— Я не принимаю ответ по теории порталов, — неожиданно заявил Фидельмус, выхватив лист у коллег, и с презрительным выражением лица продекламировал написанную фразу: — «Порталы также могут использовать обычные люди при наличии специально разработанных артефактов». Мисс, вы серьезно верите в такую ерунду?! Порталами могут пользоваться не маги? Где вы начитались подобной чепухи? — с каждым его словом перо зачеркивало очередной написанный Флорэн тезис, и у неё задрожали губы. Она ведь не сама это придумала!
— Это из учебника Лейбора, — возразила девушка и сжалась, когда Фидельмус приподнялся с кресла, гневно раздувая ноздри.
— Я так и знал! Этот шарлатан всё-таки выпустил свою книгу! — мужчина с силой стиснул подлокотники, а затем упал обратно на сидение, откинувшись на спинку кресла и выпятив круглый животик, который тотчас облепила парадная мантия. — Я очень, очень разочарован. Если бы вы серьезно подошли к экзамену, то прочитали бы мою книгу перед тем, как прийти сюда.
Не задумываясь, Флорэн щелкнула пальцами, привычно дернув за магическую нить, и едва успела пригнуться от пролетевшего над головой огненного шара. Шар с грохотом ударился в стену, а с первого этажа послышались встревоженные шаги и голос отца.
— Фло, что за шум? Ты в порядке? — крикнул он.
— Вот демоны! — посмотрев на обугленное пятно на стене, в голос простонала девушка.
– Так, а теперь повтори еще раз: что-что она попыталась сделать?
Кажется, Корту впервые за долгие годы знакомства с принцем удалось добиться от него такой реакции: искреннего удивления, смешанного с толикой недоверия. Жаль, под рукой не оказалось кристалла, чтобы запечатлеть его лицо.
– Она собиралась поцеловать меня. – Корт потянулся за чашкой кофе, но передумал и пошел к шкафу за чем-нибудь покрепче. Академия определенно сводила его с ума! За спиной послышались отчетливые смешки, и он обернулся. – Эйн, если вы хотите посмеяться, то делайте это в своих покоях.
Жизнь человека — это путь от одной точки к другой. И в промежутках между этими двумя точками человек живет в поисках гармонии. Не так просто её найти, но музыка помогает.
Дирижёр — почти математик. Ему надо быть предельно точным и расчётливым. Ещё дирижёр — вдохновитель, миротворец, наставник. Но самое волшебное случается, когда внедрение в личность композитора настолько глубоко, что ты чувствуешь себя сочинителем этой музыки.
Ноты, эти черные значки на нотном стане — закодированные человеческие эмоции.
Покорённая вершина — возможно, всего лишь последний шаг перед спуском.
Скрипка как живое существо: она ревнива, она обидчива на невнимание — тогда она скрипит, расстраивается, переживает, кряхтит, болеет, у неё начинается насморк, у неё лопаются струны. Она может умереть.
Моя скрипка — это моя прекрасная дама со всеми достоинствами и слабостями. Не понимаю, почему у французов скрипка мужского рода. Ну да много разных странностей в мире существует.
Наша жизнь наяву похожа на цитадель. Замкнутая. В закрытом помещении, без неба. Но сон - он как сад. Можно выйти из своей темницы и почувствовать вокруг себя небо. Во сне можно оказаться где угодно. Можно быть свободным.
Придумай что-нибудь дикое и невероятное, - взмолилась она. - Что-то прекрасное и кишащее монстрами.
- Прекрасное и кишащее монстрами?
- Таков состав лучших сказок.
Стоит поставить что-то под запрет - и человек возжаждет этого как спасения своей души, особенно когда это «что-то» - источник невообразимого богатства.
Жизнь не проживет себя сама, сынок. Ты должен прожить ее. Помни: дух слабеет, если отречься от страстей.
Некоторые рождены для величия, в то время как другие помогают великим творить великое.
Вот в чем проклятие грез: после них ты просыпаешься в блеклой реальности, без крыльев на плечах и без богини в объятьях.
Мечты - коварные создания и не любят, когда их запирают.
- Какой смысл в старости, если не можешь докучать молодежи своими огромными запасами мудрости?
- А какой смысл в молодости, если не можешь игнорировать все советы?
Хорошие люди делают то же, что и плохие, Лазло. Просто они называют это правосудием.
Красть шелковые сани и немедля лететь в цитадель – неприемлемый вариант. Будто он какой-то принц, мчащийся спасать свою даму из башни, настолько обезумевший от желания, что забыл меч и погиб от лап дракона, не успев даже близко подойти.
На волне сна все казалось возможным. Даже свобода. Даже любовь.
Если правила этикета по приему богинь во снах и существовали, они ни разу не попались ему на глаза в Великой библиотеке.
Они все смешались в голубое, кровавое, кричащее пятно. Невинные. Проклятые. Мертвые.
Руби была огнем – огнем и желаниями, как факельный имбирь, а Спэрроу была… фруктом? Нет, хуже: она кимрил, сладковатый, питательный и пресный.
Конечно же, это было невозможно. Но когда это останавливало мечтателя?
"Морщинки должны появляться от прищуренных взглядов на горизонт, - сказа старый библиотекарь, - а не от чтения при тусклом свете".
Большинство из них были обыденными, словно бухгалтерский учет, заученный разумом наизусть.