Ежеминутно умирают тысячи людей. Так свидетельствует статистика. В этом тоже нет ничего особенного. Но для того, кто умирал, его смерть была самым важным, более важным, чем весь земной шар, который неизменно продолжал вращаться.
Это же история для кино. Ради мужика решить сделать себе сиськи нормальные, взять кредит и умереть на операции. И, кстати, вот да! Нормальные сиськи. Девки не ведитесь на эту хрень. Любые сиськи - нормальные!
"Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь - осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, - и это очень много."
Власть - самая заразная болезнь на свете.
– Эжени, – сказал Равик. – Среди женщин, ни разу не спавших с мужчиной, больше проституток, чем среди тех, для кого это стало горьким куском хлеба. Я уже не говорю о замужних.
- Вы давали ему понять, что готовы...ну...
- Давала. Я намекнула.
- Как?
- Я его голая встретила, когда он первый раз приехал!
Любовь - не зеркальный пруд, в который можно вечно глядеться. У нее есть приливы и отливы. И обломки кораблей, потерпевших крушение, и затонувшие города, и осьминоги, и бури, и ящики с золотом, и жемчужины... Но жемчужины - те лежат совсем глубоко.
Далеко шагнула Европа в вопросах удобства нарушения моральных устоев
Хельмут разочаровался в жизни, в отношении к себе, в своём месте в системе ценностей жены и понял, что правду придётся придумывать.
Быть может, потому вновь и вновь возникают войны, что один никогда не может до конца почувствовать, как страдает другой.
Ненавижу совершенство! Оно противоречит самой природе человека.
Пусть мне даже известно, что ты искусный врач и работаешь лучше другого, незнакомого мне хирурга, – и все таки я пойду к нему. Человек склонен доверять тем, кого он не знает: это у него в крови, старина!
Ни один врач не согласится оперировать своего брата.
Дура! Один раз умираю, и так всё провалить.
- Вы знаете русский?
- Так, насколько меня обучил ему Морозов. Главным образом ругательства. В этом смысле русский - просто выдающийся язык.
Я что, сдохла что ли?! То есть я натурально сдохла на операции? В 28 лет?! Мне врач сказал - один случай на миллион! Я что, одна на миллион!? Наконец! Одна на миллион... Любая баба мечтает такое услышать.
Но когда у человека почти ничего не остается в жизни, он и малому готов придать непомерно большое значение.
И если между двумя близкими людьми доходит до того, что они должны обязательно о чем-нибудь разговаривать, то, сколько бы они не говорили, они никогда ни до чего не договорятся. Говорить хорошо, когда за словами счастье, когда слова льются легко и свободно. А когда человек несчастлив, могут ли помочь ему такие неверные, ненадежные вещи, как слова? От них только тяжелее.
Ночью время стоит. Идут только часы.
– Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя религии пролито столько крови.
Никаких объяснений. Они слишком отдают пошлостью. Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки.
Если мы перестанем делать глупости - значит, мы состарились.
Все, что можно уладить с помощью денег, обходится дешево.
-Да. - Она взглянула на него. - Один из двух всегда бросает другого. Ведь вопрос в том, кто кого опередит.
Человек велик в своих замыслах, но немощен в их осуществлении. В этом его беда, и его обаяние.
Жалко тратить время на сон. Ведь когда ты спишь, жизнь уходит.
Жалко тратить время на сон. Ведь когда ты спишь, жизнь уходит.