Цитаты
285509
Я никогда, никогда, никогда никого не полюблю! Только попробуй полюбить человека – и он тебя убивает. Только почувствуй, что без кого-то жить не можешь, – и он тебя убивает. Говорю тебе, в этом люди все одинаковы!
Роман современной американской писательницы, уроженки Австралии, Колин Маккалоу «Поющие в терновнике» (1977) романтическая сага о трех поколениях семьи австралийских тружеников, о людях, трудно ищущих свое счастье. Воспевающая чувства сильные и глубокие, любовь к родной земле, книга эта изобилует правдивыми и красочными деталями австралийского быта, картинами природы.
От счастья не умирают. С ним просто не живут.
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
что, скажите на милость, могла знать о любви хрипуновская мама? А сам старший Хрипунов? А тысячи, миллионы им подобных — все эти толпы с лицами, наспех вылепленными из хлебного мякиша, и крошечным зародышем души, едва пульсирующим в области желудочно-кишечного тракта? Что им было в этих абсолютно не эргономичных и утомительных исканиях и порывах, в этом надуманном самоуничтожении одной личности ради другой, еще более ни в чем не повинной?
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
... жизнь встала, наконец, на пуанты, дрожа напряженными икрами и растерянно улыбаясь. И лучше даже не думать, насколько ей хватит сил.
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
... почему у первой любви всегда такая жуткая судьба...
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
... не бояться смерти – еще не значит хотеть умереть прямо сейчас.
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
... а от детских волос — даже сквозь теплые кухонные запахи — доносится отчетливый аромат солнца и теплых птичьих гнезд. Запах, который лучше любой метрики скажет женщине, что ребенку еще не исполнилось пяти лет. И что он пока весь-весь — от завитка на макушке до аппетитной складочки под жирными ягодичками — мамин. Мамина игрушка.У нее была изумительная тень — юная, предельно кинематографичная и необыкновенно хорошенькая: с выпуклыми ресницами, аккуратным носиком и замечательным, легким нравом — жаль, что никто так и не заметил этого, никто за целую жизнь.Даже в самых нелепых семьях есть свои традиции. У Хрипуновых, например, садились ужинать ровно в восемь вечера — всегда. Такая царственная пунктуальность предполагает либо льняную скатерть, фарфоровую супницу и фамильное серебро, либо пресловутую роскошь человеческого общения, когда семейство сгоняют за один стол не столько кухонные запахи, сколько наивная потребность погреться у обманного, болотного огонька родственных чувств.И генетический ужас перед этой голодухой превращал банальный, в сущности, процесс приема и переваривания пищи в нечто сакральное, пропитанное самой настоящей обрядовой, мистической жутью.... большому распаду, который и должен был наконец разрушить печень, в которой у русского человека, как у сказочного Кощея, заключена и душа, и злосчастье, и сама жизнь.Она вообще была не по-русски и не по-феремовски практична, эта странна хрипуновская мама, но практична без малейшей корысти - просто любила и жалела вещи, потому что они были красивые и надолго, а с людьми вокруг, угрюмыми, резкими, низкорослыми, вечно что-то происходит, да так быстро, что любить и жалеть из она просто не успевала.В первый раз со времен Реи Хасан ибн Саббах почувствовал, что живет по-настоящему — в том смертном ужасе, в котором от рождения привыкли жить все земные души, понятия не имея, что будет с ними в следующую секунду, и едва осознавая, что за властная сила крутила и корежила их мгновение назад.И потом, Хрипунов прекрасно знал, что в смерти человек все равно беспросветно и совершенно одинок, собери вокруг хоть сотню гениальных врачей, - в сущности, в человеческой жизни есть только два момента такого великого, абсолютного одиночества - рождение и смерть.... жизнь встала, наконец, на пуанты, дрожа напряженными икрами и растерянно улыбаясь. И лучше даже не думать, насколько ей хватит сил.Завидев незнакомую иноземную машину, тетка предусмотрительно подтянула свои несметные сокровища поближе и одарила Хрипунова взглядом, в котором яростная готовность дать отпор неведомому захватчику была трогательно перемешана с наивной верой в то, что захватчик и есть тот самый белый принц под алыми парусами, в ожидании которого бессмысленно и незаметно прошла целая жизнь. Блаженна страна, в которой женщины смотрят так на мужчин, в ней всегда найдется приют и работа бродячим демографам....лет в пятнадцать наверняка была совершенная красотка и чья-то бессмертная, ознобная, первая любовь, а в шестнадцать зачем-то вышла замуж за развязного усатого подонка, и родила мальчиков-близняшек, а потом еще одного, через год, только мертвенького, и обрюхатела, обабилась, обрюзгла, только голос все такой же — как будто кто-то высыпал серебряные ложечки на треснувший стеклянный поднос, голос бывшей красавицы, аромат чьей-то вдребезги разбитой жизни...Чем реже общаешься с людьми, тем проще совершать человеческие поступки ...
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
Чем реже общаешься с людьми, тем проще совершать человеческие поступки.
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
Он вообще никогда не хамил и никогда не напивался, хотя бы потому, что был сыном хама и алкоголика...
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
... тот же запах на лестнице - не то умирающая черемуха, не то засыхающая урина.
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
Деньги не делают человека свободным. Они делают его неуязвимым.
Предельно жесткая, беспощадно красивая проза, где история пластического хирурга Хрипунова переплетается с судьбой Хасана ибн Саббаха, персидского Старца Горы и основателя секты ассасинов, где никто никого не любит, где каждый одержим своими демонами накрепко и без всякой надежды на спасение. Это роман о безумии, смерти, зле и… красоте. И о том, что не каждые желания стоят осуществления.
Когда-то он пытался убедить себя и ее, что он в нее влюблен, но из этого ничего не вышло: они по самому своему существу были всего лишь коллегами и друзьями.
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
Они сидели рядом, два старых актера, и все их бесчисленные уэст-эндские, дорожные, гастрольные приключения, одни смешные, другие печальные, теснились позади них, на маленькое сцене их жизни
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
Тем временем, откуда-то вынырнула женщина с попугаичьим лицом из числа тех поклонниц, которые превращают жизнь знаменитости в пытку.
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
Слухи о смерти могут быть ложными пятьдесят раз, а на пятьдесят первый могут оказаться правдой.
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
Театр - это не только веселье, блеск и аплодисменты...
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
Театр умирает для тебя. Он всегда умирал для старожилов. И всегда рождался заново для тех, кто приходил на смену. И в этом не слабость его, а сила. Он живёт - живёт по-настоящему, не просто существует, но живёт, как живёт человечество, - просто потому, что он непрестанно умирает и возрождается, и всегда возрождается обновлённый.
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
Ему было скверно - он чувствовал себя смертельно усталым и старым, как мир
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
"Боже, - взмолился он. - Пошли мне глубокое кресло и покой"
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
О, боже! он любил их всех троих, Полина и славный старина Альфред были его давними друзьями, но сейчас он хотел бы, чтобы их унесло за тысячу миль, на какой-нибудь остров в Тихом океане.
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
Как все актеры в жизни, они говорили с чрезмерной аффектацией, словно играли для верхнего яруса и галерки
«Дженни Вильерс» — увлекательная, изящная повесть о трагедии талантливой актрисы очаровывает читателя лиризмом сюжета и яркими колоритными образами героев. История юной особы, рассказанная ее же призраком, трогает сердце маститого режиссера, уже поверившего в исчезновение Театра. А Театр жив, и его ветхие подмостки всегда к услугам прошлого, настоящего и… будущего.
L’indifférence est un autre genre de burqa - une autre façon pour les hommes de disposer seuls du désir. Une autre façon de fermer les yeux. On a servi, on ne sert plus.
Стремясь получить информацию о своем непостоянном любовнике Жо, 48-летняя разведенная преподавательница Клер создает на Фейсбуке фальшивый профиль. Представляясь яркой брюнеткой двадцати с небольшим лет, она вступает в переписку с ближайшим другом Жо. Невинный обмен сообщениями с Крисом перерастает в бурный роман. Зрелая женщина, которая хочет любить и быть любимой, постепенно оказывается в опасном зеркальном лабиринте, где уже не различить реальный и виртуальный мир, основанный на лжи,...
La beauté, ça fait souffrir quand personne ne songe à vous l'offrir.
Стремясь получить информацию о своем непостоянном любовнике Жо, 48-летняя разведенная преподавательница Клер создает на Фейсбуке фальшивый профиль. Представляясь яркой брюнеткой двадцати с небольшим лет, она вступает в переписку с ближайшим другом Жо. Невинный обмен сообщениями с Крисом перерастает в бурный роман. Зрелая женщина, которая хочет любить и быть любимой, постепенно оказывается в опасном зеркальном лабиринте, где уже не различить реальный и виртуальный мир, основанный на лжи,...
En Afrique <...> pour dire bonjour on dit "je te vois". <...> Nous, on like sur Facebook, on compte les pouces levées sous nos photos de profil, mais le sens est le même. Ce qu'il y a, c'est qu'on ne veut pas seulement être vu, on veut être bien vu. <...> On ne veut pas se dissoudre dans le foule, on ne veut pas se perdre.
Стремясь получить информацию о своем непостоянном любовнике Жо, 48-летняя разведенная преподавательница Клер создает на Фейсбуке фальшивый профиль. Представляясь яркой брюнеткой двадцати с небольшим лет, она вступает в переписку с ближайшим другом Жо. Невинный обмен сообщениями с Крисом перерастает в бурный роман. Зрелая женщина, которая хочет любить и быть любимой, постепенно оказывается в опасном зеркальном лабиринте, где уже не различить реальный и виртуальный мир, основанный на лжи,...
Quand on cherche, on trouve: c'est vrai d'un travail comme d'un mari.
Стремясь получить информацию о своем непостоянном любовнике Жо, 48-летняя разведенная преподавательница Клер создает на Фейсбуке фальшивый профиль. Представляясь яркой брюнеткой двадцати с небольшим лет, она вступает в переписку с ближайшим другом Жо. Невинный обмен сообщениями с Крисом перерастает в бурный роман. Зрелая женщина, которая хочет любить и быть любимой, постепенно оказывается в опасном зеркальном лабиринте, где уже не различить реальный и виртуальный мир, основанный на лжи,...