— Ты отвратителен. — Что, если я скажу, что мы будем отличной парой? — Я отвечу, что ты идиот.
Приблизиться к пламени, не всегда означает, что ты обожжешься.
"Разнообразие расширяет кругозор"
«Иногда хорошие люди должны делать что-то не очень хорошее»
- Я говорю о том, что... деньги и статус - это еще не все. Используйте свои мозги и сделайте что-то для человечества и планеты, на которой живете. Тогда вы можете говорить об успехе.
Я начну переживать, что скажут обо мне люди, когда умру.
Любить кого-то - это значит потерять часть себя.
- ... я привык представлять себе врачей несколько иначе.
- Костюм-тройка и карманные часы остались дома, - суховато отозвалась она. - Но мой черный саквояж при мне, если это вас успокоит.
Мое имя Сэмаэль, но в рамках данной ситуации вам, наверное, стоит считать меня Сатаной.
Однако день был такой, когда по-настоящему глупые решения кажутся удивительно привлекательными.
— Молоток, гвозди, отвертка! И не одна! Шурупы? И вы умеете этим пользоваться?
— Шурупы в стены не забиваю, гвозди закручивать отверткой не пытаюсь, — обиделась я.
А что такого? Когда ты одна и нет денег, чтобы нанять специалиста, приходится выкручиваться. И вкручивать, и забивать.
В галерею заглядывала огромная луна. Пол и увитые розами арки покрывал тонкий слой серебристого инея. Я в темно-синем вечернем платье и белой меховой накидке смотрела на удивленно оглядывающегося Эрика. Моя фантазия одела грифона в бордового цвета рубашку, черный жилет и брюки.
— Сон? — Эрик оценил свой наряд с лукавой улыбкой.
Знаю, слишком броско, но в других цветах представить его не могла.
— Сон и видение. Пригласишь меня на свидание?
— Приглашу. — Смешливые морщинки разбежались из уголков зеленых глаз, Эрик хитро подмигнул и подал руку, словно мы собирались танцевать. — Мисс Брукс, позвольте пригласить вас на тур вальса.
— Но здесь же нет музыки? Я могу попробовать, но…
— Не нужно. Мой учитель танцев повторял, что вальс — это танец двух сердец. Обещание вечности и поцелуй без прикосновения. Мечта, одна на двоих. Помечтаем?
— Я не ведьма, — взяла розу, демонстративно положила на стол.
— А она не совсем фамильяр.
Превосходно!
— Не могла Чада выбрать? — тихо спросила я у лисы. Она недовольно фыркнула.
... но теперь все нормально, и они, друзья, скоро будут готовы приступить к работе. Буквально пару дней, и оба станут рыть носом землю в любом указанном шефом направлении. Да так, что гномы к себе нанять захотят, а кроты массово самоубьются от зависти.
— Хвосты, — подтвердил Эрик, задумчиво склонив голову вначале вправо, потом влево, в такт движению хвостов. — А остальное, судя по ругани Натана, — с той стороны. И остальное явно не хочет его сюда пускать.
— Угадал! У остального весьма внушительные зубы! — сердито отозвался маг из-за двери. И продолжил уже спокойнее с насмешкой: — Вивьен, она перекусила твою кочергу! Так что против конкретно этой магической напасти твоя железка бесполезна. Выходите! Жду на кухне! Эрик, ты ее опекун!
— Я помню! — недовольно пробормотал Эрик, подмигнул мне и, поднявшись, галантно подал руку. Ой, неужели Натан уловил мои мысли? И мечты о поцелуе?
Когда-то давно, в приютскую бытность, юный грифон спросил у наставника: «Как понять, что нашел ту самую? Может, есть какие-то признаки? Как это случится? Внезапно или постепенно?» Старый лис хитро усмехнулся в длинный ус и ответил: «Как? Ты и сам не поймешь. Но ради нее ты перевернешь мир. Достучишься до богов. И вырвешь себе сердце, лишь бы ее глаза сияли счастьем».
Если у тебя нет особняка - ты виноват, если нет магии и особняка - виноват вдвойне.
Раньше в моей голове бродило куда больше глупостей. Но когда тебя предают, они сами исчезают. Потому что упиваться болью и обидой нет смысла — это не поможет жить дальше. Помогут простые цели. Избавиться от опасности, обзавестись приличным жильем и работой. Получить место получше. Дальше я не заходила. Доберусь до последнего пункта — будет видно.
... свинья кошачьей национальности не хотела на мороз и ринулась на чердак.
— Знаешь, если ты оборотень, то очень неуклюжий. Если кот… Да какой ты кот?! Бегемот с кисточками!
Поклянись, что однажды сметешь все стены,
Что похитишь меня у людей и света.
Не могу быть твоей – но горю мгновенно,
Стоит имя твое мне услышать где-то.Обмани, прокляни – ну какое дело,
Что ты мне обещал, в чем мы правы были?
Если я оттолкнуть тебя не сумела,
Если мы неприкаянно полюбили.
Деньги – это наркотик, на который сегодня с младенчества сажают всех. Девяносто девять процентов, как ты, наверно, заметила, пребывают в ломке. Один процент вроде бы прется, но…Ни один наркотик не приносит устойчивой радости. Он дает лишь то, что называется английским словом «high». Временную, зыбкую и неустойчивую эйфорию, смешанную с постоянно растущим страхом этой эйфории лишиться.
Помнишь, мы в школе хохотали над анекдотом про сперматозоидов, которые плывут в предрассветной тьме и переговариваются: «Я буду скрипачом, а я космонавтом, а я премьер-министром», и так далее. А потом раздается голос: «Братья и сестры, нас обманули! Во-первых, мы в резинке. А во-вторых, мы в жопе…»
Так вот, нас всех – скрипачей, космонавтов, олигархов и так далее – обманули куда сильнее, чем этих сперматозоидов.
Они хоть до жопы добрались. А мы – просто кажимость, воспоминание, мгновенное состояние нарративного ума, обновляющееся каждый миг.
Все, за что мы бьемся в жизни – это перестановка букв на дисплее ума, корректура «рассказа про нас», который читаем «мы сами», хотя оба члена этого уравнения есть голимейшая подделка, ежесекундно разлетающаяся вдребезги… О ужас, о безысходность, о подлость, о бездна… И из бездны этой нет выхода. Мы можем родиться при авторитаризме, умереть при совсем другом авторитаризме, но из-под этого главного наперстка нам не выползти никогда. Но есть и хорошая новость. Кто умирает в конце сеанса? Да никто. Вот только этот нарратив. Помнишь, как пели в восьмом классе? «Если у вас нету тети, то вам ее не потерять. А если вы не живете, то вам и не, то вами и не, то вам и не умирать…»
Косметика в наше время бывает внешняя и внутренняя — первая продаётся в любом торговом центре, вторую нужно годами добывать самой: невозможно предугадать, что из услышанного и усвоенного пригодится, отразится, засверкает и ослепит.