Люди не очень-то интересовали его. Он подразделял их на законопослушных и преступников, а непрерывная война, которую он вел против последних, удовлетворяла, как он понимал, какую-то неизъяснимую потребность его собственной натуры.
Успех в расследовании убийства зависит в основном от того, сумеешь и ты разговорить человека, сделать так, чтобы он захотел тебе помочь.
Способность не только знать, что хочешь сказать, но и выразить это с помощью минимума необходимых слов такая же редкость среди полицейских, как и среди других членов общества.
[…] первое потрясение уступает место тому стыдливому возбуждению, которое охватывает людей после трагедии, - конечно, только в том случае, когда эта трагедия не касается их лично.
У нее была довольно бурная школьная жизнь, и к нам она пришла из шестого класса одного из тех независимых пансионов, где девушек ничему не учат, но где они многое узнают.
двадцать пять лет службы в полиции научили его понимать, что каждый человек обременен своими сложностями и противоречиями. Только молодые или самоуверенные люди считают, что можно составить фоторобот для человеческой индивидуальности.
Мы начинаем понимать и прощать других людей только тогда, когда научимся понимать и прощать самих себя.
Человек дорожит только тем, что устроено его собственными руками и трудом.
«Носимся со своим горем и не думаем о том, что у другого, может быть, еще большее горе».
"...не понимаю я этих толков и споров о противоречии между верой и наукой, между религией и разумом. По недомыслию созданный и искусственно , а отчасти и злонамеренно раздутый вопрос. Наука - это область исследованного и известного, вера - неизвестного и неисследованного. Вот и все. Какое тут может быть противоречие?"
Истинная Христова Церковь должна вечно будить людей. Не было еще на земле да и не будет такой формы общественной жизни, про которую она могла бы сказать: «Вот это – Царствие Божие, а потому остановитесь, люди, в своем шествии вперед…» Пастыри и архипастыри должны поэтому постоянно пробуждать человечество.И горе той земле, в которой замолкли их вечно протестующие голоса!»
Видите ли, вера это - "дам тебе я на дорогу образок святой", а религия - "в честь того-то или в память такого-то события соорудили образ и поставили там-то"...
...Жизнь шутить не любит. Жизнь — страшная тайна. Кто угадает ее смысл, того дарит она счастьем, а кто легкомысленно хватает ее, того она обижает, обжигает, давит, калечит, уродует...
Народ натосковался за истинными пастырями и, если увидит его в лице отца Герасима, тотчас же назовет его святым, то есть исключит из своей среды, поставит над собой и поклонится ему, <...> и там всему делу поставится точка. Пока хорошие люди между нами, нам все-таки совестно, в их присутствии мы чувствуем себя неловко; их облик налагает и на нас обязанность быть таковыми же. И мы, хотя немножко, все-таки стараемся походить на них, подражать им. Но сделали хорошего человека "святым", и все дело пропало. Мы сразу сбрасываем с себя эту обязанность и заменяем ее поклонением. Святого - на пьедестал... под пьедестал моментально кружку - и все дело сводится к опусканию медных монет в эту кружку. А в назидание народу издается "житие", где с особым старанием собираются наиболее необыкновенные события из жизни святого, наиболее поразительные чудеса, чтобы как можно выше поставить святого; сделать его как можно менее похожим на обыкновенных людей. И люди забывают благодаря этому, что святой был таким же, как они, а что, стало быть, при соблюдении известных условий, и каждый из них может быть таковым же, как он.
"Что касается христианства, то про него уж никоим образом нельзя сказать, что оно отжило свой век. Оно есть проповедь о Царстве Божием,а всю глубину и ширь Царства Божия еще далеко не вместило в себя человечество. Христова правда, глубина и ширь Царства Божия беспредельны. Никакое время не может сказать, что оно уже всю правду Христову раскрыло..."
Вот еще черта русского характера, - как бы размышляя сам с собой, продолжал батюшка, - постигнет человека горе, и носится он с ним и уже ничего и знать не хочет, и не подумает о том, что у другого может быть еще большее горе. Любим мы своим горем застилать сердце, и не замечаем, что носясь со своим горем, мы другим горя подбавляем.
Как легко впасть в это искушение, как велик соблазн перейти от работника в положение охранителя, затем управителя и, наконец, вообразить себя и хозяином….
Хотя совершенство недостижимо, но оно может быть хорошим ориентиром, поэтому стремитесь к совершенству.
Не моя вина, если со мной случаются такие диковины, которых ещё не случалось ни с кем.
Это потому, что я люблю путешествовать и вечно ищу приключений, а вы сидите дома и ничего не видите, кроме четырёх стен своей комнаты.
Я понял, в чем ваша беда. Вы слишком серьезны. Умное лицо - это ещё не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица... Улыбайтесь, господа... Улыбайтесь.
— У меня тут получается два Нептуна, — сказал Гарри через некоторое время, мрачно глядя на свой лист пергамента. — Такого не может быть, верно?
— А-а-а-а-ах, — прошелестел Рон, изображая таинственный шёпот профессора Трелони. — Когда в небе появляются два Нептуна, мой милый, это верный знак, что рождается маленькая зануда в очках…
Раздумывать, что может случиться, не имеет никакого смысла, пока это не случилось.
Странно, когда чего-то страшишься и отдал бы все, лишь бы замедлить время, оно, наоборот, мчится, как сумасшедшее.
Понимание - это первый шаг к тому, чтобы принять случившееся...
Любопытство – не порок. Но его надо держать в узде…