Цитаты
285332
Со смешанным чувством жалости, презрения и гнева мистер Барнстейпл слушал, как кучка людей, затерянных в сумерках огромного, чужого и, быть может, враждебного мира, все больше и больше распаляется, споря о том, какая из их трех наций имеет «право» на господство над Утопией, «право», основанное исключительно на алчности и недомыслии. Голоса то переходили в крик, то понижались до судорожного полушепота по мере того, как разгорался привычный национальный эгоизм. Мистер Ханкер твердил, что не знает никаких империй; мосье Дюпон повторял, что право Франции превыше всего. Мистер Кэтскилл лавировал и изворачивался. Мистеру Барнстейплу это столкновение патриотических пристрастий казалось дракой собак на тонущем корабле.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
Человек создан так, что должен есть, какие бы чудеса его ни окружали.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
Свою надежду он всегда возлагал на либерализм и на его благородные усилия, но теперь он постепенно начинал склоняться к мысли, что либерализм способен только сидеть, сгорбившись и засунув руки в карманы, и брюзгливо ворчать по поводу деятельности людей менее возвышенного образа мыслей, но зато более энергичных, чьи свары неизбежно погубят мир.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
Жизнь и вся ее энергия и красота порождены борьбой, конкуренцией, противоречиями и столкновениями; нас формирует и закаляет нужда.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
Постигать новое - это, в сущности говоря, значит становиться моложе, освобождать себя, начинать все вновь.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
А действительно ли достаточно понять, чтобы простить? Эта пословица никогда не внушала мне доверия.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
«Бог создал больше миров, чем страниц в книгах всех библиотек; и среди множества божьих миров человек может познавать новое и становиться все совершеннее вечно».
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
На Земле мистер Барнстейпл всегда был безропотной жертвой всевозможных докучных собеседников, так как деликатность заставляла его всячески считаться с умственной ограниченностью, лежавшей в основе их бесцеремонной навязчивости.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
Политика, коммерция и конкуренция — это формы приспособления к жизни общества, еще очень далекого от совершенства.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
- Сомневаюсь. - Весьма похвальное состояние ума. Если им не злоупотреблять.
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
Они не поверят, если я расскажу им... Нет...
Они стали бы кричать на меня по-ослиному и лаять по-собачьи... Им не нужно другого мира, кроме их собственного. Им обидно даже думать о каком-либо другом мире. Ничто не может быть создано, кроме того, что уже создано. Думать иначе было бы унизительным... Смерть, муки, нищета - все, что угодно, только не унижение!.. И вот они сидят среди своих сорняков и отбросов, почесываются и мудро кивают друг другу, дожидаясь какой-нибудь доброй драки, злорадствуя по поводу чужих горестей и тяжкого труда, которые им неведомы, и твердо верят в то, что человечество смердело, смердит и должно всегда смердеть, и что этот запах, собственно, довольно приятен, и что нет ничего нового под луной...
Группа людей внезапно транспортируется в утопический альтернативный мир, где они в конечном счете вызывают у тамошних обитателей большую неприятность, и те задумываются над дилеммой – либо убить визитеров, либо отправить их назад, в привычный земной мир.
- Как-то все это слишком... знакомо, - шепнул я стоявшему за мной Федору Ильичу. - По-нашему как-то уж очень, по-русски. Но ведь ад - он, как я понимаю, для всех?
- Так иностранцы его именно таким и представляют, - пояснил толстяк. - А чертям неохота новое изобретать. Зачем, когда есть живой пример?
Чтобы встретить черта, нужно в него поверить. Пока люди верили в нечистую силу, той тоже жилось вольготно. Но наступила эпоха научного мышления, и потусторонним силам пришлось вступить в жестокую борьбу за существование. Борьба разворачивается в научном городке, только что выстроенном посреди глухой тайги на том самом месте, где в древние времена стоял другой город — мрачная цитадель с башней пыток и лабиринтом подземелий, населенная демонами. Страшные чудеса ждут новых жителей Академонгородка —...
Полное величие человека заключается в том, что он знает о своей нищете. Дерево не сознает себя ничтожным; но с другой стороны, сознавать, что я ничтожен, значит быть великим. Сознание этого самого ничтожества и доказывает величие.
Гений Блеза Паскаля проявил себя во многих областях: в математике, физике, философии, публицистике. Недаром по многогранности дарования этого французского ученого XVII века сравнивали с Гёте. Лев Толстой одной из любимых своих книг считал сборник афоризмов Паскаля «Мысли». Высокую оценку творчество Паскаля получило и в высказываниях других деятелей русской культуры — Ломоносова, Пушкина, Белинского, Герцена, Тютчева, Достоевского.
Вы будете верны, честны, смиренны, признательны, благотворительны, будете искренним настоящим другом. Правда, вы не будете вращаться в зачумлённых удовольствиях, среди славы и наслаждений, но разве у вас не будет других удовольствий?
Гений Блеза Паскаля проявил себя во многих областях: в математике, физике, философии, публицистике. Недаром по многогранности дарования этого французского ученого XVII века сравнивали с Гёте. Лев Толстой одной из любимых своих книг считал сборник афоризмов Паскаля «Мысли». Высокую оценку творчество Паскаля получило и в высказываниях других деятелей русской культуры — Ломоносова, Пушкина, Белинского, Герцена, Тютчева, Достоевского.
"Все говорят: война, — думал он, — но настоящее поле битвы здесь". И он уже начал удивляться тому, что за всю свою прогулку по этому запутанному театру действий еще не набрел на какое-нибудь приключение.
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
Лишить человека жизни — пустяк, а сколько человек может натворить за свою жизнь! Увы, что может быть печальнее достигнутой цели!
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
Мы с вами живем в век комфорта, и я должен поведать вам о последнем усовершенствовании в этой области. Так как у нас дела во всех уголках планеты, человечеству пришлось придумать железные дороги. Железные дороги успешнейшим образом разъединили нас с друзьями, поэтому пришлось изобрести телеграф — чтобы и на больших расстояниях люди могли общаться друг с другом. В отелях, например, завели лифты, чтобы людям не приходилось карабкаться какие-нибудь сто ступеней по лестнице. Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит. В системе современного комфорта недоставало лишь одного усовершенствования: пристойного и удобного способа сойти с этих подмостков, так сказать, черного хода на свободу, или, как я уже говорил, потайной калитки в царство Смерти. Этот-то ход, дорогие мои бунтари-единомышленники, эту калитку и открывает нам Клуб самоубийц.
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
Больной, которому еще можно помочь, имеет гораздо больше прав на сочувствие, чем труп, которому нельзя уже причинить ни радости, ни боли, который нельзя ни любить, ни ненавидеть.
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника.
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
- Я знаю потайную калитку в царство смерти. Я с нею накоротке и могу препроводить вас в вечность без всяких церемоний.
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
Женщины только на первых порах любят, чтобы их слушались, а потом находят удовлетворение в том, чтобы повиноваться самим.
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
У нас великое множество своих тайн, которые мы постоянно доверяем тем, кому не следует.
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
Чтобы испытать напряженную радость жизни, нужно испытать напряженный страх за нее.
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
Жизнь человека - такой пустяк, а между тем какие широкие возможности она открывает!
Первые два рассказа сборника «Новые арабские ночи» знакомят читателя с похождениями современного Гарун аль-Рашида, фантастического принца Богемского. …Достаточно прочитать похождения принца Богемского, чтобы заметить иронический элемент, благодаря которому стиль Стивенсона приобретает такую силу. Принц Флоризель, романтик, страстный любитель приключений и в то же время — благодушный буржуа, все время находится на границе великого и смешного, пока автор не решает наконец завершить судьбу своего...
Большинство людей учатся читать только для того, чтобы выискивать в газетах леденящие кровь истории. Чем больше крови, тем вкуснее для них завтрак.
Гавайи превращены в туристский рай, но это еще не значит, что они перестали быть владениями древних богов. И однажды в туристский рай пришла гибель.
Страшной смертью умирают люди, на лавовых полях находят изуродованные трупы – а какова была судьба тех, кого так и не нашли, невозможно даже и вообразить. Снова стали пляжи, лагуны и лесные тропинки охотничьими угодьями троих – Акулы, Пса и Кабана, а за ними выйдут из мрака еще и другие, сильнейшие...