Попробуйте ступить в одну и ту же проточную воду два раза. Там, где только была ваша нога, - журчат новые струи. Река - беспрерывное движение.
Время, как и река, мчит свои воды вперед, в будущее, оставляя в нашей памяти либо смутные, как далёкие тени, либо яркие, как утренние зори, воспоминания.
Воспоминания - следы жизни...
И крута гора, да забывчива; и лиха беда, да избывчива.
Горы надо одолевать, чтобы горя не видать.
А что, если за горами еще больше горя и зла неизбывного?
На всякого зверя - волчица сыщется.
Кем взростишь сына, скажи: мучителем или спасителем? Если так вот будете терзать его, попомни мои слова, мучителя взростите. И будет он казнить правых и виноватых, как секли его до крови.
Время! Кто знает, что такое время, истинный смысл его?
Смутные ли, беспокойные тени былого, как лучом прорезая нашу память, говорят нам о времени минувшем, незабвенном! Морщины ли, некстати набежавшие на лицо, напоминают о прошлом: где-то там далеко, детство, отрочество, юные мечты, возмужание! когда-то, совсем недавно, кажется вчера, ты переступил отроческую черту и почувствовал себя не по возрасту взрослым человеком. Давно ли ты задумал то-то и то-то, а вот уже минуло столько лет!....
Кто, возвращаясь в родные места, не говорил себе: "Как тут все переменилось!" - не замечая перемен в себе?
Жизнь, как и вешняя погодушка, - то теплом повеет, то приморозит.
Бывают минуты в жизни у человека глубокие, как колодец. Посмотришь в него - дна нету. Оглянешься - и не знаешь, год ли, десять ли прошло? А может, века пролетели?
Есть ли грань времени: когда оно началось и где ему конец?
Оно без конца и начала.
Никто не отметил чертой его первоначальной грани, не указал конечной. Не задержать его, не повернуть и не ускорить.
Судьбы, как тропы в глухолесье, – всегда разные.
Из одного гнезда птенцы, да в разные стороны птицами разлетаются.
Люблю Россию, хорунжий. Как русский; как сын отечества. А вот запакостили мы Россию изрядно. И это, знаете ли, скажется на будущих поколениях.
Река катает камни, бьет их друг о дружку, шлифует, и камни становятся гладкими, круглыми или плоскими, и тогда говорят: обкатаны водой.
Людей обкатывает жизнь и время...
– Или! Или! Ламма Савахфана! Ламма Савахфана! – взвыл пророк, не ожидавший такого приема. – Ты хто будешь, раб греховный? – уставился он на управляющего заведением доктора Гривы, Антона Францевича Цыса. – Хто будешь, бритоусец? Сокомпанеец сего малого человека, утопшего во гордыне, или соутробец? Еще скажи, где мне сыскать гордоусца инженера Гриву? Ох, будет слово обвинное ко Гривам всем!.. Будет!..
– Нельзя пить-то мне – зарок такой дал. Когда еще жил парнем на Дону в курене деда, конфуз произошел со мной, а так и с другими парнями. Собрались мы в престольный праздник – еще безусые, ну и переложили дюже. Драка произошла, и один парень утонул в Дону. После того собрали нас, да на казачий круг. Как и что? До сей поры в памяти.– Не вино, а самогонку пили, наверное. Ну, в малой мере вино пить можно, господин хорунжий, – успокоил Василий Кириллович. – И сам Христос вино пил на свадьбе в Канне Галлилейской.– Читал про Канну Галлилейскую, но не сказано, что спаситель вино пил. Воду обратил в вино – правда, а чтоб пить – про то не сказано.– Не пил! Не пил! – подхватила супруга Василия Кирилловича. – Это пьяницы придумали, чтоб на Христа ссылаться.– Но если Христос воду превратил в вино, для кого же он совершил подобное превращение? Для людей же, чтоб потребляли в малой мере. Одно беда: никто не знает, где кончается малая мера и начинается большая, после которой человек не только в свинью превращается, но и хуже того, в зверя. Ну, а за сим, за ваше здоровье и благополучное возвращение в отчие края, Ной Васильевич!
Я вот читал книжицу господина Троцкого про «перманентную революцию». И если вникнуть в ее суть, то революция, которую начали мы в России, будет продолжаться вечно – до полной победы так называемого «мирового пролетариата». Экая чушь, господи прости! Такой ереси не писали даже во Франции, искушенной тремя революциями. Ну, а народ как, русский и прочий, населяющий Россию? Сдюжит эту самую «перманентную революцию» Троцкого!..
– Но как же вы так, Ной Васильевич! Ленин – вождь мировой революции. Об этом пишут во всех большевистских газетах.– Газет не читал, извиняйте, Анна Дмитриевна. – И, чтобы враз определить границы неприятного разговора, Ной сообщил: Кроме евангелия, ничего не читаю.– Евангелия? – еле промигалась Анечка.– Вот славно-то! Вот славно-то! – похвалила хозяйка.– Вы это, конечно, в шутку про евангелие? – обиженно спросила Анечка.– Почему в шутку? Я с ним по всей позиции прошел, и худого в том ничего не вижу для себя.– Странн-но! Для революционера это очень даже странно!– Для революционера – само собой, а я из казаков. В партию не вступал.
Судьбы, как тропы в глухолесье, – всегда разные.Найдет человек сохатиную иль медвежью стежку, и пошел по ней. Потом удивляется: какая нечистая сила понесла его по такой дремучести, где сам черт ногу сломит?Многие идут по наторенным дорогам, но не след в след, каждый по-своему.Случается: человек долго ищет судьбу. Набьет ноги, не раз умоется горькой солью; брызнет седина в голову, а ему все еще кажется – жизнь впереди!..Другой, не успев пожить, вдруг вспыхнет огнем, да так ярко, что многим возле него хоть водой окатывайся: невмоготу припекает. Сгорит, а про него долго еще будут говорить, поминая добром и лихом.Есть судьбы легкие. Век проживет иной, ни разу не охнув. Есть трудные. Когда, как говорят в народе, на бедного Макара все шишки валятся.Сколько людей – столько судеб, все не охватишь.
Слово дано всем, мудрость души – немногим.
— Боюсь, мне сложно судить. Вся “нормальность” для меня кончилась в тот миг, когда в моей жизни появился персональный хаос по имени “Лера”.
— Не зря говорят, что девушек невозможно понять.
— Ну почему же, можно. Просто касательно меня ты еще учитывай тот фактор как загадочная русская душа, — я не удержалась от смешка.
— Мне заранее страшно спрашивать, что именно под этим подразумевается, — с демонстративной обреченностью вздохнул Рейнар.
Наверное, просто в каждом из нас есть герой и есть предатель. И постоянно осознанно или нет, но мы делаем выбор, кем же нам быть.
— Это твой ухажер? — Хефер тоже засек.
— С чего ты взял? — на мой взгляд, ухажером Рейнара никак нельзя было назвать. И тем более моим.
— Ну знаешь, — принц усмехнулся, — не так уж часто на меня смотрят с подобным откровенным желанием выпотрошить. Он кто вообще?
Он? Чемпион в номинации Самодурство года. Гроза всея совета архимагов и прочих недостойных. Обладатель почетного звания “Император ко мне на “Вы””. Автор устного бестселлера “Мое слово — закон или Я так
Едва она под громкие аплодисменты ушла со сцены, госпожа Летиция объявила следующую девушку. И так одну за другой, каждый раз расписывая, какие они замечательные. Интересно, а про меня что скажет? "Алана дэа Верт! Последняя из жриц Безликого, хранящая меньше всего магии! Вечно создает нам всем тут проблемы, но мы вынуждены ее терпеть, так как лорд Рейнар отваливает за нее кучу денег!"