Стыд нынче – чувство старомодное; современный мир уверяет нас, что мы не должны стесняться своих поступков или мыслей. И все же стыд проявляется через психику – в ненависти к самому себе, в раскаянии, отвращении. Эти эмоции обладают невероятной мощью, особенно когда субъект отрицает случившееся.
– Расскажите мне о психопатах. Точнее, о психопатах и социопатах.
Он поднимает бровь, как бы изумляясь: «Так вот куда вас занесло?»
– Ну, некоторые внешние проявления поразительно схожи у тех и у других, – начинает эксперт, слизнув пену с верхней губы. – Они манипуляторы и нарциссы, постоянно врут, не способны нести ответственность за свои действия и практически не умеют сочувствовать. Их вообще не интересует ничего, кроме собственных нужд.
– И как же их различить?
– Психопаты более организованны и терпеливы. Социопаты склонны к импульсивным поступкам, а значит, они чаще ошибаются, и поймать таких вам будет легче. Причина социопатии в большинстве случаев кроется в некоей детской травме: жестокое обращение, насилие, недостаток внимания… Как обычно.
– А что у психопатов?
– Психопатами не становятся, психопатами рождаются, – отвечает Гау, внимательно наблюдая за моей реакцией. – Ну что, помог я вам?
Я пересказываю им то, что узнал от Гау. Про то, что психопатами не становятся, а рождаются. Про то, что его опыт подсказывает: женщины-психопаты более самовлюбленные и эгоистичные, чем мужчины. И куда более мстительные, когда кто-то их злит.
– Иногда лучше не знать, – говорю я, возвращаясь к реальности. – Иногда молчание милосерднее.
Самое простое из возможных объяснений обычно и является верным.
Иногда лучше не знать. Иногда молчание милосердие.
Хотите поймать всех маньяков - почаще проверяйте заброшенные склады.
О да. Обожаю темноту! Потому что в темноте я столь же страшен, как и любой другой ублюдок, который может сейчас скрываться неподалеку.
Режешь, рубишь, жаришь, варишь – чем не терапия?
Рожденный ползать - летать не может!
Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, все прахом будет...
Безумству храбрых поем мы славу! Безумство храбрых - вот мудрость жизни!
«О! как несносен счастливый человек в иную минуту!»
Я воротился, шагнул к ней и непременно бы произнес: "Сударыня!" - если б только не знал, что это восклицание уже тысячу раз произносилось во всех русских великосветских романах.
Когда мы несчастны, мы сильнее чувствуем несчастье других.
Небо было такое звездное, такое светлое небо, что взглянув на него, невольно нужно было спросить себя неужели же могут жить под таким небом разные сердитые и капризные люди?
А бабушке все бы в старину! И моложе-то она была в старину, и солнце-то было в старину теплее, и сливки в старину не так скоро кисли, — все в старину!
И мы не знали, что говорить, мы смеялись, мы плакали, мы говорили тысячи слов без связи и мысли; мы то ходили по тротуару, то вдруг возвращались назад и пускались переходить через улицу; потом останавливались и опять переходили на набережную; мы были как дети…
Я мечтатель; у меня так мало действительной жизни, что я такие минуты, как эту, как теперь, считаю так редко, что не могу не повторять этих минут в мечтаньях. Я промечтаю об вас целую ночь, целую неделю, весь год. Я непременно приду сюда завтра, именно сюда, на это же место, именно в этот час, и буду счастлив, припоминая вчерашнее. Уж это место мне мило.
И опять спрашиваешь себя: что же ты сделал со своими годами? Куда ты схоронил своё лучшее время? Ты жил или нет? Смотри, говоришь себе, смотри, как на свете становится холодно. Ещё пройдут годы, и за ними придёт угрюмое одиночество, придёт с клюкой трясучая старость, а за ними тоска и уныние.
Он сам художник своей жизни и творит ее себе каждый час по своему произволу.
Коли любишь, долго ли обиду помнишь.
Знаете ли, что мне пришло теперь в голову? Я вас обоих сравнила. Зачем он — не вы? Зачем он не такой, как вы? Он хуже вас, хоть я и люблю его больше вас.
Боже мой! Целая минута блаженства! да разве этого мало хоть бы на всю жизнь человеческую?
Так, когда мы несчастны, мы сильнее чувствуем несчастие других; чувство не разбивается, а сосредоточивается.