Так же, как легко можно поменять буквы местами, чтобы найти другой смысл, возможно поменять и жизнь. Ее могут определять трудности или благословения. Все зависит от того, как ты на это смотришь.
Я хочу быть с ним, только он и я.В этом желании не было смысла, но это лишь еще раз доказывает, что логика и желание - совершенно разные вещи.
... я думала об иронии ситуации, в которой все мы оказались, - парень, который только и делал, что прогонял и запугивал меня, похоже, был единственным человеком в мире, которого мне хотелось защищать.
На самом деле, ты очень сильно от них отличаешься. Ты единственная девушка в мире, с которой у меня ничего не может быть, но, черт меня возьми, если это не заставляет меня хотеть тебя больше всего на свете.
Я знаю, что это не должно меня волновать. Но когда речь идет о тебе, мне не важно, что я должен, правила не имеют значение.
От нее исходил такой упоительный запах,что я готов был ее съесть.
Я любил эту девушку, но ничего не мог поделать в этой ситуации.
Как ни странно, но какая-то моя часть даже желала хотя бы иметь возможность защищать ее, как сестру, если уж нам не суждено быть вместе. Больной на всю голову, правда? А что если ее кто-то обидит? И я даже об этом не узнаю и не смогу наказать мерзавца.
Надо было выкинуть из головы навязчивую мысль о том, что она может завести роман с другим, твою мать. Но при одной мысли об этом я в бессилье колотил кулаком по стене своей спальни, едва не проделав в нем дыру.
Все в моем сознании перемешалось.Я не хотел тебя больше никогда видеть, Грета.Мне так безумно хотелось тебя снова видеть, Грета.
Сланцы и очень пьяные парни – не лучшее сочетание.
Плохие вещи происходят, когда ты не следуешь правилам.
Дела между огнем и льдом редко заканчиваются хорошо.
- Она выбрала силу. - Я сила, - поправила я.
Беспощадность - это не сила. Тирания - это не сила.
Я почувствовала, что он так же одинок как и я. Возможно, он этого не заслуживал. Возможно, я этого не заслуживала.
Но история может быть искажена и деформирована в соответствии с тем, как человек рассказывает её.
- Ты принадлежишь трону, - сказал он, обнимая меня со спину и прижимая к себе, - а он принадлежит мне. Это делает тебя моей, Руби.
Его губы накрыли мои. Давление послало волны через мое тело, славный восторг, который уничтожил все беспокойство и страх, все заботы о том, что я должна и не должна делать. Было только блаженство и тьма. Тень поднялась и возвышалась над нами.
- Ты хочешь меня? - спросил Расмус, отрываясь от моих губ, его рука скользнула по моей спине к бедрам, сжимая их.
Я была потеряна в экстазе, часть меня хотела сказать «да». Я хотела тьмы. Я хотела власти. Я хотела счастья. Ты даешь мне все это, и поэтому я хочу тебя.
- Но я все еще был заморожен, - продолжил он. - У трона нет лекарств от этого. Когда я увидел тебя на арене, когда я наблюдал, как ты сжигал сердца своих врагов, за считанные секунды, я подумал: «Вот она. Она огонь. Она тепла. Она предназначена для меня. Я узнал о твое боли, твоей печали, поэтому я знаю, как очернить твое сердце, сделать тебя сильнее.
- Когда дело касается тебя, - прошептал он, - мне хочется быть сожженным.
Его рука вцепилась в одеяло на моей кровати, а другая рука сжимала мокрую тряпку, которая теперь капала, зажатая в ладони. - Ты не знаешь, как твои слова влияют на меня, Огненная Леди. Потребовались годы, чтобы создать этот лед. Ты растопишь его, а потом я сломаюсь.
Обычно считают, что в Средние века старость наступала рано. На самом деле, большая часть населения умирала рано, но те, кто доживал до пятидесяти и до шестидесяти, не были дряхлыми, и с умом у них было все в порядке. Статистика может отразить ожидаемую продолжительность жизни, но не то, какими люди видели сами себя. Если судить по анонимному стихотворению середины XIV века, продолжительность жизни равнялась 72 годам и состояла она из двенадцати возрастов, соответствующих месяцам в году. В 18 юноша, точно март, трепещет с приближением весны; в 24 настраивается на любовный лад, словно цветы в апреле, и в душу его вместе с любовью входят благородство и добродетель. В 36 лет он достигает полного расцвета, что соответствует точке солнцестояния, его кровь горяча, как солнце в июне; в 42 он обретает опыт; в 48 задумывается о сборе урожая. В 54 года он вступает в сентябрьскую пору жизни, когда следует делать припасы. В 60 лет наступает октябрь — предвестник старости; в 66 — темный ноябрь, зелень увядает и умирает, и человек должен думать о смерти, а наследники ждут, когда он умрет, если он беден, и с еще большим нетерпением, если он богат. Семьдесят два года соответствуют декабрю, когда жизнь мрачна, как зима, и ничего более не остается, кроме как умереть.
Каждому сословию назначалось выполнять собственную задачу на благо всего людского сообщества: священникам надлежало молиться за всех, рыцарям — всех защищать, а простолюдинам — трудиться, обеспечивая всех пропитанием.
Знатные люди, владевшие землей и имевшие постоянный доход, могли повелевать всеми людьми неблагородных кровей, за исключением священников и купцов, являвшихся гражданами свободного города. Сеньоры, обладавшие крупным поместьем и большим состоянием, могли вершить «высокое правосудие», дававшее право выносить смертные приговоры. Сеньоры с меньшим достатком могли вершить «низшее правосудие», исходя из которого могли заключить провинившегося в тюрьму, приказать его выпороть или наказать иным способом на свое усмотрение.