Цитаты
285470
Знаешь, самая большая проблема в том, что ты сам стоишь у себя на пути. Так можно пропустить лучшие вещи в жизни. Когда-нибудь станет поздно, и ты скажешь: «Ах, если бы я тогда…» Только потому, что ты не доверял себе!
Бешеная скорость, проселочная дорога и обрыв. В одну секунду все, что было дорого Симону, исчезло. Родители, дом… У Симона остались лишь тетя и старший брат. Жизнь с чистого листа кажется ему невыносимой. Каждую ночь снятся кошмары: голоса и шепот волков зовут его в лес. Симона действительно тянет в лес, в заброшенный лесной отель. Вместе со своей новой подругой Каро он может часами бродить среди деревьев. Но последнее время о лесах Фаленберга поговаривают недоброе – будто там пропадают...
Обманутыми оказываются те, кто жаждет уверенности. Это больно, но так оно и есть.
Бешеная скорость, проселочная дорога и обрыв. В одну секунду все, что было дорого Симону, исчезло. Родители, дом… У Симона остались лишь тетя и старший брат. Жизнь с чистого листа кажется ему невыносимой. Каждую ночь снятся кошмары: голоса и шепот волков зовут его в лес. Симона действительно тянет в лес, в заброшенный лесной отель. Вместе со своей новой подругой Каро он может часами бродить среди деревьев. Но последнее время о лесах Фаленберга поговаривают недоброе – будто там пропадают...
Я стою. Очень напряжённая. Стою за партой в классе.
Фрау Шлютер о чём‑то меня спрашивает. Я несколько раз отвечаю «не знаю». Я делаю это нарочно, чтобы разозлить её. Она несправедлива. Я не хочу опускать глаза. Я сопротивляюсь ей.
Внезапно она срывается на крик. Её терпение кончилось.
Вот она подходит ко мне близко. От неё плохо пахнет, это немыслимо, ведь я точно помню, что фрау Шлютер всегда славится безупречной, безукоризненной чистотой. Очевидно, что она боится, и боится из‑за меня. То, что я делаю, может обернуться неприятностями не только для меня, но и для неё.
Я тону в слезах, но отказываюсь сделать то, чего она требует.
Я не двигаюсь. Я не уступлю. Никогда.
В классе мёртвая тишина. Ни насмешливого хохотка.
Ни косых взглядов. Ни дуновения ветерка. Только звериное замешательство от того, что сейчас может мне так дорого
обойтись.
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
Но чего же все эти люди так страшатся?
Эти слова, эти истерические позы, эти разглагольствования причиняют мне боль не только как женщине, но и, разумеется, как матери. Уже в который раз я втайне радуюсь вашим упорству и терпению в защите нашей судьбы. Спасибо за эту битву от нашего имени и во имя нас, женщин, ибо у нас больше нет представительского места в палате депутатов, как не имеем мы его и на площадках общественного
обсуждения и в собственных семьях.
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
В общем, я их всех предала — всех тех женщин, что борются с реакционерами и женоненавистниками.
Сперва я просто остолбенела.
Дебора из тех, кто утверждает, что интеллектуалы должны идти работать на завод, что здесь нужно устроить всё так же, как на Кубе, выстроить иной способ жизни, общинный, чтобы равенство и свобода были возведены в принципы бытия, а собственность‑де надо упразднить. И это уже не просто мечта, а нравственный императив.
Слушая всё это, я столько раз думала, что папа пришёл бы от неё в восторг, а Мицо влюбился бы по уши. Она такая фанатичка, каких они любят, решительная и готовая идти до конца, вот ничего‑де в мире нет достаточно большого и чистого.
Всё дóлжно принести в жертву ради лучшего будущего. Но я даже не представляю, что скажешь на всё это ты. Разве так представляла ты мою жизнь? Разве ты тоже готова меня осудить? И какой выбор сделала бы ты на моём месте — работать продавщицей в храме роскоши или дать себя сфотографировать для каталога? Я, со своей стороны, отказываюсь отвечать на это. И особенно тем, кто тоже хочет запереть
меня и диктовать, что мне думать и кем становиться.
Я разозлилась. Сказала ей, что ненавижу всех тех, кто,
претендуя на защиту свободы, сам начинает с осуждения тех
или других людей во имя своих принципов. С какой стати
мне менять одно угнетение на другое
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
Ты глупец, Марсель, или же жалкий провокатор, капризный сопливый кретин. Полный самодовольства — уж во всяком случае, до такой степени, чтоб полагать, будто твоё письмо наставит меня на «правильный» путь.
Ты смеешь ревновать, требовать от меня отчёта о мужчинах, с которыми я встречаюсь, тогда как сам сочиняешь длинные трактаты и часами можешь рассуждать о пользе неверности. Ты нечестен, и это ещё не самое худшее…
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
...Ни упрощенческих суждений, ни готовых мыслей, можно размышлять вслух и обсуждать любые вопросы, какие ни возникнут. Думаю, ты пришла бы в восторг… Я вот думаю, есть ли такие места во Франции...
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
...Он без конца повторяет, что отстаивать идеи — это и есть учиться.
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
Я так долго просидел в тюрьме лишь потому, что Штази обнаружило — я до сих пор не знаю как, — что наши родители, едва услышав, что война проиграна и Гитлер покончил с собой, бежали в Южную Америку. Агенты политической полиции на востоке пребывают в уверенности, что мы знаем, где они скрываются. Или, раз уж они приходятся нам родителями, что рано или поздно они попытаются вступить с нами в контакт. Ничто не может поколебать их убеждённости, и этонастоящая одержимость. При этом они знают, что я отказался быть офицером СС и в 1943 году побывал в российском плену. Известно им и то, что я выбрал местом жительства Восточную Германию по убеждению и дабы таким спосо-бом выразить своё полнейшее неприятие всего, что делали наши родители, хотя и не знал ещё всего размаха содеянного.
Да ведь и ты тоже по‑своему бежала от них, правда, иначе…
Но для Восточного Берлина мы — генетические носители национал-социализма. В их глазах это нестираемое пятно.
Так что — ради безопасности Сибиллы и моих детей — для меня очень важно, чтобы никаких намёков на те времена в этом доме не было БОЛЬШЕ НИКОГДА.
Я ни в чём не могу тебя упрекнуть. Но пойми же сама, и речи быть не может о том, чтобы этим летом Магда поехала в Сен- Рафаэль. Я не очень‑то хочу, чтобы она там встретилась с Дитером. И по мне, было бы разумнее предохранить от таких тошнотворных встрясок и Сюзанну.
Мне очень жаль. Искренне жаль.
Несмотря ни на что, желаю тебе прекрасного лета!
Передай мои дружеские пожелания Максиму.
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
Моя дорогая Сюзанна!
Время бежит. Уже месяц, как я получила твоё письмо.
Мне трудно отвечать тебе. Ты сама знаешь почему. Говорить о себе мне тяжело. А ещё тяжелее, если приходится о себе писать. Но я тебе обещала. Итак, вот. Я держу слово. Пожалуйста, больше никогда не спрашивай, скучаю ли я по тебе. Это идиотизм. Я не хочу об этом думать. Я должна привыкать к своей жизни, какой бы она ни была. Так нужно. Потому что — да, конечно, мне тебя очень не хватает. Очень-очень. Ты права. Мой отец странный. Например, когда мы идём по улице, он то и дело озирается, будто что-то выпало у него из кармана. Возвращаясь домой, всегда выбирает окольные пути. Если я о чём-то спрашиваю, он никогда не отвечает мне прямо. И я больше ни о чём не спрашиваю. Особенно когда мы внутри, в квартире. Он подносит к губам палец и возводит глаза кверху, чтобы я поняла: нужно помалкивать. Каждый вечер запирает дверь на два оборота и сто раз проверит,
надёжно ли запер. Всё время повторяет, что я не должна доверять людям, которые хотят подружиться со мной в лицее, а особенно если они начинают расспрашивать, откуда я приехала и почему вернулась в Берлин… Короче, всё так, будто мы в какой‑то опасности. В конце концов я так у него и спросила. Он просто пожал плечами. Не знаю, что это за ответ такой. Пробормотал, что сожалеет, но мне же лучше, если я ничего не буду знать.
— Это чтобы тебя защитить…
— Но от чего? — спросила я.
— От Штази. Политической полиции восточной части Германии. От тех, кто нас сажал…
— А я‑то думала, что ты свободен и скоро мама с Лоттой, Гансом и Хайди тоже будут с нами. Ты ведь именно так говорил мне в поезде?
Оставил без ответа. Я настаивала:
— Это так или не так?
— Ну, так.
— А что изменилось?
— Не знаю.
Я махнула рукой. Пошла спать. Заснула. Проснулась. Вокруг непроглядная ночь. Мне хотелось пить. Я встала. Его не было. Я немного подождала. Наконец выглянула на лестничную клетку. Пусто. А потом дверь тех соседей, что напротив, приоткрылась, и появился мой отец — он благодарил их.
Он заходил от них позвонить.Всё это выглядело странно. Я проскользнула к себе. Утром не обмолвилась ни словом о том, что видела. Я прекратила задавать ему вопросы. Мне страшно. Я должна доверять ему. Я должна терпеть.
В конце концов я пойму.
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
Мне невыносимо более это стремление контролировать и держать женские тела в плену моральных принципов, свалившихся на нас неизвестно откуда и якобы неопровержимых. Мне более невыносимо чувствовать себя обречённой на этот природный детерминизм.
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
Самое ужасное в диктатуре - что ты против волипропитываешься этим страхом...
1968 год. Париж. Сюзанна — парижанка, дочь банкира. Она тяготится размеренной буржуазной жизнью своего внешне благополучного семейства. Магда только что переехала с отцом из ГДР в Западный Берлин. Она пытается вновь обрести память, утраченную после какого-то страшного потрясения. Гречанка Клеомена — коммунистка, она бежит в Париж от диктатуры «чёрных полковников», преследующих всю её семью. Им по 18. И да, им есть от чего прийти в ярость! Этот головокружительный роман раскрывается перед...
Больше оптимизма!Друзья мои, ваша проблема не в том, что с вами происходят какие-то особенно гадкие вещи, а в том, что вы на них застреваете. Да, неприятности и несчастья являются неотъемлемой частью существования. Но они далеко не вся наша жизнь! Ну утопили вы новый айфон в унитазе — и черт с ним. Зато солнце над лесом красиво встает. И сын учебный год отлично закончил.
В книге вы найдете ответы на вопросы, которые волнуют каждого из нас, убедитесь, что неразрешимых проблем не существует, и почерпнете вдохновение для решения собственных задач. Кроме того, вы узнаете о началах психоанализа и просто получите удовольствие от знакомства с книгой — ее можно читать как увлекательный роман.
Книга предназначена для всех, кто хочет стать счастливее и понять, в чем заключается его счастье и как его построить своими руками.
Счастье — это когда тихоМногим кажется, что счастье — это яркий эмоциональный всплеск, невероятный подъем, когда хочется прыгать от радости. Но на самом деле счастье куда ближе к чувству глубочайшего удовлетворения жизнью, чем к восторгу, и полно умиротворения. Это состояние, а не эмоция, и соткано оно из множества оттенков.
В книге вы найдете ответы на вопросы, которые волнуют каждого из нас, убедитесь, что неразрешимых проблем не существует, и почерпнете вдохновение для решения собственных задач. Кроме того, вы узнаете о началах психоанализа и просто получите удовольствие от знакомства с книгой — ее можно читать как увлекательный роман.
Книга предназначена для всех, кто хочет стать счастливее и понять, в чем заключается его счастье и как его построить своими руками.
— Я принес тебе еду. — Класс! Ты знаешь путь к моему сердцу.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Парням не нужен соперник, они хотят болельщика.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Мы не можем позволять парням определять, кто мы. Ты должна сама понять, кто ты, прежде чем начать с кем-то встречаться.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Как бы мне хотелось не переживать так сильно. Нет. Мне хотелось, чтобы он переживал больше. Нет. Опять не то. Было очевидно, что он переживал. Мне хотелось, чтобы он переживал по-другому.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Мне просто хотелось узнать, в порядке ли Брейден. Но сейчас, когда я призналась себе в любви к нему, мне казалось, что все это заметят. Быть может, все уже это видели. Может, все, кроме меня, знали, что я любила Брейдена?
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Тяжело, когда кто-то не соответствует нашим ожиданиям. – Она обогнула стойку. – Иногда мы ожидаем больше, чем способны дать нам люди в этот момент.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Удивительно, что могло произойти, позволь ты себе открыться новому.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Сны - это сообщения, которые пытается донести до нас наше подсознание. Повторяющиеся сны могут быть очень важными сообщениями. Зачастую они приходят в виде кошмаров. Повторяющиеся сны могут представлять собой реальную жизненную проблему, которую не разрешили. Преодоление или разрешение этой проблемы может помочь избавиться от повторяющихся снов.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Что могло быть хуже, чем сидеть с тремя едва знакомыми девчонками и думать, что сказать?
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Сложно быть с кем-то, когда не можешь перестать думать о ком-то другом.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...
Я встала и принялась мерить шагами забор. Если он не выйдет до того, как я досчитаю до пятидесяти, вернусь домой и забуду об этом. И я начала отсчет. Досчитав до сорока девяти, решила, что сто было куда более лучшим числом.
Она – девчонка-сорванец. Он – парень по соседству. Шестнадцатилетняя Чарли живет с папой и тремя старшими братьями. Она совершенно не знает, как должна себя вести настоящая девушка. Зато Чарли умеет играть в баскетбол лучше любого парня. Тренируясь на заднем дворе дома, Чарли часто обсуждает с соседом Брейденом свои проблемы, как, например, штраф за превышение скорости или временная работа в гламурном магазине одежды. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше девушка в него...