Цитаты
285144
Снова ноябрь. Скорее уж зима, чем осень. Не мгла, а туман.
Семена платана стучат на ветру по стеклу, как… нет, не как что-нибудь другое, а как семена платана стучат по оконному стеклу....Деревья обнажают свое строение. В воздухе запах дыма. Всякая живая душа выходит мародерствовать. Но по-прежнему цветут розы. В сырости и холоде, на невзрачном кусте все еще цветет широко распустившаяся роза.
Взгляни-ка на ее цвет.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
– Нам остается надеяться, – продолжил Дэниэл, – что люди, которые любят и хоть немножко знают нас, увидят нас в конце правдиво. В самом конце – остальное не так уж важно.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
Элизавет рассказала ему об асфальте, своих ногах, папином лице. Дэниэл посерьезнел. Она сел на лужайку. Погладил траву рядом с собой.
– Понимаешь, забывать – это нормально, – сказал он. – Это хорошо. На самом деле мы должны иногда забывать. Забывать – очень важно. Мы делаем это намеренно. Тогда мы немного отдыхаем. Ты слушаешь? Мы должны забывать. Или больше никогда не заснем.
Элизавет расплакалась как малый ребенок. Слезы хлынули ручьем.
Дэниэл положил ладонь ей на спину.
– Когда меня огорчает то, что я не могу чего-то вспомнить… Ты слушаешь?
– Да, – сказала Элизавет сквозь слезы.
– Я представляю, как то, что я забыл, прижимается ко мне, словно спящая птица.
– Какая птица? – спросила Элизавет.
– Дикая, – сказал Дэниэл. – Любая. Ты поймешь, какая, когда это произойдет. А потом я просто обнимаю ее, только не слишком крепко, и убаюкиваю. Вот и все.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
Спасибо, смерть, что уделила мне время. Прошу извинить, но мне надо вернуться к этой, как его, жизни.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
Н.Д.: Вы хотите сказать, что мужчины считают вас лишь смазливой девушкой?
П.Б.: Нет. Их просто смущает, когда ты начинаешь говорить. Многие женщины интеллектуально выше многих мужчин. Но мужчинам трудно свыкнуться с этой мыслью.
Н.Д.: Если ты начинаешь высказывать свои мысли, они просто думают, что ты набиваешь себе цену?
П.Б.: Не то чтобы ты набиваешь себе цену. Их просто слегка смущает, что ты делаешь не то, что должна.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
Люди не могут быть легендами, потому что они смертны.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
Если честно, порой она понятия не имела, что пытается сделать. Быть живой, как она полагала.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
«Идеальная женщина, что-то вроде преданной рабыни, которая исполняет свои обязанности, ни на что не жалуясь и, разумеется, не получая вознаграждения, которая говорит, только если к ней обращаются: этакий славный малый. Но грядет революция, по всей стране девушки подскакивают и вздрагивают, и если вас пугают, то делают это намеренно» - вот что она вскоре будет говорить во всеуслышание по радио.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
Лишь очень богатые люди могут позволить себе в наше время такой минимализм.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
По всей стране страна раскололась на части. По всей стране страны плыли по течению.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
I'm tired of the news. I'm tired of the way it makes things spectacular that aren't, and deals so simplistically with what's truly appalling. I'm tired of the vitriol. I'm tired of anger. I'm tired of the meanness. I'm tired of selfishness. I'm tired of how we're doing nothing to stop it. I'm tired of how we're encourageing it. I'm tired of the violence that's on it's way, that's coming, that hasn't happened yet. I'm tired of liars. I'm tired of sanctified liars. I'm tired of how those liars have let this happen. I'm tired of having to wonder whether they did it out of stupidity or did it on purpose. I'm tired of lying governments. I'm tired of people not caring whether they're being lied to anymore. I'm tired of being made to feel this fearful. I'm tired of animosity. I'm tired of pusillanimosity.
I don't think that's actually a word, Elisabeth says.
I'm tired of not knowing the right words, her mother says.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
«Наблюдать за тем, как кто-то спит, – это привилегия, – думает Элизавет. – Привилегия – видеть того, кто находится здесь и в то же время не здесь. Участвовать в чужом отсутствии – это честь, и она требует тишины. Требует уважения».
Нет. Это ужасно.
Пипец.
Ужасно находиться в буквальном смысле по ту сторону его глаз.
Воображению одного из самых одаренных британских писателей Али Смит почти нет равных. «Осень» – это роман-коллаж, состоящий из обрывков памяти, размышлений о природе искусства, комических эпизодов из современности. Это небольшая книга о большой любви, которая пересекает столетия.
– У меня нет мамы.
У него не просто не было мамы. Ему мама и не была нужна.
Он вообще считал, что мама человеку ни к чему.
«Питер Пэн» — романтическая сказочная повесть. Ее читают во всем мире и дети, и взрослые. Мальчик Питер не хочет взрослеть, он дружит с феями и умеет летать! Повесть в настоящем издании представлена как на языке оригинала, так на русском языке. Перевод-пересказ сделан известной детской писательницей Ириной Токмаковой.
- Понимаешь, когда родился первый ребёнок на свете и он в первый раз засмеялся, то его смех раскатился на тысячу мелких кусочков, и из каждого появилось по фее. И так было задумано, чтобы у каждого ребёнка была своя фея.
- Так и получается?
- Нет. Ребята уж очень умные стали, чуть подрастут - и уже не верят, что на свете есть феи. А стоит только кому-нибудь сказать: "Глупости, нет никаких фей", как одна из них тут же падает замертво.
«Питер Пэн» — романтическая сказочная повесть. Ее читают во всем мире и дети, и взрослые. Мальчик Питер не хочет взрослеть, он дружит с феями и умеет летать! Повесть в настоящем издании представлена как на языке оригинала, так на русском языке. Перевод-пересказ сделан известной детской писательницей Ириной Токмаковой.
Когда Маргарет вырастет, у нее родится дочь, которая тоже в свою очередь сделается мамой Питера, и так это будет продолжаться до тех пор, пока дети не разучатся быть веселыми, непонимающими и бессердечными.
«Питер Пэн» — романтическая сказочная повесть. Ее читают во всем мире и дети, и взрослые. Мальчик Питер не хочет взрослеть, он дружит с феями и умеет летать! Повесть в настоящем издании представлена как на языке оригинала, так на русском языке. Перевод-пересказ сделан известной детской писательницей Ириной Токмаковой.
Ах, дети, дети! Так велика их вера в материнскую любовь, что им казалось, что они могут себе позволить побыть бессердечными еще немножко!
«Питер Пэн» — романтическая сказочная повесть. Ее читают во всем мире и дети, и взрослые. Мальчик Питер не хочет взрослеть, он дружит с феями и умеет летать! Повесть в настоящем издании представлена как на языке оригинала, так на русском языке. Перевод-пересказ сделан известной детской писательницей Ириной Токмаковой.
Только веселые, непонимающие и бессердечные умеют летать
«Питер Пэн» — романтическая сказочная повесть. Ее читают во всем мире и дети, и взрослые. Мальчик Питер не хочет взрослеть, он дружит с феями и умеет летать! Повесть в настоящем издании представлена как на языке оригинала, так на русском языке. Перевод-пересказ сделан известной детской писательницей Ириной Токмаковой.
Звёзды вообще-то очень красивые. Но они не могут ни во что вмешиваться. Они могут только смотреть. Кажется, это для них наказание за что-то, что они совершили так давно, что ни одна звезда уже не в силах вспомнить. Старые звёзды даже и не пытаются вспомнить. А молодые всё ещё продолжают их спрашивать.
«Питер Пэн» — романтическая сказочная повесть. Ее читают во всем мире и дети, и взрослые. Мальчик Питер не хочет взрослеть, он дружит с феями и умеет летать! Повесть в настоящем издании представлена как на языке оригинала, так на русском языке. Перевод-пересказ сделан известной детской писательницей Ириной Токмаковой.
— А как он выглядит? Ну, чтобы еще раз не ошибиться.
— Волосы темные, глаза зеленые…
— … и отзывается на Змея, я поняла.
Оборотень пойман, маски сорваны, а я вопреки всему – замужем. Теперь придется что-то решать с неожиданным браком, раскрывать оставшиеся тайны, принимать на себя очередные непосильные обязательства… Но надо ли? Может, лучше вернуться в Академию магических секретов, ведь чужая роль такая притягательная, да и поучиться еще не помешает? Однако даже пророчество не помогает распутать ситуацию, а обстоятельства, предубеждения и характер мешают понять собственные чувства. И загадок становится все больше...
...На сегодняшнем занятии будем готовить зелье, вызывающее симпатию. Конечно, это не любовное зелье, но все равно предупреждаю, что выносить получившееся из аудитории нельзя.
Ой, профессор, симпатия – это еще ничего, а вот зелье для поцелуев… Я метнула невольный взгляд на Сильвию, и она ответила мне понимающей улыбкой.
Оборотень пойман, маски сорваны, а я вопреки всему – замужем. Теперь придется что-то решать с неожиданным браком, раскрывать оставшиеся тайны, принимать на себя очередные непосильные обязательства… Но надо ли? Может, лучше вернуться в Академию магических секретов, ведь чужая роль такая притягательная, да и поучиться еще не помешает? Однако даже пророчество не помогает распутать ситуацию, а обстоятельства, предубеждения и характер мешают понять собственные чувства. И загадок становится все больше...
Муж не ответил, зато отчетливо скрипнул зубами и уставился на меня:
– Напомни, почему я на тебе женился?!
– Чтобы не жениться на мне, – радостно подсказала я.
Оборотень пойман, маски сорваны, а я вопреки всему – замужем. Теперь придется что-то решать с неожиданным браком, раскрывать оставшиеся тайны, принимать на себя очередные непосильные обязательства… Но надо ли? Может, лучше вернуться в Академию магических секретов, ведь чужая роль такая притягательная, да и поучиться еще не помешает? Однако даже пророчество не помогает распутать ситуацию, а обстоятельства, предубеждения и характер мешают понять собственные чувства. И загадок становится все больше...
– Никому – это мне? – послышался знакомый голос, и я стукнулась лбом об стену. – Милая, а ты хорошо подумала?
– Ваше высочество, – вдруг ехидно произнесла Сильвия, – проходите, пожалуйста, ее величество в ванной.
– Неужели топится? – Змей и не думал терять невозмутимость. – Милая, не стоит принимать мои слова так близко к сердцу. Подумала ты явно плохо, впрочем, как всегда.
Тут я не смогла промолчать и вылетела из ванной.
Оборотень пойман, маски сорваны, а я вопреки всему – замужем. Теперь придется что-то решать с неожиданным браком, раскрывать оставшиеся тайны, принимать на себя очередные непосильные обязательства… Но надо ли? Может, лучше вернуться в Академию магических секретов, ведь чужая роль такая притягательная, да и поучиться еще не помешает? Однако даже пророчество не помогает распутать ситуацию, а обстоятельства, предубеждения и характер мешают понять собственные чувства. И загадок становится все больше...
– Адриан…
– Озвучивать было необязательно, Колючка, пожалей своих друзей.
– Не надо нас жалеть. – Сильвия была настроена воинственно. – Вы ушли из Гильдии, ваше высочество, а я потребовала добавить в Вечную клятву особый пункт – «Клянусь хранить в тайне все, о чем попросит принц Даррен». У нас столько крови нет, сколько у вас секретов!
Змей расхохотался.
Оборотень пойман, маски сорваны, а я вопреки всему – замужем. Теперь придется что-то решать с неожиданным браком, раскрывать оставшиеся тайны, принимать на себя очередные непосильные обязательства… Но надо ли? Может, лучше вернуться в Академию магических секретов, ведь чужая роль такая притягательная, да и поучиться еще не помешает? Однако даже пророчество не помогает распутать ситуацию, а обстоятельства, предубеждения и характер мешают понять собственные чувства. И загадок становится все больше...
– Как ты могла сбежать?! Знаешь, что тебе за это будет?!
– Конечно, – она расплылась в улыбке, – ничего! Когда ты до меня доберешься, пообщавшись со всеми своими родственниками, боюсь, даже забудешь, как родную дочь зовут.
– Альяна!
– Главное – повторяй мое имя чаще, а то мало ли что…
– Дочь!
– Универсально, папа, но недальновидно, – фыркнула она и попыталась вывернуться из его рук. – На дочерей тебе не везет, так что лучше – «ребенок». А еще можно крикнуть «Дети, ко мне!», и прибежит стая метаморфов, или как нас там…
Оборотень пойман, маски сорваны, а я вопреки всему – замужем. Теперь придется что-то решать с неожиданным браком, раскрывать оставшиеся тайны, принимать на себя очередные непосильные обязательства… Но надо ли? Может, лучше вернуться в Академию магических секретов, ведь чужая роль такая притягательная, да и поучиться еще не помешает? Однако даже пророчество не помогает распутать ситуацию, а обстоятельства, предубеждения и характер мешают понять собственные чувства. И загадок становится все больше...
— Никак не могу удовлетворить вашу просьбу, леди Алексия. Потому что понятия не имею, кто такой Змей, и почему вы хотите расторгнуть с ним брак.
Оборотень пойман, маски сорваны, а я вопреки всему – замужем. Теперь придется что-то решать с неожиданным браком, раскрывать оставшиеся тайны, принимать на себя очередные непосильные обязательства… Но надо ли? Может, лучше вернуться в Академию магических секретов, ведь чужая роль такая притягательная, да и поучиться еще не помешает? Однако даже пророчество не помогает распутать ситуацию, а обстоятельства, предубеждения и характер мешают понять собственные чувства. И загадок становится все больше...