Цитаты
285891
Главный ужас моей жизни не в том, что я убил парочку действительно мерзких людей, а в том, что любил тех, которым был не нужен.
Джо Голдберг, продавец из книжного магазина, – специалист в сокрытии тел. На его счету их уже четыре – сопутствующий ущерб в поисках идеальной любви. Собирается он разобраться и с пятым, наказав свою бывшую за предательство. Голдберг узнал, что девушка уехала в Лос-Анджелес, и последовал за ней. Но здесь его планы резко изменились. Потому что Джо… влюбился, как никогда в жизни. Все прочие дела сразу перестали иметь значение, и теперь он собирается начать новую жизнь, перечеркнув свое прошлое....
Копом он стал лишь потому что не надо думать, как одеться утром.
Джо Голдберг, продавец из книжного магазина, – специалист в сокрытии тел. На его счету их уже четыре – сопутствующий ущерб в поисках идеальной любви. Собирается он разобраться и с пятым, наказав свою бывшую за предательство. Голдберг узнал, что девушка уехала в Лос-Анджелес, и последовал за ней. Но здесь его планы резко изменились. Потому что Джо… влюбился, как никогда в жизни. Все прочие дела сразу перестали иметь значение, и теперь он собирается начать новую жизнь, перечеркнув свое прошлое....
Со временем внешняя шелуха облетает и в памяти остается только самое важное – человеческие отношения.
Джо Голдберг, продавец из книжного магазина, – специалист в сокрытии тел. На его счету их уже четыре – сопутствующий ущерб в поисках идеальной любви. Собирается он разобраться и с пятым, наказав свою бывшую за предательство. Голдберг узнал, что девушка уехала в Лос-Анджелес, и последовал за ней. Но здесь его планы резко изменились. Потому что Джо… влюбился, как никогда в жизни. Все прочие дела сразу перестали иметь значение, и теперь он собирается начать новую жизнь, перечеркнув свое прошлое....
Когда выходишь с другом из кино, можно сразу без проблем обсудить фильм. Когда закрываешь книгу, ее сначала требуется обдумать.
Джо Голдберг, продавец из книжного магазина, – специалист в сокрытии тел. На его счету их уже четыре – сопутствующий ущерб в поисках идеальной любви. Собирается он разобраться и с пятым, наказав свою бывшую за предательство. Голдберг узнал, что девушка уехала в Лос-Анджелес, и последовал за ней. Но здесь его планы резко изменились. Потому что Джо… влюбился, как никогда в жизни. Все прочие дела сразу перестали иметь значение, и теперь он собирается начать новую жизнь, перечеркнув свое прошлое....
Наша жизнь – череда случайностей
Джо Голдберг, продавец из книжного магазина, – специалист в сокрытии тел. На его счету их уже четыре – сопутствующий ущерб в поисках идеальной любви. Собирается он разобраться и с пятым, наказав свою бывшую за предательство. Голдберг узнал, что девушка уехала в Лос-Анджелес, и последовал за ней. Но здесь его планы резко изменились. Потому что Джо… влюбился, как никогда в жизни. Все прочие дела сразу перестали иметь значение, и теперь он собирается начать новую жизнь, перечеркнув свое прошлое....
В жизни нет и не может быть ничего более срочного, чем любовь, – когда хочется просто идти по улице и представлять свою девушку обнаженной на кипе желтых книг.
Джо Голдберг, продавец из книжного магазина, – специалист в сокрытии тел. На его счету их уже четыре – сопутствующий ущерб в поисках идеальной любви. Собирается он разобраться и с пятым, наказав свою бывшую за предательство. Голдберг узнал, что девушка уехала в Лос-Анджелес, и последовал за ней. Но здесь его планы резко изменились. Потому что Джо… влюбился, как никогда в жизни. Все прочие дела сразу перестали иметь значение, и теперь он собирается начать новую жизнь, перечеркнув свое прошлое....
Некоторые поступки роняют на самое дно.
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Все самое важное, самое главное, что есть в жизни, обесценилось. Превратилось в набор понятий, дурацких ритуалов, слов, в которые никто не верит! Жена, муж, брат, отец - теперь это обозначение не духовной, а физической связи, или - да простят меня боги! - запись актов гражданского состояния!
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Наглый князь сидел на корточках перед кроватью и улыбался во все тридцать два… тридцать шесть… словом, сколько там есть у шакаи-ар зубов.
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Сначала вы забываете понятия, потом сами слова... Все заменяется суррогатом, имитацией, упрощенной версией. Побратим, наставник... Что следующее? Друг? - он усмехнулся. - Хотя уже теперь друзьями называют соучастников по пьянкам-гулянкам, тех, кто скрашивает одиночество. Или "друзья" в социальных сетях в Интернете - не первый ли это шаг к обесцениванию слова?
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Когда сильно боишься, делаешь слишком много ошибок.
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Ненастоящей любви не бывает, - тихо возразила Лиссэ. - Как не бывает и простой влюбленности в семнадцать лет. Любовь бывает одна и на всю жизнь, а все, что после этого - лишь поиски утраченного.
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Бегаю я плохо, дерусь ещё хуже, маньяков боюсь панически. Им, знаете ли, всё равно, равейна ты или нет.
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Думаю, все возможные драки окажутся на моих плечах. И хорошо, если бы в бою на них не будет висеть ничего лишнего. Ни рюкзаки, ни сумки, ни малолетние равейны.
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Друзья - это те, кому ты прощаешь все. Потому что друг не совершит того, что ты не сможешь простить
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
Я клянусь
Ненаписанными стихами,
Что вернусь
И останусь навек с тобой,
Что проснусь
Под бездонными небесами,
Сброшу груз
Вниз, в гремучий морской прибой.
Этот мир
Слаще самой кровавой сказки,
Сердцу мил,
Да вот милость слепит глаза.
Сто светил
Догорят, остановят пляски.
Я вернусь.
Ведь иначе никак нельзя.
Этот мир – колдовской. Здесь равейны, возлюбленные дочери Изначальных стихий, живут рядом с людьми; шакаи-ар, потомки Древних, ведут охоту за чужими эмоциями и кровью; бродят в толпе неузнанными ведарси – драконы, фениксы, единороги… Этот мир – прекрасный. Здесь города носят разноцветные имена – Зеленый, Бирюзовый, Серебряный, цветут яблони в Дальних Пределах и спят под землей аллийские дворцы, брошенные тысячелетия тому назад… Этот мир – жестокий. Здесь юные ищут любовь, древние – бегут...
- Давайте выпьем за Париж! - предложила Алла с Филиала, поднимая пластмассовый стаканчик.
– Давайте, – согласился я и, чокаясь, немного вдавил свой стаканчик в ее.
– Знаете, – продолжала она, – для русских Париж всегда был местом особенным. От хандры ехали в Париж… От несчастной любви – в Париж… Сумасшедшие деньги прокручивать – в Париж… От революции – в Париж…
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
В супермаркете <...> было все, о чем только смеет мечтать советский человек, о чем он не смеет мечтать, и даже то, о чем мечтать ему не приходит в голову.
- Фантастика! <...> Вы не чувствуете себя несчастным?
- Нет. Мы с вами приехали из счастливой страны. Нас можно осчастливить комплектом постельного белья или килограммом полтавской колбасы... А представляете, сколько всего нужно французу, чтобы быть счастливым?
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
В пакетах оказалось красное сухое вино, и, если бы там было молоко, его бы хватило минимум на неделю, а вино выхлестали за какие-нибудь полчаса.
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
– Нужно уметь рисковать! – подмигнул Спецкор.– Оружие спрятали надежно?
– Мое оружие – советский образ жизни!
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
Наверное, каждый раз, приезжая в незнакомое место, мы чем-то повторяем свой давний приход в этот неведомый мир. Отсюда, должно быть, радостное удивление и совершенно младенческий восторг по поводу всего увиденного. По поводу огромного аэропорта с движущимися дорожками, никелированных урн непривычной формы, полицейских в странных цилиндрических фуражках с маленькими козырьками, ярко одетых детишек, лопочущих что-то очень знакомое по интонации, но совершенно непонятное по смыслу…
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
Если жизнь ни разу по-настоящему не искушала тебя, нельзя гордиться чистотой своей совести…
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
Если человек не был в Венгрии, на худой конец – в Чехословакии, на Запад пускать недопустимо! Это же психическая травма!
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
– Не надо пугать человека родиной,– заступился Спецкор.– Он исправится…
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.
– За границей меня всегда поражают две вещи,– громко сказал Спецкор.– Все, даже дети, свободно говорят на иностранном языке, и абсолютно все ездят на иномарках.
«Парижская любовь Кости Гуманкова» – веселая и грустная история о вожделенной поездке в Париж и о том, как этот прекрасный город повлиял на советских туристов, охваченных приобретательским азартом. Во второй том собрания сочинений классика современной прозы Юрия Полякова вошли знаменитые повести и эссе, а также рассказы, впервые переизданные за последние двадцать лет.