Цитаты
285210
щеки, нащекатуренные румянами
В книгу вошли произведения одного из трех гоголевских циклов – петербургские повести (1835–1842). В них ярко проявился глубокий критический гений «великого мастера» (Белинский).
Человеку, который вышел из дому в светлой праздничной одежде, стоит только быть обрызнутым одним пятном грязи из-под колеса, и уже весь народ обступил его, и указывает на него пальцем, и толкует об его неряшестве, тогда как тот же народ не замечает множества пятен на других проходящих, одетых в будничные одеджы.
В книгу вошли произведения одного из трех гоголевских циклов – петербургские повести (1835–1842). В них ярко проявился глубокий критический гений «великого мастера» (Белинский).
In one of the papers recently she’d seen a picture of what looked like a wall of people standing in front of the wall on which the Mona Lisa hangs in the Louvre. She’d seen, herself, the actual Mona Lisa, but back before she’d had Arthur, which made it three decades ago, and it’d been hard enough even then to see anything of it because of the quite large mob of people standing in front of it taking its photo. It had also been remarkably small, the masterpiece, a lot smaller than she’d expected such a famous masterpiece to be. Maybe the crowd in front of it had made it seem smaller to the eye.But the difference was that the people standing in front of it now were no longer even bothering to turn towards it. They mostly had their backs to it because they were taking pictures of themselves with it; these days that old painting was smiling in its superior way at people’s backs, people with their phones held up above their heads in the air. The people looked like they were saluting. But saluting what?
The space in front of a painting where people stand and don’t look at it?
Themselves?
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Военные и полиция вскоре обнаружат, что можно предпринять не так уж много действий, чтобы остановить акцию протеста, которую проводит горстка поющих женщин, и не вскрыть при этом позорность и принципиальную бесчеловечность собственных действий.
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Вот что такое зима. Упражнение для запоминания того, как успокоиться, а потом снова мягко вернуться к жизни. Упражнение в приспособлении к любому замёрзшему или расплавленному состоянию, в которое она тебя приводит.
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
... Когда я думаю о нём или о слове «отец», у меня в голове как будто вырезанное пустое место. Мне это даже нравится. Я могу заполнить его, как захочу. А могу оставить пустым…
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Боже правый. Какой отстой - жить в эпоху, когда даже твоим снам приходится быть более постпостмодернистски- осознанными, чем ты сам.
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Нельзя рассчитывать на то, что мир приспособится к тебе на твоих же собственных условиях. Нельзя жить в мире так, как будто мир — твой личный миф.
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Да и как утрата самого себя в таком объеме могла не причинять боль?
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Нельзя жить в мире так, как будто мир - твой личный миф.
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Все мы минируем, подкапываем и взрываем самих себя по-своему и каждый в свое время.
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Это доказывало, что всякий символизм можно уличить во лжи, что все, перед чем мы преклоняемся, окажется всего-навсего сожженным мемориалом, разбитым камнем, как только столкнется с одной из форм дубины.
Суровая зима.
Мир съеживается, все оголяется, то, что было ранее невидимым, становится видимым. То, что скрывалось, вспыхивает огнем.
Али Смит воссоздает стремительно меняющийся мир, где корни бытия: смех, любовь, искусство — не всегда открыты нашему глазу. В эпоху постправды не только про-шлое, но и будущее кажутся не тем, чем есть.
Зима — это сезон, который учит нас выживанию.
Некоторые раскаявшиеся любовники признаются на смертном одре, что вели двойную, даже тройную жизнь, полную лжи, и никогда не попадались. Его обрекли на смерть за первую же ошибку. Ирония судьбы.
Красавица Лейли когда-то перебралась из Африки в Марсель, где и живет уже много лет. Жизнь Лейли полна проблем и трудностей, но все это ничто по сравнению с тем, что ей довелось испытать в прошлом. Главное для Лейли – ее трое детей, ради которых она готова на все. Она умна, трудолюбива, обаятельна и очень красива – с такими данными даже эмигрантка из Африки может вырваться из бедности. Вот только сделать это Лейли не позволяет тайна, похороненная в прошлом, а также сокровище, которое она надежно...
Ты научишься, милая, - мысленно пообещала Бэмби. - Научишься, когда кончится детство, научишься страдать молча. И узнаешь, что единственное лекарство от страдания - месть.
Красавица Лейли когда-то перебралась из Африки в Марсель, где и живет уже много лет. Жизнь Лейли полна проблем и трудностей, но все это ничто по сравнению с тем, что ей довелось испытать в прошлом. Главное для Лейли – ее трое детей, ради которых она готова на все. Она умна, трудолюбива, обаятельна и очень красива – с такими данными даже эмигрантка из Африки может вырваться из бедности. Вот только сделать это Лейли не позволяет тайна, похороненная в прошлом, а также сокровище, которое она надежно...
У всех есть мечты, Бэмби. Важно не осуществить, но поверить в них. Убедить себя, что существует возможность, маленький шанс.
Красавица Лейли когда-то перебралась из Африки в Марсель, где и живет уже много лет. Жизнь Лейли полна проблем и трудностей, но все это ничто по сравнению с тем, что ей довелось испытать в прошлом. Главное для Лейли – ее трое детей, ради которых она готова на все. Она умна, трудолюбива, обаятельна и очень красива – с такими данными даже эмигрантка из Африки может вырваться из бедности. Вот только сделать это Лейли не позволяет тайна, похороненная в прошлом, а также сокровище, которое она надежно...
- Счастливые не воюют.
Красавица Лейли когда-то перебралась из Африки в Марсель, где и живет уже много лет. Жизнь Лейли полна проблем и трудностей, но все это ничто по сравнению с тем, что ей довелось испытать в прошлом. Главное для Лейли – ее трое детей, ради которых она готова на все. Она умна, трудолюбива, обаятельна и очень красива – с такими данными даже эмигрантка из Африки может вырваться из бедности. Вот только сделать это Лейли не позволяет тайна, похороненная в прошлом, а также сокровище, которое она надежно...
Жизнь ни в чем не знает меры, выдаёт счастье и несчастье скопом, одной доставкой, а мы разгребаем.
Красавица Лейли когда-то перебралась из Африки в Марсель, где и живет уже много лет. Жизнь Лейли полна проблем и трудностей, но все это ничто по сравнению с тем, что ей довелось испытать в прошлом. Главное для Лейли – ее трое детей, ради которых она готова на все. Она умна, трудолюбива, обаятельна и очень красива – с такими данными даже эмигрантка из Африки может вырваться из бедности. Вот только сделать это Лейли не позволяет тайна, похороненная в прошлом, а также сокровище, которое она надежно...
Пыль покрывает сердца быстрее, чем мебель.
Красавица Лейли когда-то перебралась из Африки в Марсель, где и живет уже много лет. Жизнь Лейли полна проблем и трудностей, но все это ничто по сравнению с тем, что ей довелось испытать в прошлом. Главное для Лейли – ее трое детей, ради которых она готова на все. Она умна, трудолюбива, обаятельна и очень красива – с такими данными даже эмигрантка из Африки может вырваться из бедности. Вот только сделать это Лейли не позволяет тайна, похороненная в прошлом, а также сокровище, которое она надежно...
Когда -нибудь надо менять цвет
Когда Соня, современная московская девушка, открыла дверь завещанной ей квартиры в Иерусалиме, она и не подозревала о том, что ее ждет. Странные птичьи следы на полу, внезапно гаснущий свет и звучащий в темноте смех. Маленькая девочка, два года прожившая здесь одна без воды и еды, утверждающая, что она Сонина сестра. К счастью, у Сони достаточно здравого смысла, чтобы принять все как есть. Ей некогда задаваться лишними вопросами. У нее есть дела поважнее: искать работу, учить язык,...
Не жить - значит не чувствовать. Не слышать, не видеть, не осязать. Не радоваться, не любить. Не валяться в траве, не нюхать цветов, не скакать на лошади, не плавать в море.
Когда Соня, современная московская девушка, открыла дверь завещанной ей квартиры в Иерусалиме, она и не подозревала о том, что ее ждет. Странные птичьи следы на полу, внезапно гаснущий свет и звучащий в темноте смех. Маленькая девочка, два года прожившая здесь одна без воды и еды, утверждающая, что она Сонина сестра. К счастью, у Сони достаточно здравого смысла, чтобы принять все как есть. Ей некогда задаваться лишними вопросами. У нее есть дела поважнее: искать работу, учить язык,...
Невозможно ведь сказать "не люблю", если еще не пробовал
Когда Соня, современная московская девушка, открыла дверь завещанной ей квартиры в Иерусалиме, она и не подозревала о том, что ее ждет. Странные птичьи следы на полу, внезапно гаснущий свет и звучащий в темноте смех. Маленькая девочка, два года прожившая здесь одна без воды и еды, утверждающая, что она Сонина сестра. К счастью, у Сони достаточно здравого смысла, чтобы принять все как есть. Ей некогда задаваться лишними вопросами. У нее есть дела поважнее: искать работу, учить язык,...
Люди умирали, и книги их, когда-то любимые, составлявшие чуть ли не главную ценность в жизни, оказывались на улицу, как брошенные котята
Когда Соня, современная московская девушка, открыла дверь завещанной ей квартиры в Иерусалиме, она и не подозревала о том, что ее ждет. Странные птичьи следы на полу, внезапно гаснущий свет и звучащий в темноте смех. Маленькая девочка, два года прожившая здесь одна без воды и еды, утверждающая, что она Сонина сестра. К счастью, у Сони достаточно здравого смысла, чтобы принять все как есть. Ей некогда задаваться лишними вопросами. У нее есть дела поважнее: искать работу, учить язык,...
Или фат -мат -прошлое мертво (арабская поговорка)
Когда Соня, современная московская девушка, открыла дверь завещанной ей квартиры в Иерусалиме, она и не подозревала о том, что ее ждет. Странные птичьи следы на полу, внезапно гаснущий свет и звучащий в темноте смех. Маленькая девочка, два года прожившая здесь одна без воды и еды, утверждающая, что она Сонина сестра. К счастью, у Сони достаточно здравого смысла, чтобы принять все как есть. Ей некогда задаваться лишними вопросами. У нее есть дела поважнее: искать работу, учить язык,...
Учеба в основном дело мужское
Когда Соня, современная московская девушка, открыла дверь завещанной ей квартиры в Иерусалиме, она и не подозревала о том, что ее ждет. Странные птичьи следы на полу, внезапно гаснущий свет и звучащий в темноте смех. Маленькая девочка, два года прожившая здесь одна без воды и еды, утверждающая, что она Сонина сестра. К счастью, у Сони достаточно здравого смысла, чтобы принять все как есть. Ей некогда задаваться лишними вопросами. У нее есть дела поважнее: искать работу, учить язык,...
Любая фигня рано или поздно начнет раздражать
Когда Соня, современная московская девушка, открыла дверь завещанной ей квартиры в Иерусалиме, она и не подозревала о том, что ее ждет. Странные птичьи следы на полу, внезапно гаснущий свет и звучащий в темноте смех. Маленькая девочка, два года прожившая здесь одна без воды и еды, утверждающая, что она Сонина сестра. К счастью, у Сони достаточно здравого смысла, чтобы принять все как есть. Ей некогда задаваться лишними вопросами. У нее есть дела поважнее: искать работу, учить язык,...