Дайте понять умалишенному,что вы полагаетесь на его благоразумие и сообразительность,-и он ваш телом и душой.
В глубокомыслии легко перемудрить. Истина не всегда обитает на дне колодца. В насущных вопросах она, по-моему, скорее лежит на поверхности.
Истина не всегда обитает на дне колодца.
В насущных вопросах она скорее лежит на поверхности.
Мы ищем ее на дне ущелий,а она поджидает
нас на горных вершинах.
Чрезмерная глубина лишь путает и затуманивает мысль.
Слишком сосредоточенный,настойчивый и упорный
взгляд может и Венеру согнать с небес.
Сложность (как это нередко бывает) ошибочно принимается за глубину.
«Где же вы судились?» — «В Ирбите». — «А за что?» — «За бродяжество. От мужей». — «Ну, уж это, говорю, извините, неправильно. Ежели бы вы в Ирбите судились за бродяжество, то надо вам не на поселение, а в каторгу. В Камышлове — дело другое».
— Ты мне, говорит, в тюрьме за мужа был. Купил ты меня, да это все равно. Другому бы досталась, руки бы на себя наложила. Значит, охотой к тебе пошла… За любовь твою, за береженье, в ноги тебе кланяюсь… Ну, а теперь, говорит, послушай, что я тебе скажу: когда я уже из тюрьмы вышла, то больше по рукам ходить не стану… Пропил ты меня в ту ночь, как мы в кустах вас дожидались, и другой раз пропьешь. Ежели б старики рассудили тебе отдать, только б меня и видели…
Тот только потупился, слова не сказал.
Дальние горы, обвеянные синеватою мглою, реяли и, казалось, расплавлялись в истоме. Легкий ветер шевелил густые травы, пестревшие разноцветными ирисами, кашкой и какими-то еще бесчисленными желтыми и белыми головками. Нашим лошадям стоило повернуть головы, чтобы схватить, даже не нагибаясь, пук сочной травы с межника, — и они бежали дальше, помахивая зажатыми в губах роскошными букетами. Кое-где открывались вдруг небольшие озерки, точно клочки синего неба, упавшие на землю и оправленные в изумрудную зелень… И от всей этой тихой красоты становилось еще печальнее на сердце. Казалось, сама пустыня тоскует о чем то далеком и неясном в задумчивой истоме своего короткого лета.
— Каторга верховодит, — пояснил Степан. — Продают баб, как скотину, в карты на майдане проигрывают, из полы в полу сдают. Ну, а она вдобавок — бедовая, непокорлива. И теперь знак есть: ножиком один пырнул.
Жизнь и есть ураган. Он подхватывает тебя, срывает с места, ставит все с ног на голову. Но только с его помощью мы оказываемся там, где должны быть.
Все люди и события оставляют след в нашей душе.
У всех нас бывают тайные мысли, Лис. Не стоит их страшиться. Они не делают тебя монстром, напротив, именно они делают тебя человеком – со своими слабостями и страхами.
Трусом, может, и не стоит быть. Надо не уничтожить свой страх, а подчинить его себе. Сделать страх своим рабом, который будет идти перед тобой, проверяя, не ведет ли путь в болото. Страх - не твой хозяин, страх - твой поводырь!
В Крае есть поговорка, что можно иметь тридцать жен и сто слуг, но три вещи настоящий айрак будет делать в полном одиночестве. Рождаться, умирать и думать. Ты слишком часто ныряешь в свои мысли, поэтому и чувствуешь себя так одиноко. Делись ими с кем-то, иначе эта внутренняя пустота сожрет тебя.
Даже в самой темной ночи есть звезды.
Никогда не отказывайся от объятий. Кто знает, когда тебя захотят обнять в следующий раз и захотят ли вовсе.
-У людей сотни причин для лжи, Лис. Иногда мы врем из страха, иногда от любви, чтобы защитить того, кто нам дорог. А иногда ложь - это единственная дорога к новой жизни.
-Как можно сохранить в душе свет, если света и не было?
-Дажэ в самой тэмной ночи есть звезды, Лис'енок . Искать свэт надо не в чужом сэрдце, а в своем собствэнном.
Легко бороться со злом, чье лицо тебе неведомо. Легко побеждать злодеев, о чьих ужасных делах ты знаешь не понаслышке. Но не дрогнет ли рука, когда доведется занести меч над братом?
"Жизнь - это вечные изменения. Ты сгниешь, если застрянешь в своем горе".
Не только люди, но и города со стороны выглядят лучше, чем внутри.
Любовь - сложнейшее из чувств.
Я никогда не причиню ему вреда или боли. Потому что тем самым раню саму себя.
Выбери что-то неизменное - и сам не заметишь, как сгинешь вместе с ним.
История никогда не прислушивается к рассказчику.
Я бы не хотела быть героем сказки. От них слишком многого ожидают. Герои должны быть образцами нравственности и морали, принимать верные решения, убивать драконов и спасать принцесс. Я предпочитаю оставаться самой собой, со всеми своими недочётами и без восторженной толпы за спиной.