Цитаты
285857
— Ты здорово управляешься с женскими нарядами.
— В жизни всякое пригодится, особенно с моей работой, — невозмутимо ответил герцог.
— Я думала, твоя работа — строить из себя высокомерного индюка, — улыбнулась я в зеркало.
— Еще бабника, — подмигнул его светлость.
Одна роковая встреча — и вот уже под твоими подошвами не слякоть осеннего мегаполиса, а пыль дорог чужого, опасного мира. И неведомо, что ждет впереди: темнит ли навязанный жених, плетут ли заговоры маги и аристократы, строят ли козни загадочные шаю. Но Вероника не боится трудностей, танцующей походкой отправляется она навстречу новым знакомствам, неожиданным открытиям, рискованным приключениям и, конечно, любви.
— Шер сказал, что ты очнулась.
— А он не сказал, что я зверски голодна и потому опасна для окружающих?
— Так вот зачем он так рванул на кухню! — улыбнулся маг.
Одна роковая встреча — и вот уже под твоими подошвами не слякоть осеннего мегаполиса, а пыль дорог чужого, опасного мира. И неведомо, что ждет впереди: темнит ли навязанный жених, плетут ли заговоры маги и аристократы, строят ли козни загадочные шаю. Но Вероника не боится трудностей, танцующей походкой отправляется она навстречу новым знакомствам, неожиданным открытиям, рискованным приключениям и, конечно, любви.
— Помогите!
— Да помолчи ты, — небрежно фыркнул безымянный.
— А что мне за это будет? — решила я уточнить перспективы.
— О! Все будет, — протянул этот тип, делая еще шаг. — Обещаю, тебе понравится!
— Придержи, Кайт, я активирую возврат. Задержались до предела.
Сообразив, что придержать собираются меня и возвращать куда-то тоже, я решила срочно спасаться.
Одна роковая встреча — и вот уже под твоими подошвами не слякоть осеннего мегаполиса, а пыль дорог чужого, опасного мира. И неведомо, что ждет впереди: темнит ли навязанный жених, плетут ли заговоры маги и аристократы, строят ли козни загадочные шаю. Но Вероника не боится трудностей, танцующей походкой отправляется она навстречу новым знакомствам, неожиданным открытиям, рискованным приключениям и, конечно, любви.
— Ну и что вам надо? — Надежда, она последней умирает.
— Если кратенько, то ты, — хмыкнул Дарс.
Одна роковая встреча — и вот уже под твоими подошвами не слякоть осеннего мегаполиса, а пыль дорог чужого, опасного мира. И неведомо, что ждет впереди: темнит ли навязанный жених, плетут ли заговоры маги и аристократы, строят ли козни загадочные шаю. Но Вероника не боится трудностей, танцующей походкой отправляется она навстречу новым знакомствам, неожиданным открытиям, рискованным приключениям и, конечно, любви.
– Ну, что я говорил? Дура и есть дура, – лаконично охарактеризовал свою супругу асгайр и попытался меня вразумить: – Ты ведь и так бомба замедленного действия. В тебе заложено столько силы, что она уже чуть не выплёскивается через край. А ты ещё решила прибавить к наследию предков древней первородной энергии. Идиотка!
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
– Котёнок, ты ведь и так всё сделаешь, – промурлыкали у меня над ухом. Я невольно вздрогнула и всё-таки обернулась, но комната была пуста. – Или ты забыла, что принадлежишь мне безраздельно и находишься в моей власти? А когда не станет драгара, тебе не на что будет отвлекаться и ты начнёшь действовать продуктивней.
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
Я устала раз за разом предавать земле близких и хранить боль в сердце. Ещё одной потери я просто не переживу.
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
– Кровать большая, места на двоих хватит, – похлопала я по перине и сделала судорожный глоток. Ну вот, а только что уговаривала себя не пить. Совсем не умею держать слово. – Я ведь обещала не приставать.
– Зато я тебе ничего не обещал. – На его лице появилась хитрая улыбка. Такая непредсказуемая и такая соблазнительная.
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
– Глупая маленькая нерея! – Колдунья зашлась отвратительным смехом. – Всё уже давно решено за тебя. Решено им. Прекрати сопротивляться. Прекрати отталкивать его и ненавидеть. Он всё равно своего добьётся. Ты будешь его, несмотря ни на что. Даже если для этого тебе придётся обломать крылья.
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
– Тогда живи! Живи ради меня! – Эрида опустилась на колени перед братом и с жаром зашептала: – Назло проклятому Моранту! Назло жестокому року! Не дай ему победить и сломить нас. Я молю богов каждую секунду, но, если они не ответят, я буду умолять демонов. Кого угодно! Только живи… Не оставляй меня…
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
– Я говорю не о твоих поступках, а о желании твоего жаждущего истины сердца. Тебя тревожит прошлое. Ты постоянно думаешь о нём, пытаешься раскрыть его тайны, даже если сама себе в этом не признаёшься. Но ещё больше тебя страшит твоё будущее, то, что грядёт.
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
– Сама угомонишься или тебе помочь?
– Уже молчу. – Я притянула колени к груди и обхватила их руками.
– Ну вот и умница, – похвалил меня главарь банды.
Придушила бы гада!
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
– Сбегать не советую. Здесь места дикие. Можешь не только на одичавшее зверьё напороться, но и встретить куда более опасных существ. Не знаю, насколько велики твои способности и сможешь ли себя защитить, но лучше не рисковать. Отдыхай, силы тебе ещё понадобятся.
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
Старое анрилинское предание о Ледяной принцессе и Огненном лорде:
История о принцессе севера, прекрасной Фьоре, полюбившей наследника южных земель, Кайна. В то время Роувэл и Волдион враждовали, и только пылкая любовь двух сердец могла примирить королевства. Спасти их от ненависти и разрушения.
Родители дали согласие на брак, молодые влюблённые были на седьмом небе от счастья. А над Анрилином наконец-то забрезжил рассвет после многих лет мрака кровопролитной войны.
Но потом что-то пошло не так.
Богиня Сиариль хотела, чтобы война продолжалась. Она жаждала новых жертв. Однажды ночью она явилась к принцу Кайну, околдовала его своими чарами и…
Фьора, обезумев от горя, покончила с собой. Считается, что их души так и не обрели покой. Бродят в поисках друг друга и соединяются лишь раз в году, в ночь огней, а потом снова расстаются.
В народе Кайна и Фьору прозвали Огненный лорд и Ледяная принцесса.
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
– Не истерии! Я тебя ещё даже не начал использовать, – плотоядно оскалился мерзавец. – Но в будущем ты сможешь пригодиться. С помощью кольца я буду тебя контролировать, буду знать каждый твой шаг, каждое твоё намерение. И если окажешься паинькой, обойдёмся без боли.
Так виртуозно вляпываться в истории могу только я! Не всякой девушке «повезет» выскочить замуж за самого отпетого негодяя империи, а потом, оставив благоверного, тосковать в темнице, отправиться в соседний мир изображать богиню любви и попутно спасать несчастных его жителей от надвигающейся катастрофы. Правда, по мнению этих неблагодарных, спасаться им нужно именно от меня! Вот они недолго думая и устроили охоту за бедной богиней. Ясное дело, сглупили. Ведь, как известно, со всевышними шутки...
Любое единоборство – это противостояние в первую очередь с разумом противника, а не с его силой. С привычками, со сложившимися стереотипами, с личными качествами и опытом, поэтому половина успеха даже не в силовом превосходстве и умении, а в понимании тактики и способности предсказать действия врага. Если успеешь быстро просчитать, даже здорово уступая в силе, сможешь победить.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
– Ты удивительная, совсем не похожа ни на одну из знакомых мне женщин. Клубок противоречий. Сильная, но хрупкая и нежная. Горячая, но терпеливая и рассудительная.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
– А ты что тут делаешь?! – опешил я, обнаружив рядом с ней Таналиора.
– Не отвлекайся, – отмахнулся он. – Девчонку я вытащу, а ты побереги себя. Она же меня по пробуждении загрызёт в случае чего, – иронично заметил он.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
– Миль, если ты сдёрнул меня с места ради какой-нибудь ерунды, дам в ухо, – мрачно пообещал Валлендор, появляясь на пороге.
– Злые вы, – укоризненно ответил тёмный, открывая глаза и фокусируя взгляд на вошедшем. – И что вы с Бельфенором общий язык не пытаетесь найти? Порывы-то одинаковые. Чуть что – сразу в ухо!
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
– Очнулась? Это хорошо. Смотри-ка, даже бежать не попробовала, странно, – спокойно проговорил он, разглядывая меня с задумчивым интересом.
– Сбежишь тут, ага, – пробурчала я, утыкаясь обратно лбом в колени. – Ты бы меня ещё прибил, а потом удивлялся.
– Немного не рассчитал силу, – виновато проговорил он, кажется, разглядывая рану. – Извини, придётся потерпеть, никаких лекарств у меня с собой нет… Не волнуйся, это ненадолго.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
– Не стоит путать честь и гордость с ослиным упрямством и заносчивостью. Нет ничего зазорного и уж тем более постыдного в том, чтобы принять чужую помощь, когда в ней нуждаешься. Просто так. Потому что разумные существа должны помогать друг другу: они без этого не выживают, чай, не хищники-одиночки. Садись и ешь.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
Я повзрослела стремительно, за считанные недели первых боёв. Не раз и не два жалела о своём глупом побеге тогда, в юности, но – уже молча. Я научилась, сцепив зубы, делать то, что должна, через «страшно» и «больше не могу».
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
Тилль была яркой. Не столько внешне – я видел и более привлекательных женщин, и даже не столько по характеру – попадались характеры значительно более интересные, сколько… чувствовалось в целительнице что-то, привлекающее и заставляющее тянуться к ней, как усталый замёрзший путник протягивает руки к разгоревшемуся огню. Даже если этого не ощущать, достаточно было посмотреть на тех, кто находился вокруг. Обычная в общем-то девочка привлекала к себе решительно всех – детей, взрослых, друзей и совершенно посторонних, незнакомых существ. Внутренняя энергия, редкая жизненная сила, я не знал, как это назвать. Но тоже ощущал желание оказаться рядом просто для того, чтобы согреться её присутствием и увидеть сияющую улыбку.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
– Воин, не способный самостоятельно прокормить себя, не достоин называться воином, – отмахнулся я. – Кстати, напомни, как ты относишься к рыбалке?
– К тому, что ты называешь рыбалкой, я отношусь резко отрицательно, – скривился он. – Нет уж, сам развлекайся, а мне на это смотреть больно. Вот какой ты после этого маг, а?
– Тупой, но сильный, ты же сам говорил, – рассмеялся я.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...
– Хам и пошляк, – обиженно заключила я, плюхаясь обратно на своё место, когда тёмный всё таки сумел перехватить мою руку и выдрать из неё папку.
– Это просто вы все сплошь тонко организованные. Небось, когда на звёзды смотрела, не очень-то думала о приличиях!
– Миль, уймись, – проворчала я. – Надоел, честное слово. А то я Вальку пожалуюсь! Нет, лучше наступлю на горло собственной гордости и пожалуюсь Бельфенору, у него механизм взаимодействия с тобой уже отработан.
– Это уже удар ниже пояса, – возразил тёмный. – Этот псих меня правда прибьёт.
Тилль, целительницу из диких, война лишила улыбки и желания жить. У Бельфенора, светлого боевого мага, унизительный мир отнял родную землю и право умереть в бою — все, что у него оставалось. Они были по разные стороны линии фронта и привыкли считать друг друга врагами. У них нет ничего общего — кроме этой войны. Две разбитые жизни, волею случая дополнившие друг друга сколами и трещинами и скрепленные вместе прихотью судьбы. Что им остается? Бороться с неожиданно вспыхнувшими чувствами? Или...