Даже там, где любовь облекается в идеализированные формы, вся эротическая культура остается исключительно сферой эгоизма мужчин. Что это за постоянно повторяющиеся обидные высказывания по поводу брака и женских слабостей — непостоянства и легкомысленности, как не защитный покров мужского себялюбия? На все эти упреки я отвечу только одно, говорит Кристина Пизанская: не женщинами писаны были все эти книги.
Даже посредственные художники доставляют радость потомкам, тогда как удел посредственных поэтов — кануть в забвение.
Церковь сделалась обычным местом свиданий, куда молодые люди приходили поглазеть на девиц, и это было настолько распространенным явлением, что могло вызывать недовольство разве только у моралистов. Молодежь редко посещает церковь, восклицает Никола де Клеманж, да и то лишь затем, чтобы пялить глаза на женщин, щеголяющих причудливыми прическами и не скрывающих декольте.
Вообще говоря, всякое время оставляет после себя гораздо больше следов своих страданий, чем своего счастья.
Он [Жан Орлеанский] не только, как все иные владыки, собирал книги, но также и читал их.
Это злой мир. Повсюду вздымается пламя ненависти и насилия, повсюду — несправедливость; черные крыла Сатаны покрывают тьмою всю землю. Люди ждут, что вот-вот придет конец света. Но обращения и раскаяния не происходит; Церковь борется, проповедники и поэты сетуют и предостерегают напрасно.
Хождение, еда, дыхание, общение и работа – это возможности создавать счастье внутри себя и вокруг себя. Осознанная жизнь – это искусство, и каждый из нас должен тренироваться, чтобы стать художником.
Любить – значит не обладать другим человеком. Не поглощать все его внимание и любовь. Любить – значит предлагать другому человеку радость и утешение его страданиям. Эта способность – то, что мы должны развивать.
Если каждый день мы будем выделять время на то,
чтобы побыть в безмятежной среде, прогуляться на природе или даже просто посмотреть на цветы или небо, тогда эта красота проникнет в нас и подпитает нашу любовь и радость.
Мнения и представления о счастье, которые у нас есть, могут поймать нас в ловушку. Мы забываем, что они являются всего лишь мнениями и представлениями. Наша идея счастья может быть той самой вещью, которая мешает нам быть счастливыми. Когда мы захвачены верованием, что счастье должно принимать определенную форму, у нас не получается увидеть возможности для радости, которые находятся прямо перед нами.
В тот момент, когда любовь перестанет расти, она начнет умирать.
Любить кого-то не означает говорить «да» всему, что хочет этот человек. Основа любви к кому-либо заключается в том, чтобы знать себя и знать, что нужно вам.
...Важно, чтобы любовь к другому человеку не стояла в приоритете перед слушанием самого себя и знанием того, что нужно вам.
Любить и при этом не знать, как любить, – значит ранить человека, которого мы любим. Чтобы знать, как любить кого-либо, мы должны понимать его. Чтобы понимать, мы должны слушать.
Истинная любовь дает нам красоту, свежесть, цельность, свободу и мир. Истинная любовь включает в себя чувство глубокой радости, говорящей нам, что мы живы. Если мы не чувствуем себя таким образом, когда чувствуем любовь, значит, она не истинная.
Порой мы задумываемся, как много можем вложить в отношения. Мы жаждем правды, великодушия, сострадания, духовной красоты, поэтому идем искать это где-то снаружи. Иногда мы думаем, что нашли партнера, который олицетворяет все то, что хорошо, красиво и подлинно. Через какое-то время мы нередко обнаруживаем, что у нас было неправильное представление об этом человеке, и разочаровываемся. Истинный партнер или друг – это тот, кто побуждает вас смотреть глубоко внутрь себя в поисках красоты и любви.
Действия других людей являются результатом их собственной боли, а не результатом намерения сделать вам больно.
— Ариэлла, — окликнул меня лорд оттон Грэйд, напоминая о правилах этикета.
Присела в реверансе, глубоком, как и полагается в случае приветствия члена королевской семьи, и пожелала самой себе оказаться как можно дальше отсюда. И не напрасно — мне казалось, что я кожей ощущаю взгляд наследного принца, неприязненный, злой, презрительный.
Ощущения не обманули.
— Тупоголовая монашка, — мрачно произнес его высочество Теодор Лаэнер.
— Моя жена! — еще мрачнее напомнил лорд оттон Грэйд.
— Что ж, сделаем вид, что я выразился о своей, — усмехнулся его высочество. — Леди оттон Грэйд, рад с вами познакомиться.
Мне пришлось сделать вид, что я не заметила тона, с которым это было произнесено. Еще один реверанс и почтительное:
— Величайшая честь для меня лицезреть ваше высочество… — начала было я.
Но была перебита ничуть не благопристойным:
— Дэс, сколько девчонке лет?!
Меня назвали «девчонкой»! Чрезвычайно мило! О воспитанности наследника империи я и вовсе предпочту не задумываться даже. Резко выпрямившись, я приложила немало усилий, чтобы продолжать смотреть исключительно себе под ноги.
— Шестнадцать, — прозвучал ответ его светлости.
— Паршиво, — недовольно заметил его высочество принц Теодор.
О, я была с ним полностью согласна.
— Что именно ты имеешь в виду? — уточнил герцог.
— Паршиво, Дэс, — повторил принц. — Ей нет восемнадцати, твой родовой брак могут оспорить.
Я замерла, затаив дыхание.
— На основании? — в голосе герцога промелькнуло напряжение.
— В родовой брак могут вступать две зрелые личности, полностью ответственные за свои действия и решения. Девчонке — шестнадцать. До совершеннолетия два года. Брак могут признать недействительным, Дэс.
Я прекратила смотреть себе под ноги и взглянула на супруга. Лорд оттон Грэйд мрачно смотрел на меня несколько долгих секунд, затем хрипло произнес:
— Варианты?
Его высочество повел плечом и с усмешкой ответил:
— Учитывая заинтересованность церкви — без вариантов. Мой совет, и совет от души — отдай Иоланте ее любимицу, найди себе нормальную жену, заведи детей.
На мгновение представила себе, что лорд оттон Грэйд так и поступит. Первая мысль — радость, облегчение, вера в светлое будущее без пугающего последнего представителя династии Грэйд, без убийств и смертей, без… Но еще в самом начале герцог очень правильно сказал — в глазах всего общества я та, кто ночевал с ним под одной крышей, то есть фактически в одной постели. Для меня будут закрыты все двери. Никто и никогда не возьмет меня в жены. У меня не будет детей… зато останется жизнь… и свобода.
— Вы готовы, Ариэлла? — А это что-то меняет?
Честь женщины теряется одним актом насилия, и какой честной ни была бы она, для всего света становиться опороченной, опозоренной, грязной. Достоинство - понятие столь растяжимое, что границы его давно размыты в соответствии с представлениями каждого... Верность идеалам? Ещё недавно вы были верны церкви, но что осталось от вашей веры сейчас?! Мужчины любят детей от любимой женщины. Мы не обладаем материнским инстинктом, у нас иной - инстинкт защитника. А есть ли смысл защищать то, что не вызывает отклика в сердце?
Не оборачиваясь, я прошла в гардеробную и, пресекая возможную попытку герцога последовать за мной, также закрыла дверь. Следом повернула ключ в замке. Затем, основываясь на непонятных мне опасениях, придвинула к двери стул. После кресло. Почему-то на кресло водрузила вазу с цветами!
- Там ещё справа от вас замечательная статуя, полагаю, ей будет удобно поверх стула, - раздалось ироничное из-за двери.
Я дернулась было ухватить статую, но замерла, осознав, что фраза принадлежала его светлости.
— Честь… достоинство… верность идеалам… состояние… дети… — Посмотрел мне в глаза, жестко усмехнулся и иным, холодным, злым тоном произнес: — Честь женщины теряется одним актом насилия, и какой честной ни была бы она, для всего света становится опороченной, опозоренной, грязной. Достоинство — понятие столь растяжимое, что границы его давно размыты в соответствии с представлениями каждого. Мужское достоинство и вовсе стало крылатым выражением, обозначающим часть тела, которую вам еще не доводилось видеть, леди оттон Грэйд. Верность идеалам? Еще недавно вы были верны церкви, но что осталось от вашей веры сейчас?! Состояние, дети… — Усмешка. — Мужчины любят детей от любимой женщины, Ариэлла. Мы не обладаем материнским инстинктом, у нас иной — инстинкт защитника. А есть ли смысл защищать то, что не вызывает отклика в сердце?
– Реально все, во что мы способны поверить,
И вспомнила про одеяние монахини, что было на его высочестве Теодоре...
- Бельё на ней было чёрным, а вовсе не тот кошмар, что ты пыталась нацепить на себя в нашу первую брачную ночь. На второй оказалось и вовсе малиновым, третья напугала нас отсутствием белья как такового в принципе.
- Вы раздели трёх сестёр монастыря?
- Ангел мой, Тео не влезал ни в один балахон, мы с трудом нашли монашку подходящих размеров.
... сейчас мы с вами проследуем в покои моей матушки, где я представлю вас императрице и её свите, а затем в ожидании Дэсмонда мы будем пить. Не вы! затем, устроим пьяный дебош и отправимся спать, невзирая на все просьбы спасти столицу.
- А как же люди?!
- Хорошо, вам тоже нальём.
Вопли " На фарш его!" , " В капусту порубим!", " Он мне за иллейскую муку ответит!", " В маринад тварюку!" унеслись прочь куда-то в глубь замка , и только тогда Говард , до этого прикрывавший меня от промчавшихся поваров, потрясенно выдохнул:
-Они нашинковали лича...