Дети становятся ангелами на небесах... Как несправедливо! Дети должны быть ангелами на земле...
Не делай людям добра, не получишь зла.
Книги Лия любила так же сильно, как и барабаны. Наверное, потому и профессию себе выбрала такую… непрестижную. Кто же нынче идет в библиотекари?! Нынче в фаворе юристы, экономисты, креативщики, а библиотекарь – это вообще что за профессия такая? Ни денег, ни перспектив – скукотища. Вот только ей скучно не было, ни наедине с собой, ни в обществе немногочисленных посетителей. Да как же можно заскучать, когда вокруг столько интересных, еще не читанных книг?! Всегда есть простор и стимул для самообразования.
Ошибается тот, кто утверждает, что барабанный бой – это грубо и немелодично. Можно и нежно, и мелодично. Надо только почувствовать ритм.
Злость – достойная замена страху, со злостью легче принять правильное решение.
Времени у безработной Анны теперь было сколько угодно. Главное – в ожидании обещанного бутерброда с красной икрой не протянуть с голодухи ноги, потому что, начитавшись умных книг по психологии, деньги, отложенные на черный день, она потратила на новое пальто. Умные книги по психологии обещали, что при таком подходе к жизни черный день не наступит никогда. Наверное, ошибались, черный день наступил, и встречала его Анна без гроша за душой, зато в новом пальто. Вот и думай, стакан наполовину полон или наполовину пуст?..
Анна чувствовала: и разницу, и боль, и граничащую с истерикой обиду, и нехватку кислорода. А через мгновение картинка поплыла и стала меняться: холод и пробирающий до костей ветер, полные ярости глаза и злой поцелуй… Он совсем не изменился… Такие не меняются…
...он вдруг понял, что так нельзя, что чудо нельзя взять силой, его либо дают тебе в дар, либо не дают, и тогда уж ломай – не ломай…
Доверие – это важно, это оружие, которым можно легко убить, если знать, как им пользоваться.
Выход есть всегда. Просто, чтобы отыскать его, нужно приложить силу.
- Ну, ладно, рассказывай, - согласился Тютюнин. - Только сразу говорю - я против.
- Будете в Горелкове, спросите товарища Ежова.
- Так ты, стало быть, Ежов? - догадался Леха.
- Нет, я его товарищ
- Только я тебе не Чингисхан. Я тебе Биллялетдинов. Что, трудно запомнить?
- Запомнить не трудно. Произносить мудрено
Острый приступ голода делал Леху бесстрашным и очень уверенным в себе.
Ведь вы, судя по одежде, – бомж? – Нет, судя по одежде, я диггер. От меня и пахнет, как от диггера
– А что такое национальная традиция?
– Ну... – Госсекретарь поводил в воздухе пальцем.
– Ну вот, например, итальянцы кушают макароны, французы кушают лягушек, русские кушают водку...
– Ты хотел сказать русские пьют водку?
– Нет, это мы её пьём, а русские её кушают
Потертый ридикюль, валидол, бинокль и парабеллум. Что ещё нужно пожилому человеку?
– Ох и подлец! Таких, как ты, ещё поискать нужно.
– Ничего не нужно искать – вы меня уже нашли. Теперь немножко добавьте к цене, и мы поладим.
— А что ты тогда любишь? — Яблочное повидло, — ляпнула я. — Оно, конечно, мне взаимностью не отвечает, но и как последняя сволочь себя тоже не ведет.
— Интересно, этот Ригнар родился с таким сволочным характером или проходил специальные курсы?
Как там говорят севėряне: даже снег, падая, продолжает идти. Чем я хуже снега?
Как говорится, полный бред, подведенный под научную основу, уже не бред, а гипотеза.
Хотя если учесть, что удачно в моей жизни всегда складывался только зонт. И тот — в ливень…
Ты должен простить ей свою измену, это и есть самое трудное.
То, что не имеет конца, не имеет и ценности