– И белье могла бы снять хотя бы из благодарности. – Вообще-то это неприлично. – Быть неблагодарной?
Все, что я в итоге уяснила для себя: любовь в женском варианте – это цветы, небо голубое, построение глазок, поцелуи и обнимашки, в мужском – грубее, проще, примитивнее и упирается в «куда».
И каков уровень «безопасности»? – прямо спросил шеф. – Уровень «хрен вытащишь», – мрачно охарактеризовала ситуацию.
А я, знаешь ли, как раз шел тебя тут жестоко психически и физически насиловать, – заявил он, сурово глядя мне в глаза, но при этом почему-то с трудом сдерживая улыбку.
Не любишь яйца? – Только не ваши! – выдохнула я, имея в виду весь набор ядовитых яиц Рейтана. – Это вот сейчас очень двусмысленно прозвучало.
Он начал с того, что описал мне перспективы жестокого многочасового изнасилования, чтобы мне стало меня жалко, закончил тем, как сильно ты будешь терзаться после моего жестокого многочасового изнасилования, чтобы мне стало жалко уже тебя. Арнар, задумчиво кивнув, подвел итог: – Судя по тому, что ты не кинулась к своему героическому «спасителю», ты у меня вконец безжалостная.
Да, знаете, уже не уверена, что все закончилось только попыткой… Видите ли, беременность бы еще как-то приступ рвоты объяснила, а так приходится признать, что тошнит меня конкретно от вас!
Я думаю о том, – не отрывая взгляда от меня, хриплым, заставляющим вздрогнуть повторно голосом произнес Саттард, – что достаточно всего одного движения, и ты будешь скована между мной и гранитной столешницей. И боюсь, в этом тандеме гранит окажется мягче, чем я… А после, все так же глядя в твои глаза, я медленно прикоснусь ко внутренней стороне твоих бедер, так же медленно продвину руку вперед и буду ласкать тебя до тех пор, пока страх в твоих глазах не сменится блаженством. И я даже не знаю, кто из нас двоих получит больше удовольствия от твоего оргазма…
Эмпатия, умение сопереживать, сочувствовать. Знаешь, в каких случаях эмпатия исчезает? Он не стал переспрашивать, просто молча и внимательно смотрел на меня. – В случаях геноцида, – прямо сказала я. – Это когда один народ уничтожает другой народ, не считая уничтожаемых за людей.
Но если у него просыпается ответственность по отношению к конкретной… условно скажем, самке – все, щелк, зажужжало, включаются инстинкты, и он будет любить и защищать именно эту женщину и именно ее детей.
Учти, если ты смотришь мужчине в глаза примерно восемьдесят процентов разговора, он автоматически начинает ощущать заинтересованность в тебе как в женщине.
Никакой постели до тех пор, пока мужчина не начнет чувствовать ответственность за тебя.
– Ты пойми, – Саттард резко выдохнул, – Гаэра – это огромная система, можно сказать, машина, и ты в ней винтик. Как бы ты ни была уникальна, значима и ценна, тебе найдут замену в любом случае. В личных отношениях все не так, малыш. Половину сердца другой половинкой не заменишь никак, понимаешь?
Шерридан осторожно передал ребенка, а Повелитель ирлингов растерянно смотрел в лицо малышки. Так похожа на Кьяри, только волосы темные. Его.
Благодарю, что пришли… за помощь… Коулсон устало улыбнулся: – Зачем еще нужны друзья, как не быть рядом в трудную минуту. У вас не так много времени, не тратьте его на такие мелочи, как благодарность.
Я просто безобидная девушка. Меня испугали, вот я и вела себя неадекватно, а сейчас успокоилась и всех окружающих люблю.
Оу, неужели и у него трения и недопонимания с отцом? На миг ему посочувствовала, найдя у нас что-то общее, но быстро прогнала это чувство. Мои трудности с папочкой временные, а он наверняка всё заслужил!
Далеко не убежала. Меня дёрнули назад, и я взлетела в воздухе, пребольно приземлившись на мужское плечо, зашипев от боли. Нет, это ж надо, совсем ничего его знаю, а уже обзавелась ранениями и синякам по всему телу!
- Я тебя не обижу, – с нажимом произнёс принц, глядя мне в глаза.
Не поверила и на мгновение! А чем он всё это время тогда занимается?
- Сейчас ты сядешь со мной на лошадь и, не сопротивляясь, поедешь с нами.
Правильно расценив мой ответный взгляд, властно закончил:
- Иначе всё равно поедешь, но вниз головой, перекинутая через седло!
Ненавижу! Попыталась донести до него эту мысль, но получилось лишь:
- Ы-ы-ы-ы-ы!
Кажется, не так уж и плохо быть поцелованной богами. Обижать таких людей не принято и порицаемо. Оставалось смирить гордость и убедить в этом принца.
Собравшись с духом, и мысленно взвесив все за и против, сделала свой взгляд восторженно-бессмысленным и растянула губы в идиотской улыбке, повернув голову к Арвинскому.
Тот моему счастливому виду никак не обрадовался, впившись острым взглядом в лицо. А ведь не дурак, совсем не дурак, к сожалению.
Скрежет зубов принца стал музыкой для моих ушей.
— Вы друг друга стоите: одна дура, второй идиот.
– А почему ты ударила моего папу? – И они оба обиженно посмотрели на меня, в ожидании ответа.
Нет, ну я понимаю, ребенок, но Мислав?! Меня буравили две пары светло-зелёных глаз, и МНЕ пришлось ещё оправдываться!
– Я увидела на щеке у папы комарика, и пришлось его прихлопнуть, – выкрутилась я. Ладно хоть ребёнок поверил, с папой такой ответ не прокатил и мне взглядом дали понять, что разговор не окончен.
... никогда не бросайся в драку сломя голову. Всегда просчитывай пути отступления. И ещё запомни, нет никакого стыда в том, чтобы убежать от сильного…