейбл, намереваясь возобновить общение, прошлое настигает Марин с новой силой, вынуждая взглянуть в лицо одиночеству и страхам. «Мы в порядке» — роман об утраченной любви, принятии себя, скорби и семейных тайнах.
Самые невинные вещи могут натолкнуть на воспоминания о худшем
Марин бросила все и сбежала из родного города, не объяснив причин даже лучшей подруге Мейбл. Она поступает в Нью-Йоркский колледж в тысячах километров от дома и пытается начать новую жизнь. Однако, когда на новогодние каникулы к ней приезжает Мейбл, намереваясь возобновить общение, прошлое настигает Марин с новой силой, вынуждая взглянуть в лицо одиночеству и страхам. «Мы в порядке» — роман об утраченной любви, принятии себя, скорби и семейных тайнах.
Даже если она изменилась, она осталась собой.
Марин бросила все и сбежала из родного города, не объяснив причин даже лучшей подруге Мейбл. Она поступает в Нью-Йоркский колледж в тысячах километров от дома и пытается начать новую жизнь. Однако, когда на новогодние каникулы к ней приезжает Мейбл, намереваясь возобновить общение, прошлое настигает Марин с новой силой, вынуждая взглянуть в лицо одиночеству и страхам. «Мы в порядке» — роман об утраченной любви, принятии себя, скорби и семейных тайнах.
Даже брак с Иисусом не может защитить вас от жестокости жизни.
Марин бросила все и сбежала из родного города, не объяснив причин даже лучшей подруге Мейбл. Она поступает в Нью-Йоркский колледж в тысячах километров от дома и пытается начать новую жизнь. Однако, когда на новогодние каникулы к ней приезжает Мейбл, намереваясь возобновить общение, прошлое настигает Марин с новой силой, вынуждая взглянуть в лицо одиночеству и страхам. «Мы в порядке» — роман об утраченной любви, принятии себя, скорби и семейных тайнах.
I must have shut grief out. Found it in books. Cried over fiction instead of the truth.
Марин бросила все и сбежала из родного города, не объяснив причин даже лучшей подруге Мейбл. Она поступает в Нью-Йоркский колледж в тысячах километров от дома и пытается начать новую жизнь. Однако, когда на новогодние каникулы к ней приезжает Мейбл, намереваясь возобновить общение, прошлое настигает Марин с новой силой, вынуждая взглянуть в лицо одиночеству и страхам. «Мы в порядке» — роман об утраченной любви, принятии себя, скорби и семейных тайнах.
Я думаю о том, как по-разному у всех течет время. Какими были эти месяцы для Мейбл и Джейкоба? Они что-то делали, куда-то ходили, что-то смотрели. Ездили на машине к океану. Каждый день забит жизнью под завязку. И я в своей комнате. Поливаю цветок. Готовлю лапшу. Мою желтые миски — день за днем, день за днем.
Марин бросила все и сбежала из родного города, не объяснив причин даже лучшей подруге Мейбл. Она поступает в Нью-Йоркский колледж в тысячах километров от дома и пытается начать новую жизнь. Однако, когда на новогодние каникулы к ней приезжает Мейбл, намереваясь возобновить общение, прошлое настигает Марин с новой силой, вынуждая взглянуть в лицо одиночеству и страхам. «Мы в порядке» — роман об утраченной любви, принятии себя, скорби и семейных тайнах.