Цитаты
285417
Свобода - вот к чему надо стремиться! Деньги, и только деньги, дают нам полное ощущение свободы. Чувства - это прямая противоположность деньгам, потому что они крадут у нас свободу. Чувства делают нас привязанными к объекту своего обожания и ставят перед ним на колени. Чувства делают нас рабами обязательств. Они - враги нашего благополучия и главное препятствие на пути к Свободе!
Ангел Сна подумал тогда: «Закономерный и счастливый финал для пикапера. Заработать деньги в виртуальном мире, найти там же свою судьбу и со всем этим добром, плавно уйти в реальность. Что может быть лучше?»
«Чайки - это души умерших моряков», - вытаскивая информацию из глубокого подсознания, подумал Ангел Сна. «Как же я ненавижу все это, -вертелось в голове. - Грязное место это морское побережье, нечистое. И еще эти раздражающие чайки, чьи-то души, летающие над живыми пока еще людьми. Мерзко. Вот они все тут, такие счастливые, здоровые, молодые, а настанет время, станут старыми, немощными и обязательно умрут. И тогда их души уже будут летать над кем-то в виде чаек, воробьев или какой другой живности. О какой чистоте души можно говорить и какие же души должны были быть у людей, если теперь, вселившись в грациозных красивых белых чаек, они питаются дохлой рыбой и объедками с грязных свалок возле пляжной полосы? А ведь когда-то чайки питались живой рыбой. И какой забавный цикл получается из нашей жизни. Сначала ты живешь и радуешься, любишь, страдаешь, а потом твоя душа отделяется от тела, и ты начинаешь сверху смотреть на таких же как ты. Где же истина на самом деле? Вот также точно и люди, которые когда-то искали чистые отношения, дорожили настоящей дружбой, любили без лжи и фальши, подменили эти понятия. Куда делось все это? Что происходит теперь? Интернет, социальные сети, люди теперь там, они подобно птицам на грязных свалках возле пляжной полосы, собирают объедки любви и остатки псевдодружбы. Люди роются в этом дерьме, им удобно и они, по своему, счастливы. Они эту жизнь считают настоящей, а реальная их тяготит, они, как и я не хотят просыпаться по утрам. Люди забыли вкус настоящих чувств.
Ангел Сна подумал тогда: «Закономерный и счастливый финал для пикапера. Заработать деньги в виртуальном мире, найти там же свою судьбу и со всем этим добром, плавно уйти в реальность. Что может быть лучше?»
Симон не в первый раз уже убедился в том, что люди мало чем отличаются от зверей. «А то и хуже зверей, — подумал он. — Животным неведомы суеверия — только голод».
Якоб Куизль – грозный палач из древнего баварского городка Шонгау. Именно его руками вершится правосудие. Горожане боятся и избегают Якоба, считая палача сродни дьяволу… Бавария, 1672 год. В Мюнхене собрался Совет Двенадцати – цеховое собрание главных палачей Баварии. Пригласили на него и Куизля со всей его семьей. Но Совет был практически сорван серией зловещих убийств, каждое из которых напоминало казнь – удушение, захоронение живьем, утопление в мешке, четвертование… Жители Мюнхена обвинили...
Многие заслуживают жестокой смерти — и продолжают жить. А другие, которым следовало бы жить, давно мертвы. Ничего не поделаешь.
Якоб Куизль – грозный палач из древнего баварского городка Шонгау. Именно его руками вершится правосудие. Горожане боятся и избегают Якоба, считая палача сродни дьяволу… Бавария, 1672 год. В Мюнхене собрался Совет Двенадцати – цеховое собрание главных палачей Баварии. Пригласили на него и Куизля со всей его семьей. Но Совет был практически сорван серией зловещих убийств, каждое из которых напоминало казнь – удушение, захоронение живьем, утопление в мешке, четвертование… Жители Мюнхена обвинили...
– А я буду Dottore, – ответил Симон. – Доктором, по-итальянски. Думаю, мне он подойдет лучше всего. К тому же наряды доктора или Арлекина самые излюбленные на карнавалах, можно обойтись без особых затрат. Так что мы не будем бросаться в глаза.
Его костюм состоял из черного сюртука с белым брыжом и полумаски с большим носом и выпирающим лбом. Когда Симон надел ее и завязал, Георг невольно отпрянул.
– Жуть! Так ты похож скорее на дьявола! – сказал он испуганно.
– Иного доктора иначе как дьяволом и не назовешь, – гнусаво ответил Симон, плотнее прилаживая маску.
Якоб Куизль – грозный палач из древнего баварского городка Шонгау. Именно его руками вершится правосудие. Горожане боятся и избегают Якоба, считая палача сродни дьяволу… Бавария, 1672 год. В Мюнхене собрался Совет Двенадцати – цеховое собрание главных палачей Баварии. Пригласили на него и Куизля со всей его семьей. Но Совет был практически сорван серией зловещих убийств, каждое из которых напоминало казнь – удушение, захоронение живьем, утопление в мешке, четвертование… Жители Мюнхена обвинили...
придворные рады любому развлечению. Когда работать не приходится, жизнь кажется чертовски скучной.
Якоб Куизль – грозный палач из древнего баварского городка Шонгау. Именно его руками вершится правосудие. Горожане боятся и избегают Якоба, считая палача сродни дьяволу… Бавария, 1672 год. В Мюнхене собрался Совет Двенадцати – цеховое собрание главных палачей Баварии. Пригласили на него и Куизля со всей его семьей. Но Совет был практически сорван серией зловещих убийств, каждое из которых напоминало казнь – удушение, захоронение живьем, утопление в мешке, четвертование… Жители Мюнхена обвинили...
Нам не всегда по вкусу то, что мы делаем. Но у нас порой не остается иного выбора.
Якоб Куизль – грозный палач из древнего баварского городка Шонгау. Именно его руками вершится правосудие. Горожане боятся и избегают Якоба, считая палача сродни дьяволу… Бавария, 1672 год. В Мюнхене собрался Совет Двенадцати – цеховое собрание главных палачей Баварии. Пригласили на него и Куизля со всей его семьей. Но Совет был практически сорван серией зловещих убийств, каждое из которых напоминало казнь – удушение, захоронение живьем, утопление в мешке, четвертование… Жители Мюнхена обвинили...
Я не кипячусь, даже не разогрелся ещё (...) А я и не ору, если бы я орал, меня без телефона слышно было бы.
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
А на борту «Петра Великого» находится командующий Северным флотом – офицер, в теории обладающий несгибаемой волей и решительностью в принятии решений, который не боится взять на себя ответственность и, опираясь на недюжинный багаж знаний и умений, ринется их спасать, а иначе как бы его назначили командующим целым флотом?
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
– Но времена меняются, товарищи! – вступается довольный начпо.
– А принципы и идеалы не у всех, – ещё больше краснеет зам.
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
– А у нас и яиц-то нету, – вовремя прерывает явно назревающий конфликт чуткий начальник службы снабжения, – вы не подскажете, как там в первоисточнике: яичный порошок тоже можно красить? Могу цветной омлет к завтраку подать!
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
…Или вот с общением, смотрите: где набрать на всех желающих пообщаться гольф-клубов, рестораций и театральных премьер? Да негде: нет столько места на планете Земля, а Марс пока ещё освоят – жди, а общаться-то хочется сейчас. Вот и придумали для бедных соцсети всякие, а что? Бесплатно практически, сколько хочешь и на любые темы. При этом, что необычайно удобно, не надо наглаживать рубаху, штопать носки, начищать ботинки и чистить зубы. Да что там – даже образование получать нет необходимости, а отсутствие такта и прорехи в воспитании всегда можно выдать за прямоту, что даже модно (потому что низка вероятность получить по роже). Опять же, решается проблема чем занять себя в свободное время: не то что свободное, но и время рабочее и время сна соцсети глотают с удовольствием и ловкостью индийского факира в третьем поколении…
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
... попробуй (чтя правила приличия и уголовный кодекс!) не стоять в закутке, а двинуться и свернуть не туда, а вдруг тебе именно туда и надо?
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
...Витя уже сидит и ментально курит, явно всё починив.
Если вы знаете хоть одного взрослого мужчину, то эту позу и это состояние наверняка видели. Стоит мужчине удачно сделать хоть какое-то дело (удачно – это в смысле без видимых косяков), как он тут же впадает в это состояние эйфории от вкуса победы, которую он и вкусить-то ещё не успел, а только ожидает. Причём сколь бы ни малы были прогнозируемые преимущества и выгоды от сделанного им дела, степень эйфории всегда одинакова. И если мужчина курит, то в этот момент он непременно закуривает, но не как обычно, а особенным способом: вальяжно, с невесть откуда взявшимися плавными движениями и прищуром глаз, как у Клинта Иствуда в самом крутом его прищуре, а если не курит или не может по причине того, что он на подводной лодке или жена не разрешает при детях, то всё равно у него те же самые позы и движения, что я и называю «ментально курит». Понаблюдайте...
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
– Я всё слышала! – крикнула Лариса с кухни.
– Ведьма, говорил я тебе! – прошептал Борисыч.
– Нет, просто в школе физику учила, а не за девками волочилась, как некоторые тут! Знаю, как звуковые волны распространяются!
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
И вот почему у военных нет свободного времени? Потому что они всегда служат: то Родине, то друзьям и товарищам. Привычка такая вырабатывается, понимаете? А если какая пустота внутри изредка и образовалась, то это даже и хорошо: есть куда жидкости заливать и котлеты складывать, а моральные терзания и поиск смысла жизни – это всегда откладывается на потом. Ну на пенсионный возраст или вовсе на следующую жизнь. А кому не повезло и котлет не хочется, то вот вам самый дельный совет: не мучайтесь от пустоты свободного времени, разберите, наконец, свою антресоль!
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
– Но времена меняются, товарищи! – А принципы и идеалы не у всех,
Четвертый по счету сборник невероятных житейских и военно-морских историй продолжает славную традицию «Акул из стали» – юмор, ирония, всепобеждающий оптимизм и неожиданно трезвый взгляд на сложные жизненные проблемы. Каждый читатель в этих рассказах найдет что-то свое. Мужчинам и женщинам, не имеющим отношения к воинской службе, эта книга будет не менее интересна, чем настоящим просоленным «морским волкам» и сухопутным пыльным «сапогам». Ведь автор продолжает рассказывать о самом интересном – о...
Я не думаю о голосах, которые слышала.
Не думаю о небе.
Не думаю о том, что вся моя жизнь – сплошной апокалипсис. Апокалипсические мысли, как известно, признак проблем с мозгом, а мозг – единственная часть меня, которая никогда не подводила.
Шестнадцатилетняя Аза с рождения страдает загадочной болезнью легких. Она не может нормально дышать, говорить, жить. Недуг медленно убивает Азу, и доктора не знают, как исцелить ее… Однажды она видит плывущий по небу старинный корабль. Все уверены, что Азе это привиделось: просто галлюцинация, вызванная лекарствами. Но вскоре девушка исчезает из этого мира. И оказывается в другом… Там, наверху, в Магонии.
Я думаю о космическом хламе. Возможно, каждая планета в солнечной системе отброшена в сторону гигантскими руками. А каждая звезда – скомканный листок бумаги, любовное письмо, охваченное огнём, тлеющий кусочек сигаретного пепла.
Шестнадцатилетняя Аза с рождения страдает загадочной болезнью легких. Она не может нормально дышать, говорить, жить. Недуг медленно убивает Азу, и доктора не знают, как исцелить ее… Однажды она видит плывущий по небу старинный корабль. Все уверены, что Азе это привиделось: просто галлюцинация, вызванная лекарствами. Но вскоре девушка исчезает из этого мира. И оказывается в другом… Там, наверху, в Магонии.
Удивительно, чему можно научиться, когда мозги на месте и мотивация правильная.
Шестнадцатилетняя Аза с рождения страдает загадочной болезнью легких. Она не может нормально дышать, говорить, жить. Недуг медленно убивает Азу, и доктора не знают, как исцелить ее… Однажды она видит плывущий по небу старинный корабль. Все уверены, что Азе это привиделось: просто галлюцинация, вызванная лекарствами. Но вскоре девушка исчезает из этого мира. И оказывается в другом… Там, наверху, в Магонии.
Итак, о моей иррациональности по поводу Азы. Думаю, на самом деле мои мамы видят в этом карму. Они помнят реакцию своих родителей на их отношения, которая в основном сводилась к «ЧЁ?!».
Шестнадцатилетняя Аза с рождения страдает загадочной болезнью легких. Она не может нормально дышать, говорить, жить. Недуг медленно убивает Азу, и доктора не знают, как исцелить ее… Однажды она видит плывущий по небу старинный корабль. Все уверены, что Азе это привиделось: просто галлюцинация, вызванная лекарствами. Но вскоре девушка исчезает из этого мира. И оказывается в другом… Там, наверху, в Магонии.
– Не волнуйся, я не владею древневерхненемецким, – говорит он.
– Вот и хорошо, – отвечаю я. – Если бы ты его без меня выучил, это было бы уж совсем нечестно.
Шестнадцатилетняя Аза с рождения страдает загадочной болезнью легких. Она не может нормально дышать, говорить, жить. Недуг медленно убивает Азу, и доктора не знают, как исцелить ее… Однажды она видит плывущий по небу старинный корабль. Все уверены, что Азе это привиделось: просто галлюцинация, вызванная лекарствами. Но вскоре девушка исчезает из этого мира. И оказывается в другом… Там, наверху, в Магонии.
Всякий раз, как кто-нибудь находит новое животное или что-то иное, не менее удивительное, означает, что мы пока не всё уничтожили
Шестнадцатилетняя Аза с рождения страдает загадочной болезнью легких. Она не может нормально дышать, говорить, жить. Недуг медленно убивает Азу, и доктора не знают, как исцелить ее… Однажды она видит плывущий по небу старинный корабль. Все уверены, что Азе это привиделось: просто галлюцинация, вызванная лекарствами. Но вскоре девушка исчезает из этого мира. И оказывается в другом… Там, наверху, в Магонии.
У взрослых гораздо меньше желания обсуждать смерть, чем у моих сверстников. Смерть – Санта Клаус мира взрослых. Точнее, Санта Клаус наоборот. Парень, что забирает все подарки. Закидывает на плечо большой мешок, поднимается по дымоходу, унося с собой всё, из чего состоит человеческая жизнь, и взлетает с крыши на санях, запряжённых восьмёркой оленей. Санях, гружёных воспоминаниями, бокалами, горшками и кастрюлями, свитерами и поджаренными сэндвичами с сыром, носовыми платками и эсэмэсками, уродливыми комнатными растениями и шерстью трёхцветной кошки, наполовину использованной губной помадой и так и не постиранным бельём, письмом, что ты не поленилась написать от руки, но не отправила, и свидетельством о рождении, порвавшимся ожерельем и одноразовыми носками, протёртыми от визитов к врачу.
И записками, что ты клеила на холодильник.
И снимком парня, в которого была влюблена.
И платьем специально для танцев, в котором ты плясала сама с собой, пока не стала слишком тощей и задыхающейся, чтобы танцевать.
А также, возможно, – хоть это и не удостоилось серьёзных изучений, – душой или чем-то вроде того.
В любом случае взрослые не верят в Санту и очень стараются не верить в Санту-наоборот.
Шестнадцатилетняя Аза с рождения страдает загадочной болезнью легких. Она не может нормально дышать, говорить, жить. Недуг медленно убивает Азу, и доктора не знают, как исцелить ее… Однажды она видит плывущий по небу старинный корабль. Все уверены, что Азе это привиделось: просто галлюцинация, вызванная лекарствами. Но вскоре девушка исчезает из этого мира. И оказывается в другом… Там, наверху, в Магонии.
Даже тот, кто никогда не видел ничего удивительного, может поверить в чудо.
Шестнадцатилетняя Аза с рождения страдает загадочной болезнью легких. Она не может нормально дышать, говорить, жить. Недуг медленно убивает Азу, и доктора не знают, как исцелить ее… Однажды она видит плывущий по небу старинный корабль. Все уверены, что Азе это привиделось: просто галлюцинация, вызванная лекарствами. Но вскоре девушка исчезает из этого мира. И оказывается в другом… Там, наверху, в Магонии.