Например, Мане: «Если через сто лет — то есть сейчас — некий летописец будет искать важнейшие образцы нашего искусства, то из работ Мане он назовет две ранние картины — „Олимпию“ и „Завтрак на траве“».
"Только один знаток искусства ни разу не опозорился: он был немой и не умел писать" (с) Макс Фридлендер
Продолжим тему мифологии: если Берлин - незаконнорожденный сын греческого бога и человека, то его отцом был, скорее всего, Дионис, а матерью - секретарь профкома западноберлинского паспортного стола.
“Why do we desire, above all other things, that which has the greatest power to destroy us?”
“Frankly, I had no idea how anyone knew if they were in love in the first place. Was there ever a single thread a person could pick out from the knot and say “Yes—I am in love—here’s the proof!” or was it always caught up in a wretched tangle of ifs and buts and maybes?”
When the world failed me, I could always lose myself in my work.”
“Walking along a blade’s edge was only fun until the blade stopped being a metaphor.”
“What a pretty bird you are," I crooned.
His struggling slowed, then stilled. I felt him cock his head.
"What a lovely bird," I repeated in a syrupy voice. "Yes, you're the loveliest bird." I stroked his back. He made a pleased muttering sound in his breast. Soon his smug silence indicated that he was quite content to remain as he was, so long as I continued my praise.”
Я всегда буду выбирать тебя, что бы ни случилось.
- Ты всегда можешь позвать меня. в любое время. И днем, и ночью.
Я засмеялась и посмотрела на свои оцарапанные колени.
- Ты можешь пожалеть о своих словах.
Он провел пальцем по моей ладони, осторожно избегая ушибов и ссадин, и у меня перехватило дыхание.
- В том-то и дело, Мер. Думаю, я не пожалею.
- Тебя же не в сарае растили! Веди себя прилично.
Все проблемы возникают из-за того, что секс является терра-инкогнито – неизвестной землей, про которую никто ничего не рассказывал, не объяснял и каждой из нас приходилось учиться сексу по фильмам, или на собственном опыте – проходя сквозь ошибки и разочарования. Каждая из нас женщин пустилась в это путешествие одна. И сама приняла на себя всю ответственность за познание секса и радость, а часто ошибки и набитые мозоли. И всех мучает один и тот же вопрос: хороша ли я в сексе? Достаточно ли хороша, чтобы он мне не изменял? Полюбил, женился? Благодаря книге, которую ты держишь в руках, все эти вопросы обретут верные ответы. Это не какой-то оторванный от реальности учебник, а средство чтобы раскрепоститься, открыться страсти и сексу, стать для мужчины наиболее желанной, действительно единственной в его жизни и уникальной!
Как говорит доктор Хаус, все люди врут. Особенно старательно люди врут, когда речь заходит о сексе. Если бы мужчины могли, не опасаясь последствий, высказать то, чего они действительно хотят от сексуальных отношений, то даже в этом случае они предпочли бы промолчать. Точно так же и мы, женщины, никогда не признаемся нашим партнерам в своих сексуальных желаниях – это слишком личное и сокровенное. Ты, наверное, знаешь, во что выливается эта недосказанность: «остывшая» постель, отдаленность друг от друга, взаимные обиды, измены и даже разводы.
Однажды ты понимаешь, что все дело в длине юбки и высоте каблуков — и больше ни в чем! И тогда тебе становится легче или тяжелее – ты как будто открываешь для себя основу мира — эксгибиционизм. Для мужчин понятия «красота» и «сексуальность» – абсолютно одно и то же. Они ставят знак «равно» между этими совершенно разными переменными. Это мы, женщины, можем часами стоять у зеркала и любоваться изгибом своих губ или тем, как хорошо сегодня лежат волосы, или как свежо и ярко мы выглядим. Мужчины как будто бы этого не замечают. Они по-настоящему начинают реагировать на тебя только тогда, когда твой внешний вид буквально вопит: «Я сексуальна, я готова к сексу!».
Не секрет, что самые приятные из плотских удовольствий - это еда и секс.
«Помни и будь сильной. Не для меня или клана. Для них. Ибо они заплатили высшую цену, которую родители могут заплатить за своего ребёнка. Так стань же достойной их памяти».
И, конечно же, орки. Эти бы, наверное, дрались просто так, даже если б за это и не платили.
Так близко была смерть. Так чувствительны её прикосновения. И так хрупка преграда, отделявшая Паолу от цепких объятий повелительницы мёртвых. Такие вещи или закаляют, или ломают окончательно.
Эмиграция как надежда на то, что все проблемы решатся разом, относится к числу такого рода фантазий.
Ожог – кислотный или тепловой – денатурирует белки. Меняет их структуру. Именно поэтому затвердевают яйца, когда мы их варим.
«Алло, я из университета… – вот всеобъемлющая преамбула для обоснования самых нетривиальных запросов. –
Питоны используют свои мускульные кольца, чтобы втягивать жертву постепенно – как конфетку-тянучку, которая становится все уже и уже и потому легче проскальзывает дальше. Эти змеи не глотают пищу, как мы, они используют так называемое крыловидное движение: медленно натягивают себя на жертву, поочередно двигая правой и левой «скулами».
У биологов есть свое определение для тянущегося и вместительного «пищеварительного оборудования» – оно, говорят они, «податливо и уступчиво». «Эй, старина, – как будто подыгрывает оно своему хозяину. – Не прочь проглотить горного козла? Нет проблем. Примем как миленького». «Податливый» желудок – физиологически обустроенная кладовая, место для хранения пищи, способной оставаться дни и недели внутри своего владельца, пока не появится очередная добыча. Это такой желудок, в котором то пусто, то густо.
Благодаря огромному скоплению различных бактерий в своих рубцах, коровы способны добывать энергию из того, что по пищеварительному тракту человека проскочило бы непереваренным.
Прямая кишка, которая остается долгое время раздутой, в конце концов начинает посылать сигналы, служащие триггерами для замедления или даже полной остановки всей пищеварительной деятельности снизу вверх – вплоть до самого желудка, если понадобится. Перистальтика толстого и тонкого кишечника угасает, а затем приостанавливается опорожнение желудка.