- Это твой ухажер? - Хефер тоже засек.
- С чего ты взял? - На мой взгляд, ухажером Рейнара никак нельзя было назвать. И тем более моим.
- Ну, знаешь, - принц усмехнулся, - не так уж часто на меня смотрят с таким откровенным желанием выпотрошить. Он кто вообще?
Он? Чемпион в номинации "Самодурство года". Гроза совета архимагов всея империи и прочих, его недостойных. Обладатель почетного звания "Император ко мне на "вы". Автор устного бестселлера "Мое слово - закон, или Я так решил, и значит, так и будет". И как итог, идеальная пара для непризнанной королевы Эделии... В общем тот, кого я почему-то упорно не могу выкинуть из головы.
. И лишь уже в карете в ответ на мое “Ура-ура! Вот это везение! Веер с магнолиями!” выдал философское:
– А ведь я наивно считал, что уже начинаю тебя понимать...
вВшего самомнения хватит на целую толпу, к вам хоть как надо обращаться во множественном числе.
– Я даже боюсь спрашивать, почему вас таких похожих двое, – раздался слабоватый голос господина Валдора. – Зато теперь понятно, в чем дело. От одной-то столько проблем, а тут целых две. Конец света был почти гарантирован.
Зависть — это плохое чувство. От него появляются морщины, прыщи, волосы в ушах и философские размышления о смысле жизни.
Это того стоило, Лия. Каждая миля и каждый день. Я бы снова так поступил. Я пересек бы и три континента, только бы быть с тобой.
Если думаешь, что дошел до последней черты, выжди три дня. А потом еще три. Случается, что черта оказывается дальше, чем ты мог предположить.
Мы видим лишь то, что хотим увидеть.
Да, особы королевской крови способны на большее, нежели пальчики считать на своих монарших руках и ногах.
Ты все, что мне нужно. Помни об этом. Я люблю тебя, Лия. И дело вовсе не в титуле. Не в бумажке, что я подписал. Просто люблю и все.
Башни, построенные по законам разума, поднимаются выше верхушек деревьев. Но башни, воздвигнутые по законам веры, возносятся выше звезд.
Надежда - рыбка скользкая, трудно долго удерживать ее в руках.
Мне было ясно одно: даже сейчас, когда я вся дрожала от неведения и сомнений, у меня все равно радостно билось сердце, кровь бросалась в голову от каждого его слова или взгляда, а в груди все замирало так же, как тогда, в Терравине, будто с тех пор совсем ничего не изменилось. Он был мне нужен, я тянулась к нему, отчаянно и безрассудно.
Я пришёл за тобой, Лия, и не важно, кто ты или что ты, и мне плевать на все ошибки, которые я совершил, и на ошибки, которые наделала ты. Я совершил бы их снова, все до единой, ради того, чтобы оказаться рядом с тобой.
Мысленно я угостила ядом каждого из тех, по чьей вине сюда попала.
- Вы женаты?- спросила Лидочка.
- Был женат, - ответил Андрей Львович. - Неудачно.Не сошлись мировоззрениями.
- Да, - сказала Лидочка, - это сложнее, чем не сойтись характерами.
Глазки изобрели не только для тех, кто боится вора, но и для любопытных соседей.
Несправедливые обвинения тяжелее всех переносят те, которым свойственны подобные грехи.
То, что знают двое, - тайна.То, что знают трое, - газета.
... и Лидочке вдруг показалось странным посмотреть на себя со стороны: вот она сидит, кладет в кофе сахар, хрустит крекером – они обсуждают смерть молодой женщины, а из кухни тянет холодом, потому что комендант Каликин не вставил еще разбитое пулями стекло во вторую раму. Бред какой-то, а не жизнь! И на улицах совершенно не убирают… Бежать бы отсюда.
Все милиционеры – хамы. Это не тайна, а банальная истина. Даже лучшие из них.
Человеческие судьбы - всегда длинный рассказ.
Жертва всегда убегает вперед, не глядя куда, чем облегчает задачу преследователю.
"Нужно смириться с главенствующей ролью разума над телом"
"Болезнь часто приносит выгоду в виде сочувствия, любви, материальной поддержки или способа уйти о проблем"