Женщины словно зеркала - в них отражаются те, кто стоит перед ними.
Когда женщина знает,что любима,она ощущает себя прекрасной. Это вызывает чувство защищенности. После этого она начнет доверять,затем еще подождет-чтобы убедиться наверняка. И вот когда она увидит, что твоей любви можно верить, тогда-то и начнется Волшебство.
бремя доказательства лежит на сомневающемся.
Есть огромная разница между желанием и нуждой. Сильно желая, человек придумывает способы осуществить желаемое. Но в состоянии отчаянной нужды ум засоряется мыслями о последствиях неудачи.
Всегда придерживай туза в рукаве, даже если никогда его не вынешь. Это придает ощущение спокойствия в любой ситуации.
— Что у вас было?
— Ничего. Он просто заплёл мне косу, всю ночь укрывал мне ноги ещё одним одеялом, утром налил тёплый чай и поинтересовался в машине, не мёрзнут ли у меня руки.
— И это ты называешь «ничего»? По-моему, это сильнее, чем переспать.
Будущее не высечено на камне и может измениться в любой момент
сколько усилий необходимо вложить в ежедневное обслуживание физического тела. Просто невероятно! Мы просыпаемся утром и первым делом сливаем избыток жидкости. Затем моем, скребём и причёсываем тело. После распыляем, намазываем и втираем в него какие–то вещества. Но это не всё. Нужно одеть на него вещи, а их перед этим постирать, высушить, погладить и сложить. Можно было бы ожидать, что этого достаточно, не так ли? Не тут–то было – лишь верхушка айсберга. Теперь тело надо дозаправить. И не чем–то столь простым, как охапка сена, о, нет, – нам надо взболтать, процедить, смешать, поджарить и, наконец, запихать получившееся в отверстие в голове. И не забыть пережевать. Да, вот это – эффективность! Но, кроме этого, мы нуждаемся в помещении для хранения тела, особенно в ночное время, чтобы во время сна ничто его не съело и, конечно же, чтобы сохранить его сухим, случись быть дождю. Итак, мы снимаем, покупаем или строим укрытие. Но для этого необходимо отвести своё тело в некоторое место и принудить его что–то делать, а затем некто даст вам бумагу, которую вы отдадите кому–то другому. Понимаете, жилище особенно важно, так как, если вам некуда поместить своё тело, вы оказываетесь в очень невыгодном положении. Далее, чтобы добраться до того места, где вам дают бумагу в обмен на то, что вы принуждаете тело делать вещи, которые оно делать не желает, вам нужно, похожее на оболочку, устройство для перемещения тел. Эту оболочку надо кормить из шланга, а также мыть, натирать воском, чинить и давать ей приют. О, в этом так много смысла, не правда ли? Итак, вам надо произвести дополнительное строительство и обмен бумагами. Всё представится ещё более неестественным, если заметить, что всегда есть что–то, что пытается есть ваше тело или спариваться с ним. Оставьте своё тело в парке и увидите, что произойдёт: насекомые попытаются сосать вашу кровь, собаки попробуют слизать вам лицо, а в следующее мгновение вы ощутите, что кто–то начнёт тереться своим телом о ваше. Попробуй, разберись!
– Убеждения – это запертые двери, или ключи, открывающие любую дверь.
Время – это волшебник, создающий иллюзию, В которой движение складывается из миллиарда отдельных кадров. Без времени мы бы застыли в моменте.
В каком моменте? - В каждом.
Жизнь – это больше, чем просто выживание.
Должна ли я отказаться от любви? Ты, верно, отошлешь меня к моему собственному сердцу, оно должно ответить, способна ли я еще любить. Да, способна больше, чем когда бы то ни было, ибо любовь составляет сущность моей жизни, и чем сильнее я стражду, тем острее чувствую жизнь: когда я перестану любить, то перестану и страдать. Я страдаю – значит, я люблю и существую.
Счастье бывает разное, в каждом возрасте – свое. В детстве думаешь о себе; в юности думаешь о том, как приобщить близкое тебе существо к своим радостям; в зрелом возрасте надо уже думать о том, что твоя собственная жизнь – удалась она или нет – неумолимо идет к концу и тебе следует заботиться исключительно о счастье ближнего своего.
в определенном возрасте и вправду есть только одна форма счастья – сознание, что ты делаешь счастливым другого.
Я согласен, что не может быть ничего лучше принятой в старину развязки повествования: «Они прожили еще много лет и всегда были счастливы». Так писали авторы в древности, в мифические времена. Счастливая то была пора, когда люди верили в столь сладостную ложь!
Лукреция всю жизнь молила Бога послать ей человека, который был бы способен на такую же самозабвенную любовь, на какую была способна она сама. Она получила все это с избытком: Кароль, можно сказать, извергал на нее потоки любви, но, увы, смешанной с желчью.
Я не сумела стать несчастной из-за него. А он не мог мне простить желание сделать его счастливым.
Князь отвернулся, его охватило отвращение при мысли, что Флориани окликнет своего бывшего любовника и еще, чего доброго, вздумает их знакомить.
Прошу у вас разрешения уйти. Меня несколько утомили пышные декламации, которые мне пришлось выслушивать целый вечер. Быть может, я к ним привыкну, если визиты ваших друзей будут часто повторяться. Но пока этого еще не произошло, и у меня просто голова разламывается.
Она горестно думала, что в молодости тщетно старалась внушить к себе любовь, а в зрелом возрасте – почтение. А между тем она ощущала, что и прежде, и теперь заслуживала того, к чему стремилась.
Чем сильнее был он раздражен, тем более невозмутимым казался, и о степени его бешенства можно было судить лишь по его ледяной учтивости.
Подмечено, больше всего можно понять, когда безмолвно скользишь между людьми, изгнав из головы мысли и превратившись в губку, отрешенно впитывающую все подряд.
Бежалось размашисто и легко, Ахмет ощущал нечто совершенно новое: организм праздновал победу, только что пережитый страх сменился гаммой доселе неизведанных ощущений. Тон букету этих непривычных чувств задавала эйфория; полный, совершенный контроль над телом, совсем как в давно забытой юности; невероятная легкость мысли – стоило Ахмету мимолетно мазнуть что‑либо краешком внимания – тут же разворачивалась целая картина, будто разархивировался огромный файл с кучей одновременно доступных гиперссылок. Ему даже пришлось себя одернуть: сами собой поперли бодрые планы по добыванию стволов у гнавшихся за ним военных…
Простой вопрос: как сделать так, что ни у кого никогда и мысли не возникло, что у тебя можно что‑то отнять? Ответ прост – напугать до усеру, как еще. А как это сделать? Тоже не секрет. Надо на копеечный вызов ответить так, чтоб судьба вопрошающего долго вызывала нервный озноб у желающих вопрос повторить. Еще не умея все это сформулировать, Ахмет прекрасно чувствовал эти простые вещи, и у него хватало ума реагировать соответственно.
В приоткрывшуюся щель пахнуло страшным букетом войны из вони сгоревшего тротила, тлеющих тряпок, пресного смрада развороченных осколками брюшных полостей, едкого запаха известки и свежей, еще живой крови.