Цитаты

Из всех страстей, растапливающих человеческое сердце в своём не потухающем горниле, ревность больше других умеет выдавать воображаемое за действительность.

Искатель приключений

Ксавье Монтепен

Ксавье де Монтепен – автор многочисленных авантюрно-исторических романов, живший во Франции в середине прошлого века. Тогда же он пользовался ажиотажной популярностью и в России. И хотя слава его никогда не превосходила славы его соотечественника Александра Дюма-отца, но чем-то их романы очень похожи. Может быть, тем, что и тот, и другой ареной головокружительных похождений своих героев избирали Историю… Читателю предстоит преодолеть два увесистых тома приключений молодого бретера, картежника и...

Рауль мог бы сказать себе, что между тем как его родители умирали от голода и нищеты, у него было много золота и что если бы он пораньше осведомился об их положении и поспешил к ним на помощь, то исполнил бы только сыновий долг. Да, конечно, он мог бы сказать себе все это, но он этого не сделал. Молодой искатель приключений имел один из тех характеров, которые, при всяком несчастии, случившемся по их же собственной вине, обвиняют всех и вся, исключая самих себя.

Искатель приключений

Ксавье Монтепен

Ксавье де Монтепен – автор многочисленных авантюрно-исторических романов, живший во Франции в середине прошлого века. Тогда же он пользовался ажиотажной популярностью и в России. И хотя слава его никогда не превосходила славы его соотечественника Александра Дюма-отца, но чем-то их романы очень похожи. Может быть, тем, что и тот, и другой ареной головокружительных похождений своих героев избирали Историю… Читателю предстоит преодолеть два увесистых тома приключений молодого бретера, картежника и...

Видишь ли, мое бедное дитя, игрок соединяет в себе посредством этой дьявольской страсти все пороки, которые обыкновенно не идут рядом. Игрок! Ах! по-моему, лучше быть вором или развратником. Для игрока нет ничего священного.

Искатель приключений

Ксавье Монтепен

Ксавье де Монтепен – автор многочисленных авантюрно-исторических романов, живший во Франции в середине прошлого века. Тогда же он пользовался ажиотажной популярностью и в России. И хотя слава его никогда не превосходила славы его соотечественника Александра Дюма-отца, но чем-то их романы очень похожи. Может быть, тем, что и тот, и другой ареной головокружительных похождений своих героев избирали Историю… Читателю предстоит преодолеть два увесистых тома приключений молодого бретера, картежника и...

Сопротивление в любви – это масло, брошенное на огонь!

Искатель приключений

Ксавье Монтепен

Ксавье де Монтепен – автор многочисленных авантюрно-исторических романов, живший во Франции в середине прошлого века. Тогда же он пользовался ажиотажной популярностью и в России. И хотя слава его никогда не превосходила славы его соотечественника Александра Дюма-отца, но чем-то их романы очень похожи. Может быть, тем, что и тот, и другой ареной головокружительных похождений своих героев избирали Историю… Читателю предстоит преодолеть два увесистых тома приключений молодого бретера, картежника и...

Кто ничем не рискует, тот ничего не получит!...

Искатель приключений

Ксавье Монтепен

Ксавье де Монтепен – автор многочисленных авантюрно-исторических романов, живший во Франции в середине прошлого века. Тогда же он пользовался ажиотажной популярностью и в России. И хотя слава его никогда не превосходила славы его соотечественника Александра Дюма-отца, но чем-то их романы очень похожи. Может быть, тем, что и тот, и другой ареной головокружительных похождений своих героев избирали Историю… Читателю предстоит преодолеть два увесистых тома приключений молодого бретера, картежника и...

- Богатство не составляет счастья, — философски заметил Рауль, — однако… способствует ему…

Искатель приключений

Ксавье Монтепен

Ксавье де Монтепен – автор многочисленных авантюрно-исторических романов, живший во Франции в середине прошлого века. Тогда же он пользовался ажиотажной популярностью и в России. И хотя слава его никогда не превосходила славы его соотечественника Александра Дюма-отца, но чем-то их романы очень похожи. Может быть, тем, что и тот, и другой ареной головокружительных похождений своих героев избирали Историю… Читателю предстоит преодолеть два увесистых тома приключений молодого бретера, картежника и...

Правитель — это диктатор, надевший маскарадный костюм демократического руководителя. Он должен быть ответственным перед волей народа.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

— Похоже, вы любите музеи, — заметил Ролф.
— У них есть преимущество: люди там могут на вполне законных основаниях слоняться без дела.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

— Защита, комфорт, удовольствия —это еще не все.
— Это именно то, что волнует людей, то, что им необходимо. Что еще должен предлагать совет?
— Сострадание, справедливость, любовь.
— Ни одно государство никогда не интересовалось любовью, да и не должно ею интересоваться.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

Даже если единственное доступное тебе чувство - боль, ты придешь сюда, чтобы ощутить ее.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

Если с ранних лет обращаться с детьми как с богами, то, став взрослыми, они наверняка будут вести себя как дьяволы.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

Выходит, вы предлагаете заменить одну диктатуру другой. На сей раз справедливой. Все тираны так начинают.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

Истина — это то, что когда-то меня не было, а теперь я есть. И что однажды меня не станет.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

Великодушие — добродетель индивидуумов, а не правительств. Когда великодушны правительства, это происходит на чужие деньги, за счет безопасности, за счет будущего.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

Весь мир держится на боли, на застрявшем в горле крике, на стоне, наполнившем сердце.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

Неразумно судить о порядочности ученого по его трудам.

Дитя человеческое

Филлис Дороти Джеймс

Человечество, потерявшее способность к размножению, обречено на вымирание. Кровавая анархия… Изощренная преступность… И — как альтернатива грядущему хаосу — жесткая диктатура правителя Ксана Липпиата. В руках Ксана спецслужбы и всемогущая полиция государственной безопасности. Борьба с его режимом невозможна. Однако двоюродный брат правителя, ученый Тео Фэрон, и его друзья из тайного общества «Пять рыб» намерены свергнуть диктатора. Их козырь — ребенок. Ему предстоит стать новой надеждой...

"...глядя сейчас на этот далекий дым впереди, он старался заставить себя свыкнуться с трудной мыслью, что как бы много всего ни оставалось у них за плечами, впереди была еще целая война..."

У капитана были утомленные, красные глаза, а на лице выражение равной готовности и совершить что угодно, если прикажут, и сейчас же заснуть, если разрешат.

Темнота совпала с воздушной тревогой; метро было рядом, и Синцов вместе со всеми спустился туда.Женщины с детьми забрались в метро заранее и устраивались по-домашнему: с тюфяками, одеялами, подушками, бутылочками с молоком. Дети, уже привычные к этой обстановке, как ни в чем не бывало засыпали на своих тюфячках и одеялах.

У Синцова защемило сердце не оттого, что он испугался продолжавшегося обстрела, а оттого, что неотвратимо подумал: «Как только окончится обстрел, начнется атака».

Нет ничего трудней, чем гибнуть, не платя смертью за смерть.

Можно научиться воевать, но привыкнуть к войне невозможно.

Когда через немца пробиваешься, где перед, где зад, забудешь. То в морду бьешь, то, как конь, лягаешься. Был пом по тылу, а стал разведчиком.

Все мы сейчас на войне одинаковые: и злые - злые, и добрые - тоже злые! А кто не злой, тот или войны не видал, или думает, что немцы его пожалеют за его доброту.

- Что? - на секунду отрываясь, торопливо приблизил он лицо к лицу Баюкова. - Как там наши, в заводе? - Никого не видать, - сказал Баюков, - боюсь, побило их. И, услышав это, Синцов дал следующую очередь, короче, чем собирался, с той скупостью на патроны, которая появляется, когда солдаты остаются одни.